Нелюбимое время

Цзян Ваньинь, сидя на положенном для высокопоставленных глав Великих орденов месте, тихо зверел. На этом совете вместо того, чтобы обсудить краткие сводки текущих дел, он выслушивал нелепые сплетни о своем брате. В них Вэй Усянь уже успел разорить несколько деревень, украсть чью-то козу и развратить дочку какого-то чиновника. А ведь прошло меньше недели, как стало известно о его возвращении из мира мертвых. Страшно подумать, какими слухами обрастет этот охламон, дай ему месяцы в статусе беглеца. Поигрывая кольцом на пальце, он задался вопросом, отчего мелкие сошки мнят себя высоко парящими птицами? По какому праву они раскрывают свои поганые рты, понося шисюна на разный лад? Чем громче восклицания, тем ниже положение в обществе имеет кричащее недоразумение, представляющее (позорящее) свой клан - такой вывод сделал мужчина из своих наблюдений. Ему нужен перерыв. Глава Цзян буквально ощущал себя извалявшимся в грязи человеческих суждений, и испытывая острое желание смыть с себя это дерьмо, он поднялся на ноги и рявкнул: — Перерыв на одну стражу. Мужчина развернулся и хотел было уйти, как остановил его слабый голосок. — Глава Цзян, мы гости в чужом ордене и не можем повелевать кланами средней руки, устанавливая свои правила. Голосок этот принадлежал Цзинь Гуаншаню. Молва не врала о его здоровье. Глава Цзинь действительно сдал, что видно невооруженным глазом - он потерял в весе и посерел кожей, мешки под глазами затронули даже верхнюю границу скул, отчего взгляд его перестал быть по-лисьему лукавым; теперь во впадинах его очей жизнь едва теплилась и никакой веер не способен скрыть такое. Отчего-то болезнь Гуаншаня вызывала в главе Цзян лишь тихое злорадство, в нем не находилось ни капельки сочувствия к этому гнилому человеку. Но как бы то ни было, сукин сын прав. Потому Цзян Чэн быстро нашел взглядом главу принимающего ордена, отчего Су Миншань невольно содрогнулся. — Ах да, где мои манеры, — Цзян Ваньинь попытался изобразить улыбку, но уголок губ дернулся в привычном презрительном оскале. — Глава Су объявит перерыв? — Очень хорошая мысль, своевременная, Глава Цзян. Объявляется перерыв на одну стражу, приглашаю глав орденов посетить ярмарку по случаю праздника или отдохнуть в саду камней, как будет угодно господам. Су Миншань сделал вид, что ничуть не оскорбился жесту главы Великого Ордена, но его поступок был сравним с хлесткой пощечиной у всех на глазах. Процессия Цзян покинула главный двор ордена и устремилась в деревню. Своих адептов мужчина распустил, оговорив необходимость собраться вновь за одну палочку благовоний до следующей стражи. Пока весь народ толпился на улицах, Цзян Чэн нашел постоялый двор на краю поселения. Что ожидаемо, зал был пуст. Прислуга в этом заведении откровенно скучала ровно до того момента, как в зал ворвался грозный мужчина с резкими чертами лица, облаченный в пурпурные цвета своего клана. Деревенские еще не успели обвыкнуться к постоянной близости совершенствующихся, а потому не отказывали себе в удовольствии глазеть на красивых людей из их категории. Отчего-то некрасивых среди заклинателей не встречалось, что удивляло несказанно, но визуально радовало простой народ. Был правда и минус существенный, местные девы теперь только и думали, что о господах, рассекающих небо на своих клинках. Глава Цзян на это не обращал внимания. Его мысли были сосредоточены на том, как на совете кланов ввернуть вопрос о возвращении шисюну доброго имени. Болтовня мелких сошек раздражала слух. Мужчина знал, что большая часть из них как трава в поле, которая склоняется в ту сторону, в которую подует ветер, а так же знал, какое сильное влияние имеет клан Цзинь на мнение прочих глав кланов Цзянху. Хватит ли ордену Юнмэн Цзян влияния противостоять объединенным силам других орденов? Невольно вспоминаются слова матери, которая при случае всегда ему говорила, что Вэй Усянь однажды всех погубит. За этими размышлениями он выцедил кувшин отвратительно пойла, которое служанка позиционировала, как местное рисовое вино и потянулся за следующим. — Глава Цзян. Цзян Чэну даже не надо поднимать взора фиалковых глаз, чтобы понять, чьи белоснежные одежды оказались в поле зрения. — Лань Ванцзи, - ответил тем же мужчина, наполняя чашу. — Цзэу-цзюнь, - нехотя, но все таки пришлось отвесить поклон высокопоставленным господам. Если бы не присутствие второго, он бы и не сподобился. На фоне множества событий он и Лань Ванцзи выработали некую стратегию, следуя которой неплохо ладили друг с другом, пока имелось общее дело. — Не налегайте на вино, вам нужно сохранить трезвость ума. — Если я не выпью, этого театра абсурда не перенесу. Хватит ходить вокруг, да около, я получу поддержку Гусу Лань? — Старейшины ордена Гусу Лань и раньше были против связей с господином Вэем. И ничто, увы, это не может исправить, - Лань Сичэнь с благодарностью кивнул деве, принесший чайный набор для молодых господ. Дождавшись, пока девушка отойдет от столика в другой конец зала, продолжил. — А-Яо предупреждал вас, Старейшина Илин забрал жизни многих людей, едва ли найдется семья в Цзянху, которую минула горечь потерь по его вине. — Как быстро забывается, сколько жизней спас он при этом. Это провал. Цзян Чэн прикрыл глаза и низко опустил голову, собираясь с мыслями. Авторитет святош мог бы помочь спасти брата из этой напасти, но, что ожидаемо, они не захотели протягивать руку помощи тому, кто причинил клану столько напастей. Почему-то Ваньинь до последнего уповал на упертость и преданность Второго Нефрита треклятого клана. — Плевать. Я найду этого засранца, схвачу и запру в Пристани Лотоса до конца его дней и, если другим кланам это не понравится... - заканчивать свою мысль Ваньинь не стал. Он многозначительно хмыкнул, поднимая чарку, и отпил. Поморщился. Рисовое вино после сладко-пряного лотосового ощущается чем-то, что оскорбляет вкусовые рецепторы, но альтернатива означала бы необходимость встать и выйти на душную улицу, где непременно он встретится с неприятными слухами о похождениях своего брата. Кто знает, какую подлость совершил этот безбожный человек за те полчаса, на которые глава Цзян изолировался в четырех стенах питейного заведения. Беседа явно не клеилась. Лани молча осуждали, - каждый по своей причине, - Цзян Чэн молча слал к гуевой бабушке весь мир. За годы, проведенные в одиночестве, которое скрашивал только А-Лин и забота о клане, кое-что Ваньинь все таки осознал. После ухода Усяня из жизни, частица Цзян Чэна, казалось, ушла вместе с ним и даже золотое ядро ощущалось не таким горячим, как прежде. И эту дыру он ничем не мог восполнить, что злило и без того гневливого человека. Он страстно желал встретиться лицом к лицу с братом вновь и так же сильно этого не хотел из-за страха потерять над собой контроль снова, в результате чего наговорит кучу лишнего, совсем не того, что крутилось в голове последние несколько лет. Колокольчик ордена Цзян тихо зазвенел, привлекая внимание трех заклинателей. — Глава Цзян? - призвал к ответу застывшего мужчину Сичэнь. — Энергия обиды. Не много, но кто-то пользуется темной ци. Даже не один, двое или трое, - Ваньинь встал и кинул пригоршню монет на стол. Разумеется, отлавливать темных заклинателей помогает не только сеть осведомителей. Будь это так, треть бы попросту растворялась на обширных просторах Поднебесной, избегая погони. Существовал специальный отряд, члены которого сами додумались до еще одного применения колокольчика ясности, а именно на определение применения темной энергии людьми в радиусе двух ли. Обычно этого достаточно для преследования и поимки отступников праведного пути. — Нужно созвать отряд. — Нет времени, к тому же, незачем сеять панику, я справлюсь сам. Цзян Ваньинь не умеет просить помощи и не станет изменять себе в этом. Он рванул из заведения сразу, как только объяснился и не стал проверять, последуют ли праведники Лань за ним. Колокольчик больше не звенел, взятый под контроль своим владельцем, но направление исправно указывал и мужчина следовал за этим маячком, уходя все дальше в лес. Без своего артефакта он бы даже не ощутил наличия темной ци в воздухе, как будто кто-то заранее подготовился к фактору постороннего вмешательства. И верно. Через одну ли Ваньинь наткнулся на первую линию незнакомых ему талисманов, подавляющих энергию - их назначение стало ясно лишь после пересечения черты, когда темная ци волнами стала накатывать и ударяясь о стенки барьера, возвращалась в обратном направлении. — Как такое возможно? - задал вопрос Сичэнь, пока Ванцзи, хмурясь, изучал письмена на замаскированном талисмане. — Плевать, идем дальше, мы уже близко. Отряд из трех человек ускорился и застал картину, которой совсем не ожидал увидеть. Первое, что поразило заклинателей, это НЕмертвый Призрачный Генерал, пытающийся привести в чувство девицу, лежащую без дыхания рядом с ним. На неживом лице ясно видна подступающая паника, а приблизившись на расстояние десяти шагов, мужчины услышали бормотание мертвеца: — Н-нет, т-та-ак н-нельзя, г-господин В-Вэй, - а вот и второе, что не оставило никого из присутствующих равнодушными. Когда девушка в его руках обмякла, он не переставал ее душить. Свои действия он помнил смутно и совершенно не мог контролировать. На грани яви и сна он слышал отчаянный шепот мольбы, он узнавал этот зов и тянулся к нему, как все живое тянется к теплу солнечного света. Сюэ Ян бросил весь оставшийся контроль, работающий с перебоями, на мертвеца. Вэнь Нин буквально вспышками осознавал себя и то усиливал хват пальцев, то отпускал свою невольную жертву снова. С трудом ему удалось понять, что необходимо выдернуть оставшиеся два гвоздя подавления в своей голове, что было непросто по той простой причине, что босяк уже подобрал те, которые вытащила из него госпожа. Какой же ужас настиг Вэнь Нина, когда его разум окончательно прояснился, а дева уже была удушена насмерть, о чем говорило отсутствие дыхания и сердечного ритма. Увидев заклинателей, Вэнь Нин приподнялся на коленях. — Глава Цзян! Глава Лань! Лань Ванцзи! Помогите! Г-господин Вэй, он н-не дышит. Если бы у мертвеца могла случиться паническая атака, то Призрачный Генерал бы ее уже словил, но избавленный от всего, что присуще живым, ходил по грани тихой истерики, заикаясь. Саньду Шеншоу отмер. И первое, что он сделал, это нанес удар с ноги в корпус мертвеца, рыча: — Поганый пес Вэнь! Что ты натворил?! - взъярился раненным зверем и был перехвачен Лань Сичэнем со спины в захват. Вэнь Нин повалился на спину, сжираемый чувством вины он не сопротивлялся нападкам. — Отпустите меня! — Пульс есть, но он угасает, - тем временем Ванцзи был самым полезным в этой компании. Он держал девушку за запястье, прислушиваясь к току ци в ее теле. Меридианы были заблокированы и судя по всему, самой девой. Сердце ее не билось, как и сказал Призрачный Генерал, но пульсация светлой энергии еще теплилась в ее бездыханном теле. — Душа еще не покинула своего пристанища. Ваньинь, услышав это, обмяк в удерживающих его руках и через секунду затрепыхался снова. За те мгновения, за которые он успел потерять брата вновь, он едва не потерял себя снова. На сей раз Сичэнь отпустил его. Тем временем Лань Ванцзи переместил ладони на грудную клетку нового тела возлюбленного, умеренными нажатиями производя непрямой массаж сердца. Звание Второго Нефрита Гусу Лань обязывает его знать и основы лекарского искусства, в том числе, правила оказания первой помощи при удушье. А судя по проступающим синим полосам и пятнам от руки мертвеца, досталось Вэй Ину не слабо. Саньду Шеншоу рванул к Ванцзи и приостановил в тот момент, когда мужчина потянулся к девичьим губам, уже приоткрыв их нажатием большого пальца на подбородок. — Я тебе этого не позволю! — Он умирает, - Ванцзи нахмурился и попытался оттолкнуть главу Цзян, но не на того нарвался. — Ванцзи, правила ордена... — Сейчас это не важно. Не мешайте мне! И тем не менее, не на того нарвался. Цзян Чэн сам приник к губам шисюна, вдыхая такой необходимый сейчас воздух, а отстранившись, спросил: — Через сколько? — Десять нажатий.

***

Легкие разрывало от боли, хотя это физиологически невозможно, так как в них отсутствуют нервные окончания. Кто-то отчаянно звал меня по имени и неустанно реанимировал. И пререкался. Нашли же время, хах. Как только я сделала первый сиплый самостоятельный вдох, давление на грудь прекратилось. — Вэй Ин. Голоса из прошлой жизни. Вот и закончилась удача, преследовавшая меня с момента моего возвращения в Цзянху. Я приоткрыла налившиеся свинцом веки, перебарывала чертову слабость. Надо мной склонилось четыре бледных в тени деревьев лица и я позволила себе потянуть мгновение прежде, чем придется с ними заговорить. Всего четыре года прошло, а двое самых обеспокоенных успели возмужать, растеряв последние остатки нежной юности, а у кого-то даже треснула маска ледяного спокойствия горных вершин. Мой взгляд скользнул к Вэнь Нину и я облегченно выдохнула, что не укрылось от Цзян Чэна, который сжал кулаки, заметив мое беспокойство. — Снова сдохнуть спокойно не дадите, да? - усмешка даже мне показалась слабой. — Вэй Усянь! - взревел шиди, хватая за плечи и притягивая к себе в крепкие объятия. Непривычный жест. Сколько помню из бытности Усянем, шиди никогда не обнимал меня первым. — Я за него, - вяло откликнулась и зашипев, глухо простонала. — Надо же, всего-то надо было сдохнуть, пройти все уровни Диюя, искупить грехи, переродиться и прожить спокойной жизнью двадцать семь лет, затем вернуться в этот неблагодарный мир, чтобы получить твои объятия! Знаешь, что? Иди-ка ты нахрен! А-Нин, убери от меня этого идиота! Под конец своего протеста я действительно разозлилась. Изначальная досада перевоплотилась в горечь самой настоящей обиды, но после борьбы с темным заклинателем и временной потерей способности дышать, мой организм так ослаб, что сил действительно сопротивляться не было. — Хотя нет, подожди, он такой теплый. Я шмыгнула носом. Не хватало еще разреветься. Игнорируя боль, я спрятала лицо в изгибе шеи замершего Цзян Чэна и обняла, как могла, цепляясь дрожащими пальцами за ханьфу на его спине. В голове было много воспоминаний, которые связывали мое прошлое воплощение с этим человеком, однако оказалось, что запахи для меня померкли. Ваньинь пах свежестью лотосовых озер и отдаленно пачули, которые любила еще его мать, мадам Юй, а еще его, как и мадам, преследовал ареол разреженного воздуха. — Вэй Ин, - тихий шепот вернул нас в реальность. Шиди все таки отстранился первым под мой смешок. — Лань Чжань, где твои траурные одежды? И впрямь, только сейчас заметила, что верхнее ханьфу Второго Нефрита отлично от тех одежд, в которых он рассекал Облачные Глубины, замораживая всех взглядом. Приятный взгляду глубокий голубой ему к лицу, пожалуй. — Вэй Ин, - на сей прозвучало с укором, что меня даже рассмешило. — Ах, смеяться больно, - хриплое покашливание вырвалось из груди, заставляя поморщиться. Я кое-как выпрямилась самостоятельно, обращая внимание на свой внешний вид. В неудачном столкновении выходное платье, на мое счастье, не пострадало, но изрядно испачкалось. Завязки ослабли, отчего верхние и нижние одежды разошлись, открывая местами фиолетовые ключицы от пальцев мертвеца. Ну и здоровенная же лапища, однако. При мысли, что по меркам этого времени выгляжу вопиюще неприлично, я скрыла досаду за смешком. — Ах, - облизав губы, узнала привкус того дерьмового вина и поморщилась. — Моя честь поругана! Кому-то придется взять ответственность, - я попыталась запахнуть одежды слабыми руками, стягивая те на груди. — Возьму! Сейчас как возьму, не унесешь! — Что, прям здесь? — Ты невозможен, - раздраженно гаркнул мужчина и зыркнул на молчаливых Нефритов, которые внимательно наблюдали за перепалкой братьев, испытывая смешанные чувства от увиденного. Лань Ванцзи поднялся на ноги и дистанцировался, не ощущая потребности возлюбленного в своем присутствии. За этой внешностью угадывалась яркая натура Вэй Ина, что добавляла боли его не принятым чувствам. — Эй-эй, руки убрал! Убери, я сказала! А-Нин, этот Глава меня домогается, что же ты стоишь? — Господин Вэй, прошу, не впутывайте меня в это, - Призрачный Генерал радостно прикидывался до сих пор ветошью и сделал шаг назад, чтобы продолжать делать так вновь. — Кругом одни предатели. — Господин Вэй, вернее, госпожа, - Лань Сичэнь сделал шаг вперед. До него дошла необходимость вмешаться в перепалку, потому что иначе они грозятся здесь застрять на весь вечер. Такого количества времени у заклинателей нет. Задержка может быть расценена как неуважение, а еще хуже, вызовет разного рода подозрения. — Во-первых, с возвращением в этот мир, - я кисло скривилась на этих словах, что не укрылось от внимания присутствующих. — А во-вторых, вы же понимаете, что не отвертитесь от наших вопросов? Я смиренно вздохнула. Цзэу-цзюнь своей улыбкой мог бы спасать жизни, но в данный момент вгонял в тоску и резал без ножа. Предвидя мои настроения, он поспешно добавил: — Я понимаю. Вам необходимо отдохнуть. Мы тоже потеряли много времени на то, чтобы добраться сюда. Менее, чем через две палочки благовоний возобновится совет и мы должны на него вернуться. Глава Цзян, вы ведь остановились в постоялом дворе за пределами резиденции ордена Молин Су? — Я без Вэнь Нина никуда не пойду. Воцарилось молчание. Цзян Чэн злился, я видела это, но была тверда в своих словах настолько, что даже нашла в себе силы встать и нетвердо сделала шаг в сторону Цюнлиня. Он тут же заохал, запричитал и под предплечья меня придержал, чтобы не свалилась кулем обратно на землю. — Он едва тебя не убил, - прошипел шиди и был остановлен моим презрительным смешком. — История не терпит сослагательного наклонения.