Нелюбимое время

Второй и третьи дни празднества слились воедино. А все потому что никто так не умеет отрываться, как простой крестьянин, дорвавшийся до празднеств. Дни я посвящала медитациям и разговорам с господином Чжао и его семьей, а вечерами пускалась в пляс с местными. Заказ, сделанный в первый день ярмарки, был готов к четвертому дню. Его принес прямо к порогу внутреннего двора поместья курьер, мальчишка совсем. Мне не повезло лишь в том, что перехватила готовые изделия сама госпожа дома, вырывая меня из глубокой медитации тряской за плечо. Голову обожгло жаром, а затем в висках запульсировала кровь. Я покачнулась и едва не клюнула лицом в пол, но была подхвачена за плечи госпожой. — …очнись же! Взгляд с трудом поддается фокусировке. — Госпожа Чжао? - на пробу позвала. — Порядок, порядок. Но больше так не делайте. Я еще недостаточно сильна духом, чтобы резко выходить из медитации. — Напугала. Эти ваши штучки, - с нервной усмешкой женщина положила готовые изделия на заправленную кровать, а затем присела за столиком, где слуги уже организовали чай. Окончательно придя в себя спустя несколько минут, я заметила, как нарочито медленно госпожа наполняет чаши, не отрываясь от своего занятия. Вид имея погруженный в процесс, она все таки дает знать, что желает о чем-то поговорить, но отчего-то не спешит начинать первой. — Сегодня прибывают Великие кланы? — Да, - немедля откликнувшись, Чжао Минчжу ставит чайничек совершенно бесшумно. Движение воспроизведено так непринужденно, что вызывает смутное ощущение зависти подобная выверенность. — Люди уже задают вопросы о тебе. Мой господин слишком добр к той, чьего имени даже не знает. — Вратская Александра Владимировна, - мне стоило огромных усилий сохранить лицо, видя, как дрогнула госпожа. Для китайцев, вернее сказать, народа хань, русскоязычные имена вызывают определенные сложности не только в произношении, но и понимании. — Бабушка не давала тебе молочного имени? — Нет, госпожа. Переместившись за столик, я взяла чашечку и сделала маленький глоток. Приятная горечь молодого зеленого чая освежила рот, оставляя вяжущее послевкусие в конце. — Тогда мы даем тебе свою фамилию, Чжао. А имя… Сюин. Светлый и яркий прекрасный цветок. Находясь в смешанных чувствах, я замерла. С чего такая милость? Видимо, на лице моем отражен вопрос и потому женщина резко продолжила: — Ты пришла из ниоткуда и уйдешь в никуда, а к нам будут вопросы. Если пожалуют к нам заклинатели и спросят, что за девка тут терлась, чего нам ответить? Подобрали чучело, вышедшее из лесу? Времена нынче смутные, а бравые самосовершенствующиеся не всегда дружат с головой. Мы пусть люди простые, но помним и хорошие времена и плохие, особенно плохие, - госпожа поджала губы. — Племянницей двоюродной нам будешь. У господина есть родственники на востоке, у моря, по легенде, которую я пустила в деревне, направляешься ты туда к матери Линсу, Шань Минси в девичестве, сестрой твоей бабушке она приходится единокровной. Госпожа Шань тоже из заклинателей, но целительской ветви, поэтому вопросов к твоим способностям и тому, почему незамужняя дева путешествует в одиночестве не будет. Ты можешь представляться своей настоящей фамилией, но никто из жителей Цзянху тебя не поймет. Сколько денег у тебя осталось? — Вы все продумали, - отстраненно подумала я, полная тревог, забывая про денежный вопрос. Эти люди могут пострадать в случае моего прокола. — Разумеется. Нам еще жить здесь, к чему лишние пересуды? Только обратно идти будешь, загляни к нам снова, чтобы поддержать легенду. Через сколько, кстати? — Год, может два, а может пройду вдоль берега на север и уйду обратно через леса. На том и порешили. Госпожа ушла, оставляя меня наедине со съедающими душу мыслями, которые взывали к совести. Напоследок она бросила служанкам приказ нарядить меня в выходное платье. Все таки прибудут важные гости. Вряд ли они мелькнут в деревне, но лицо держать необходимо. Ткань приятно прилегала к телу, а цвет радовал глаз. Спокойные голубые нижние одежды были покрыты глубоким синим шелком сверху, без излишеств. Широкий пояс на тон темнее верхних одежд, с вышитым по краям ярким красным янтарем, служил лучшим украшением и утянул мою талию, тут слуги оказались беспощадны; качество самого шелка говорило само за себя и любитель монохрома во мне настоял на отсутствии вышивки по подолу и широким рукавам, которые я зачаровала на хранение вещей сразу, прибегнув к небольшому количеству энергии обиды. *** Удача рано или поздно должна была закончиться. Этого я ждала еще со встречи таких добродушных людей, как семья Чжао, и дождалась же. На четвертый день ярмарки действительно приехали торговцы из Гусу и я вкусила улыбку императора, сдвигая в своем негласном рейтинге вина Тосканы и Бургундии на второе и третье места соответственно. Яркий ягодный букет настолько грамотно был пойман по балансу вкуса к сладости и сухости, что вызывал восторг и неуместное чувство ностальгии из бытности Усяня. Прикупив несколько кувшинов и спрятав их в мешочки, а те в рукава, я честно собиралась наблюдать шоу факиров, но всколыхнувшая воздух вспышка темной энергии пробрала до костей и гомону голосов, ворвавшихся в сознание. Словом, мне не оставили выбора. Сославшись на срочные дела физиологического характера, я оставила недовольно хмыкнувшую госпожу и деву Чжао, а сама рванула за пределы деревни. Меня отчаянно несло в южном направлении, а цель моя отдалялась. Наверное, стоило в тот момент остановиться, потому что и дурак бы понял, что это западня, но в гомоне этих голосов я услышала знакомый тихий шепот; робкий даже в отвратительном посмертии, на которое обрекла его моя вспышка ярости много лет назад - буквально в прошлой жизни для меня. Смешанный лес сменился зарослями бамбука. Рос он так плотно друг к другу, что продираться бы приходилось с ущербом для платья. — Долго мы будем играть в кошки-мышки? - я остановилась и рявкнула в пустоту, нащупывая сестру-близняшку Чэньцин в рукаве. Этой флейте существенно недоставало ярости в исполнении и обстоятельств ее создания, что сделало старшую флейту, оригинал, мощным духовным оружием. — Вы так нетерпеливы, госпожа, и так чувствительны, - злорадный шепот разошелся по округе. — Хватило малой доли темной энергии, чтобы вы прочувствовали и при этом, вы даже не заклинатель. — Покажись! На мое требование я получила громкий смех. — С какой стати, госпожа? Или лучше сказать, господин? Как же вас угораздило, Старейшина, застрять в таком ничтожном теле? Недолго шило болталось в мешке. Не видя более смысла в маскировке, я извлекла флейту и насмешки прекратились. Противник затих, а я на пробу сыграла краткий отрывок из времен года Вивальди. Меня тоже удивил выбор мелодии, но пальцы решили все за меня. Чистое звучание прошило рощу во всех направлениях с той толикой энергии обиды, которую в нее я вкладывала в попытке отыскать заклинателя в роще. Бесполезно. Ублюдок явно заблокировал каналы духовной энергии, чтобы не быть обнаруженным, а я же у него как на ладони. Непорядок. — Так ты хочешь поиграть, мальчик? Шпилькой проколов указательный и средний пальцы, стала чертить талисман поглощения шума шагов, а за ним талисман призыва густого тумана, в который я и нырнула, в нем схоронившись, а когда талисман набрал силу и дал тумана в полный человеческий рост, выпрямилась. Существенный минус такого метода лишь в ограниченности скорости подвижности при этом. Следующим шагом - блокировка каналов, что позволило мне полностью уйти с радаров. Пару минут ничего не происходило, но затем совсем рядом со мной прошмыгнула тень, взметая клубы аномального тумана еще выше и разметая полы моего платья. Запоздало удалось определить, что ублюдок наслал призраков в разведчики, не желая мараться самому. Да. Всего четыре года прошло с момента смерти магистра дьявольского культа, а нашелся способный человек, так филигранно управляющийся с энергией обиды и, что вводило меня в ступор, я совсем не слышала ни свиста, ни пения, ни инструментального исполнения. Заклинатель либо использовал талисман тишины на предмет, что отнимало бы слишком много энергии, либо… — Темный артефакт. — Верно, соображаешь, - похвалили меня совсем рядом. Плохо дело. Я едва увернулась от когтистой руки и насмешка полетела мне вслед. — Не зевай. Будет грустно повредить такую мордашку. Мальчик явно не только способный, но и знает толк в играх и находясь на его территории, я не имею никаких козырей в рукаве. Я уже прощупывала местность и пыталась призвать кого-нибудь, однако ничего не вышло. Этот лес кто-то начисто вылизал от чужой нечисти, а призраки, витавшие над туманом в ожидании отмашки, подчинялись другому. Когда все идет по плану, то люди не склонны совершать ошибок. Губы растянулись в усмешке. Во всех жизнях моим любимым занятием было и есть, и в целом это то, в чем я преуспеваю, выводить из себя. — Жалкое тело. Дрянь. Ты прав, сучонок, это тело не приспособлено проводить большие потоки темной ци, иначе бы ты говорил совершенно по-другому, где-то на уровне моих сапог, попутно вылизывая грубой выделки кожу. — Фу, как грубо, - мне вновь пришлось вильнуть в сторону. На сей раз это был не призрак, а судя по всему, сам поганец, возомнивший себя гуру. — Пытаешься вывести меня из себя? — Получается? - я на удачу кидаю заранее заряженный талисман живого пламени, который образует в тумане проход и на мгновение открывает мне противника, только дало это мало - я совершенно не знаю этого человека и даже знакомым он не кажется. — Не очень. Но ты прав, Старейшина, я очень люблю играть, ты ведь тоже любишь игры, - поганец утверждал однозначно. Я стала отходить ближе к смешанному лесу, где пространства для маневров больше и это было ошибкой. Сосредоточившись на враге впереди, я упустила угрозу сзади. Сильные жесткие и мертвенно холодные руки схватили меня за плечо, вырывая из пелены тумана. Спиной я ощутила кору дерева так, будто и не было несколько слоев шелка между нами. Злобно шипя, я попыталась оттолкнуть противника и, что ожидаемо, не смогла. А пользоваться флейтой уже поздно. Поэтому я схватила руки мертвеца, удерживающие меня, и вытягивала из него энергию обиды, досуха выпивая в считанные мгновения. Много. Чертовски много. Мертвец, подкошенный, свалился у моих ног пустой оболочкой под свист мудака, тоже вышедшего из тумана. — Впечатляет. Я и не знал, что так можно. Мои глаза налились кровью, сужая зону видимости. Пагубное воздействие темной ци подавляло критическое мышление, такой мощи это тело никогда прежде не ощущало. Вены по всему телу вздувались, не выдерживая напора энергии обиды, а из носа пошла кровь, покуда усиливался шум в ушах. Теперь дерево позади меня исполняло не сдерживающую мои передвижения функцию, а удерживало вертикальное положение в принципе. Тело Вэй Ина бы справилось с таким по щелчку пальцев. Смогло бы направлять эту мощь к рукам и выпустить, но в этом теле с заблокированными меридианами энергия мятежно перемещалась по венам и не находила выхода, вызывая застой крови. — Да пошел ты, - пользуясь заминкой, я нажимая акупунктурные точки и отхаркиваю подступившую вмиг к горлу кровь. Стало чуть легче. — Жалко тебя убивать, если честно, но ты сам виноват, что нажил столько врагов, Магистр. Мужчина приближался неумолимо и я, что удивило его еще больше, тоже сделала шаг на него, выставляя перед собой флейту. В ней концентрируя темную энергию, что ухудшало мое состояние, сформировала ту в прочный щит. — Дай угадаю. Желтые одежды из-под плаща, напыщенность, ты из Цзиней? Или их прихлебателей Цинь? Впрочем, неважно. Я не собираюсь здесь подыхать. — Какие речи для без пяти минут покойника. А ведь у меня для тебя сюрприз, - мужчина оскалился, сверкая удлиненными резцами, отчего оскал получился действительно хищный. Он свистнул и из тумана шагнула еще одна фигура, а прежде послышалось звяканье цепей. Я вся напряглась, впилась взглядом в пошатывающуюся фигуру мертвеца и обомлела. — Н-не м-может быть, - голос сел и сбился, выдавая весь спектр моих эмоций от недоумения до откровенного неверия. — Он мертв. — Конечно мертв, - фыркнул мужчина, скрещивая руки на груди, а свистом призывая мертвеца еще ближе. На лице, которое должно быть осмысленным, не было ни тени осознанности. Глаза закатились в черепушку, показывая лишь устрашающий в своей безжизненности белок. Весь растрепанный и в тех же вещах, в которых в бытность Усянем я видела его в последний раз. Мертвец приближался неумолимо и я потеряла контроль над щитом. Он слетел. А флейта выпала из рук. — Повторишь свой трюк? - заехидничал ублюдок в цзиньских одежках. — Он в моей власти. Знала бы ты, как сложно его держать под контролем. На нем столько талисманов подавления, еще и контроль через печать, а он даже сейчас сопротивляется. Эй ты, Вэнь, узнаешь свою хозяйку? Мужчина подошел ближе ко мне и замершему напротив Вэнь Нину, встал сбоку. В руке кулек с конфетами и одну из них он закинул себе в рот, смакуя сладость на языке. Реакции Вэнь Нина ублюдок не сдал дожидаться и отдал приказ: — Удави сучку. « — Я не могу так поступить с Вэнь Нином», - осознание моего положения ударило по голове обухом топора. Ублюдок знал это и привел Призрачного Генерала намеренно, как будто ему еще и премию выпишут за эффектное устранение помехи в моем лице. Вэнь Нин медленно потянулся ко мне, его руки дрожали, что ненормально для мертвеца. Он явно боролся с воздействием в попытке вернуть контроль. Я дернулась в сторону, стремясь убежать, но была схвачена прытким темным. Он развернул меня к себе спиной и заломил руки, крепко дергая к себе. — Тш-ш, - раздалось над ухом. — Не дергайся так сильно, иначе поплатится Призрачный Генерал, даже мертвому можно сделать невыносимо больно. Давай заключим сделку. Ты не сопротивляешься, даешь Вэню себя придушить, а я великодушно разрушаю его и отпускаю душу на перерождение. Все равно он бесполезен, но для этого момента стоило подержать его при себе. Я хрипло засмеялась, загнанная в ловушку. — Жить-то хочется, веришь? - хрипло прошептала, ослабевая в руках неизвестного заклинателя. — Верю, и ты поверь - я не хочу тебя убивать, но признаться честно, мне это нравится. Другого выбора нет. — Выбор есть всегда и свой ты сделал. Вэнь Нин качнулся вперед и в просвете мелькнул металлический блик. Я впилась взглядом в правый висок, сокрытый волосами, стремясь увидеть больше. Бесполезно. — Отпусти, дай попрощаться с другом. Удерживающий меня сомневался не долго, будучи уверенным в своей непобедимости. Отходить он не стал. Плевать. Я рванула к мертвецу в объятия, влетая в них так, что при соприкосновении с твердой плотью грозила отбить себе грудь и сломать ребра. Плевать. Руки обвили его шею, притягивая к себе. Я зашептала заполошно ему на ухо, уверенная, что он меня слышит: — Цюнлинь, очнись, пожалуйста. Если ты не очнешься, мы снова умрем. А-Нин. Тело мертвеца в моих руках задрожало. Я кожей ощущала всполохи темной энергии вокруг, должно быть, цзиньский подпевала усилил контроль. И точно. Вэнь Нин переместил руку на мою шею, а вторую завел за спину, давя меж лопаток, тем самым беря в капкан. Душил он медленно. Поначалу у меня даже получалось вдыхать и выдыхать, пусть судорожно и ненадежно. Шея стала наливаться свинцом. В голове шум и больно так, что я невольно нарушила данное слово и заметалась в руках Цюнлиня. — Ты бы знал, Вэй Усянь, как охренительно это выглядит со стороны, - ворвался чужой голос в мое сознание. Я пыталась бестолково оттолкнуть мужчину от себя и зашарила по нему ладонями в непонятной надежде. Скорее по слепой удаче ногтями удалось зацепить что-то торчащее в голове Призрачного Генерала. Сил хватило выдернуть гвозди из головы Вэнь Нина перед тем, как потерять сознание от удушья, услышав на периферии гневный вскрик больного на голову ублюдка. Ха. Выкуси.