Нелюбимое время

Первый день ярмарки казался многообещающим и не факт, что обернется чем-то приятным. Кто дернул меня согласиться остаться в этом месте на всю праздничную неделю, которая перепадает с прибытием заклинателей из других орденов? Мало же мне тревог, правда? Тревожные настроения были не только у меня. Где бы мы не проходили, отовсюду слышится имя моего предыдущего воплощения, набивая оскомину. Когда я поймала себя на очередной попытке удержать лицо и не искривить губы в ухмылке, то приняла решение выпить. Беспроигрышная тактика, которая работала всегда, но для начала необходимо избавиться от хвоста в виде Госпожи Чжао и ее дочери Чжао Юнъи, еще не получившей вежливого имени в силу возраста. Уже везде зажгли фонарики, накинутые на веревки, которые зигзагами виляют от палатки к палатке. Ярмарку разместили на центральной улице, оказавшейся довольно таки широкой и вмещающей довольно много народу. К первому дню съехались мелкие кланы. Великие ордена, по прогнозам обывателей, прибудут позже, чем планировалось изначально - с некоторым опозданием в несколько дней. Моя попытка задержаться у палатки с веерами была забракована Госпожой, хлестнувшей меня по пальцам. — Дешевка, - бросила она брезгливо и качнула головой. Признаться честно, после такого я испытала смутное ощущение чего-то близкого и родного. Схожую заботу, сокрытую за грубостью, проявляла мадам Юй к молодому Усяню. Торговка возмутилась такому заявлению, но ее никто не стал слушать. — Если ты хочешь веер, выберем тебе получше. Деньги-то есть? — Есть, - со вздохом я шествовала под конвоем мимо дегустации вин и усиленно делала вид, как меня это не интересует. Чего я не понимала, так это того, почему эта госпожа вцепилась в меня ничтожную. Госпожа Чжао остановилась у палатки, принадлежащей ее семье. Оглядывая, как грамотно разложен и развешен товар, я стала понимать, почему она так презрительна к другим. Здесь даже сколочены отдельные стенды под уникальные вещи, а не приколото все скопом в ряды к стенкам палатки, теряясь в красочном обилии. — Сколько ханьфу у тебя в запасе помимо того тряпья, в котором тебя подобрал мой муж? — Одно на смену. Кажется, мой ответ не пришелся госпоже по вкусу. Вон, как вцепилась в красочный веер с изображением улетающих журавлей на фоне заката. — Никуда не годится. Мой муж непритязателен, но я не могу позволить, чтобы о нас пошли слухи. Каким боком здесь я - вопрос, конечно, и отвечать на него женщина не стала. Она дала знать торговкам свои требования сшить для госпожи заклинательницы два приличных походных платья и одно на выход. Ткани и цвета Госпожа Чжао тоже выбирала сама, не доверяя человеку, который не видел сути проблемы в том, что молодая дева носится по всей Поднебесной в мужских вещах. Мерки с меня сняли быстро. Две шустрые китаянки кружили вокруг меня с лентой, измеряя вдоль и поперек. Я даже не успевала приподнять руки или втянуть (и без того отсутствующий, но все же рефлекс) живот. Тут-то я и заметила, наконец, что выше большинства местных девушек, а некоторых - разительно. Что натолкнуло меня на такую мысль? Ха. Просьба девы наклониться, чтобы снять мерку с моей головы. — Мы изготовим доули к походному платью, чтобы госпожа не губила кожу под солнцем и могла укрыться от дождя. Разумно. Не знаю, что увидела на моем прояснившемся лице Госпожа Чжао, но я услышала отчетливый смешок в ответ на мою реакцию, а в глазах ее неприкрыто плескалась гордость за своих сотрудниц. Веер же мы выбрали на месте сразу. Цвета лазури натянутый на бамбуковый каркас шелк с лаконичным рядом символов, складывающихся во фразу: «Лучше бы не знать о том, как рушатся города и царства». Я раскрыла веер сразу, как только получила его в руки и спрятала за ним нижнюю часть лица на пробу. Жест мне понравился, навеивая теплые воспоминания о том, у кого я скопировала это резкое движение кистью. После оплаты покупки и внесения предоплаты за работу, Госпожа, наконец, отстала от меня и занялась своими делами, настойчиво предлагая мне в сопровождение деву Чжао, отчего я тотчас отказалась. Где там зазывала с вином? Рисовое вино не пришлось мне по вкусу. Избалованная итальянскими и французскими винами натура огорчилась контрасту качества. Неужели придется заречься пить? — Госпоже не нравится? — Нет, - кисло ответила я. Оставалась одна надежда на гусуланьские вина, но торговец сказал, что палатки из Гусу прибудут вместе с общей делегацией ордена Лань, а это не ранее, чем через день. Хорошо, что в этот момент веер по прежнему скрывал мое не пышущее воодушевлением лицо от таких новостей. Как бы то ни было, а чуть захмелеть я успела, напробовавшись кислых вин, и на хмельную голову ввязалась в авантюру по лепке гёдзы, чем развеселила народ. Эти руки во всех жизнях не приспособлены к приготовлению пищи, хотя этого я никогда в жизни не признаю и на общем блюде гёдзы моего авторства были видны сразу ввиду неаккуратности их внешнего вида. Старушка затейница, она же и торговка, успокоила меня, что главное - вкус блюда. Этот мастер-класс призван сплотить людей из разных провинций, а не выявить лучших. Со всех сторон ее стали поддерживать молодые люди, наблюдавшие весь процесс с самого начала. Не смотря на уродливый облик моих пельменей, мужчины и юноши выхватили их первыми с тарелки и отправили в рот. Правда, как-то синхронно их перекосило. Я захлопала глазами и взяла палочками последний чудом уцелевший пельмень, от него откусывая осторожно. Начинка из мяса птицы и креветки была красной от перца. — Да что не так? - спросила я в воцарившейся тишине. — Очень даже вкусно, - и отправила остаток в рот, задумчиво пережевывая пищу. — Мегаостро… нереально… как она это ест?! - зашипела на разный лад толпа. — Ой, как пресно, - тем временем я продолжила дегустацию, но уже гёдзы не своего авторства. Мои пельмешки мало того, что смели первыми, так еще и не оценили по достоинству высокую кухню. — Тетушка, а можно дополнительно перца? После я приняла участие в карамелизации яблок, а едва не словив сахарную кому, сбежала разрисовывать бумажные фонарики. Уж здесь-то я выложилась по полной, соблюдая все каноны миниатюры. Сюжет вышел личным. Это я поняла, когда закончила выводить изображение лотосовых озер и одиноких гор, объятых буйством зелени. — Ты была в Юнмэне? - раздалось из-за плеча. Юнъи подкралась незаметно и вглядывалась в мою работу. — С чего ты взяла? — Такие лотосы растут только там, - дева Чжао улыбнулась, а я пожала плечами, не решаясь и дальше завираться. Слишком высок риск запутаться во лжи. Дальше по программе был запуск фонариков. Многие приобрели себе готовые сюжеты и к назначенному часу люди с ярмарки потоком стеклись к центру деревеньки, окружая мощеную камнем площадь. В кругу людей в середине стоял статный мужчина в одеждах, похожих на клановые траурные ханьфу Гусу Лань, но различающиеся немного цветом по краям рукавов и вороту. Мечи на поясах наталкивали на мысль, что перед ними не обыватели, а самые настоящие заклинатели. Это есть представители молодого ордена Молин Су? Их глава или приближенный к нему начал благодарить людей за почтение, которое проявляют они изо дня в день, за труд и за успешно проведенный первый день ярмарки. Говорил он много и складно, и потому елейная патока слов этого человека обтекала мое сознание. Вместо этого я более менее прояснившимся взглядом стала рассматривать людей вокруг. В толпе виднелись тут и там заклинатели, будто к вечеру решившие выползти в люди. Тут были и мелкие сошки вроде Яо и Цинь, но кое-где мелькнули и золотые одежки Цзиней. — …запуская фонарики вверх, мы закладываем традицию празднования дня основания клана Молин Су его главой господином Су Миншанем. Стоп. Я резко вернула внимание вещающему. Это имя мне знакомо, но так неуловимо. Память прошлого воплощения подкладывает мне очередную свинью своей нечеткостью. Почему я помню количество любимых украшений Юй Цзыюань и совершенно идиотские клички собак бывшего шиди, но действительно важные вещи выпадают за пределы досягаемости моего разума? Сколько еще слепых пятен, о которых я даже не догадываюсь? Из неожиданно подкравшейся рефлексии меня выдернула Юнъи, передав свечу. С ее помощью я зажигаю свой фонарик, а огниво передаю в протянутую руку незнакомки. Нестройным маршем алые фонари взмыли в черную выст. Я еще долго стояла, задрав голову к сияющему в ночи уже не только звездами небу, с пространной улыбкой провожая точку моего творения до тех пор, пока она не исчезла из поля зрения. Необъяснимая тоска на мгновение кольнула под ребрами и исчезла в веселых трелях заигравших флейт. Вся толпа, не исключая меня, встрепенулась от пронзительных звуков. Зазывалы сразу стали приглашать танцевать и не давая людям выбора, задавали тон. Меня тоже не минула эта участь. Кто-то бесцеремонно ухватил меня за руки, привлекая внимание. Это оказалась милая девчушка, самая, что ни на есть деревенская, с яркой улыбкой, отраженной в сияющих черных глазах. Она подняла мои руки, соединяя ладони со своими, невообразимо быстро заставляя меня зеркалить ее движения, складывающиеся в групповой танец, потому что все в округе делали ровно тоже самое. Вскоре толпа разделилась на две группы, чтобы под музыку сходиться, как волны неукротимого моря, завихриться дикой пляской до упада, и разойтись по сторонам, восстанавливая силы для продолжения веселья. Я даже не берусь вспомнить, когда в последний раз так беззаботно танцевала ни в текущей ни в предыдущей бытности Вэй Усянем, о возвращении которого, кажется, позабыла вся деревня в этот час. Знали бы, что чудовище из россказней кружится среди них. От этой мысли я захохотала и толпа вторила мне. Какой хороший вечер!