Нелюбимое время

Повышенный интерес к моей персоне заставил не на шутку озаботиться вопросом безопасности семьи, давшей мне легенду и кров на время нахождения в деревеньке близ нового перспективного ордена. Чжао Линсу был удивлен решением своей госпожи, но ничего против не имел и охотно поддержал легенду, покупая своей дорогой «племяннице» в дорогу все самое лучшее, а я задавалась вопросом, отчего небожители в этот раз так расщедрились и какими провалами в будущем их милость мне грозит? Глава семейства даже предложил чуть призадержаться в гостях у дядюшки с тетушкой, чтобы скоропостижный отъезд вызвал меньше вопросов, что расходилось с моими планами. Иногда мне казалось, что этот мужчина в чем-то меня подозревал, больно взгляд испытующий был у него в такие моменты и в ответ на вздернутую в немом вопросе бровь он лишь качал головой, легко улыбался и переводил тему. К вечеру заключительного дня на праздник вышла деревенские и орденские. Забавно было наблюдать, как градус вина постепенно сближает и распаляет улыбки на лицах, делает людей проще, что не относится разве что к единицам, облаченным в желтые халаты. Среди толпы угадывались и Лани, смотрящие на пляски и призывы артистов с высоты вершин своих моральных устоев. Госпожа Чжао велела нам с а-Юн, тем временем, не отходить далеко от павильончика семьи. Занимались мы в четыре руки проверкой готовых изделий, сверкой с позициями заказов в принципе, сборкой и красивой упаковкой. А-Юн научила меня оборачивать тонкой бумагой ткани и хитро формировать конверты, коим не страшны даже изломы, а так же лихо вязать атласные банты. Нередко девушке приходилось переделывать за нерасторопной старшей сестрицей, но она не роптала. Посмеивалась тихо только и показывала снова и снова. До тех пор, пока рядышком не раздалось мягкое покашливание. — Простите, господин, но на сегодня заказов больше не принимаем, мастерицы уже отдыхают, приходите завтра, — не отрываясь от оборачивания лентой бумаги, сдерживая кончик языка, так и просящийся наружу от усердия, проговорила и никак не ожидала услышать негромкое хихиканье. Очень знакомое, лукавое даже. — Ах, как быть. Дагэ сломает ноги этому скромному господину, если завтра ему придется задержаться из-за такой мелочи, — веер в руках мужчины щелкнул и я, наконец, подняла взгляд. И обомлела. Не Хуайсан, за годы моего отсутствия, умудрился из прекрасной бабочки превратиться в еще большую красавицу, раздобревшую узором на крыльях. Как и Цзян Чэн, он обменял юношескую красоту на обаяние зрелого мужчины, но в отличие от Ваньиня, не утратил при этом утонченности выверенного образа. Мой взгляд ненадолго вперился в веер, зажатый в руке наследника, узнавая узор, разрисованный рукой моего прошлого воплощения. — Эта недостойная может подсказать, где вкусным вином можно подсластить тяжкую участь и унять грядущую боль, господин, и только. — Ах! Дева так жестока, — Хуайсана определенно развеселил мой тон. Он раскрыл веер вновь и делано обмахнувшись, спрятал улыбку за мимолетным росчерком. А-Юн в присутствии наследника Не растерялась и раскраснелась, но удивительно быстро взяла себя в руки. — А-Ин, мы тут почти закончили и можем исполнить просьбу господина, — прилагая все усилия, чтобы не трястись от волнения, дева Чжао взялась за мерную ленту и подняла ясный взгляд на наследника Не, обращаясь к нему. — Вы знакомы с нашим товаром? — А-Юн, ты слишком добра к незнакомцам, я закончу, а ты будь с ним построже и возьми побольше за внеурочные. Дева Чжао запылала щеками пуще прежнего, окружая второго господина Нечистой Юдоли своим вниманием и заботой под мои негромкие смешки. Хуайсан, казалось, вовлечен в процесс выбора тканей, но то и дело мною ощущались его заинтересованные взгляды. Спустя полсяоши я покончила с последним конвертом и оставила свой труд на суд А-Юн. К тому времени подоспела сама госпожа и уже она принялась проверять проделанную нами работу, а затем начала порхать вокруг наследника Не вместе с дочерью. Под шумок мне удалось ретироваться в чайную неподалеку, дабы выдохнуть после тяжелого дня и напрягающего появления старого приятеля. Что он хотел показать своей демонстрацией? Что в курсе, кто я? Или все случившееся лишь нелепое стечение обстоятельств, коих в моих двух жизнях довольно-таки много случалось? Хотело бы быть наивной дурочкой и полагать, что мальчики не склонны сплетничать. Особенно такие большие и суровые, как глава Не, однако помня упорство горного ручья, пробивающего камень, остается лишь вздыхать. Против тихого Хуайсана, который еще в юности умудрялся втягивать нас с а-Чэном в приключения и всегда быть не при делах, у несчастного бесхитростного главы никаких шансов. — Дева Чжао, вы так быстро убежали, этот недостойный потратил много усилий, чтобы узнать Вас. Вы позволите? Хуайсан, получив мой кивок, расположился за столиком напротив. Недолго в зале мы стали объектом для наблюдений, хорошо еще, что основная масса людей наслаждается праздником, а не наблюдает редкое взаимодействие первого лица северного клана с недокультиватором вроде меня; вот уж и правда, слухами земля полнится. — И вы Меня узнали? — выделяя особой интонацией, я вторила лукавому тону Хуайсана, мимолетно дернув бровями. Ах, надо было видеть ответную реакцию на тонкий флирт, угаданный любителем таких игр. — Пощади, Ин-цзе, — взмолился Сан-сюн, обмахиваясь веером. Как удачно выбрала имя госпожа Чжао. Сюин ловко сокращается до привычного слуху «Ин», но к этому «цзе» еще предстоит привыкнуть. Уж лучше слышать приятное слуху «госпожа Вэй». — Долго он сопротивлялся? — полюбопытствовала меж тем, отпивая восхитительный бархатный улун, пока расположившийся рядом наследник наполнял свою чашу. — Он и не пытался, — Не Хуайсан растянул тонкие губы в такой улыбке, что на мгновение стало главу его клана чуточку жаль. Этот мужчина умел быть убедителен и добиваться того, чего хотел. Мы еще недолго поговорили ни о чем, дожидаясь, когда соседние столики допьют свой чай и оставшись без лишних ушей, я в лоб спросила, не скрывая напряжения: — Не-сюн, я безумно тебе рада, но омрачает мою радость понимание того, что не праздный интерес тебя ко мне привел. Чего ты хочешь от меня? Они хотят через тебя удержать меня на территории кланов? — Ах, Вэй-сюн, не будь таким, оставь этот тон Цзян-сюну, — обмахнувшись веером, тихо зашептал наследник Не. — Я сам решил обратиться к тебе, и да, я в курсе текущего положения. Дагэ мне все подробно рассказал. И я хочу принести тебе извинения от лица клана Не за несдержанность его главы, мне очень жаль, Вэй-сюн, веришь? — Верю. Говорят, ты носил по мне траур не взирая ни на что, это довольно-таки смелый поступок. Хуайсан скрыл смущение за веером, а меня это, безусловно, тронуло и смягчило соответственно. — Не только я. Ванцзи-сюн тоже пошел против воли своих Старейшин, поговаривают, он три года был в затворе, огорченный безвременной кончиной дорогого друга. — Кто поговаривает? — У меня в Гусу свои источники, — уклончиво проговорил этот лис, подливая чай в мою чашу. — Лань Ванцзи никогда не одобрял меня, моих методов и отвергал мою дружбу. Зачем ему уходить в затвор? — недоумение росло с каждой новым открытием. Поведение этого ледышки уже озадачивало не раз и не два, а поступки ошеломляли своей смелостью, вызывая неконтролируемый жар от щек к шее. Хуайсан пожал плечами. Мотивов Второго Нефрита никто не знал, кроме него самого. — Я хотел поговорить с тобой о другом. Дагэ все чаще страдает от известного тебе недуга, Вэй-сюн, — осторожно заговорил наследник Не, откладывая все прелюдии и сбрасывая маски. Перестав держать лицо, он позволил видеть истинную усталость, безысходность и мольбу. Тонкие пальцы легли поверх моих, сжимающих чашу с чаем. — Я не могу его потерять. Дагэ — это все, что у меня есть. Не нужен мне никакой клан без брата, ничего не нужно, только бы он был жив, Вэй-сюн. — Не хочу. Твердый отказ вырвался прежде, чем я хорошенько успела обдумать просьбу. Рука, покрывающая мою, дрогнула. Хуайсан предпринял попытку взглянуть мне в лицо, но я упрямо смотрела, как снуют слуги по чайной, зонированной тонкими, — почти полупрозрачными, — ширмами. — У меня никого, кроме дагэ, нет, не поступай так со мной, прошу, — зашептал в сердцах мужчина, почти отчаянно. Этот шепот вгрызается в душу и нервирует, посылая легкий мандраж — никогда не умела держаться подальше от чужой боли. Чертов комплекс спасателя требовал остановить чужие муки, облегчить, но стоило вспомнить некоторые детали, как мой альтруизм сразу потух, а я взъярилась, перехватывая руку наследника и подняв на него взгляд: — Мне жаль тебя, Не-сюн, но твой брат активно способствовал приближению моей кончины, да черт со мной, он убил дорогих мне людей, был готов убить и моего а-Юаня. Я не хочу помогать ему. — Вэй-сюн, — спустя минуту тишины в тщетном поиске чего-то в моих глазах, мужчина позвал все так же тихо. Я чуть нахмурилась, ощущая, что сейчас что-то будет и не ошиблась. — Ты дорожишь нашей дружбой? — Не-сюн, это манипуляция! — шепотом возмутилась. Хуайсан виновато улыбнулся и заговорил: — Прости, — тонкие пальцы художника ослабили мой хват и сплелись с моими, лаская внутреннюю часть ладони. — Умоляю, помоги ему, ради меня, хотя бы попробуй. Я была готова взвыть от досады. Ну что за жизнь-то такая?

***

Говорить с главой Не на трезвую голову я не согласна, а потому выбрав местом встречи берег все той же речушки, отправилась уже залив глазоньки и с запасом улыбки Императора. Вдвоем с а-Нином мы поднялись к вершине устья реки, где воды становится в разы больше и спуск такой неудобный, что сюда совсем не тянет никого из нормальных людей. К более менее сносному и очень труднопроходимому участку суши, окруженному высокой и острой травой, добралась исключительно на руках мертвеца, способного к прыжкам на дальние дистанции. А-Нин серьезно относится к вопросам комфорта, а потому вскоре расчистил небольшую площадку от упавших веток, травы и молодых совсем деревьец. Из лесу приволок сухое бревно, длиной в несколько чи, чтобы моей господской заднице не пришлось сидеть на прохладной земле. — Жизнь так несправедлива, — сетовала я, откинувшись спиной на кусок несчастного дерева. Ноги и голова свешены к земле, в лопатки и меж ними неприятно впивались острые сучки, заставляя ерзать в поиске более удобного положения. Меж тем я наблюдала за тем, как потихоньку распаливает костер Цюнлинь, ориентируясь на который брат Хуайсана должен отыскать нас. Вэнь Нин, привыкший к моей болтовне, молча занимался своими делами, а я продолжала жаловаться на жизнь, вслух мечтая о лазурном береге, песчаном горячем пляже, холодной Маргарите, Голубой Лагуне и Сексе на Пляже и, если бы мог мертвец выражать смущение еще активнее, то он бы загорелся на месте. Хохоча, пришлось объяснить смущенному в край Цюнлиню, что Секс на Пляже — это смесь соков, водки и ликера, а не того, о чем он подумал, исходя из названия. Хотя, оголодав за несколько месяцев воздержания тут бы хотя бы просто секса. Самого банального, скучного и можно даже в одной лишь миссионерской позе, о чем я, конечно, промолчала, но ехидно прохихикала, поглядывая на прикидывающегося ветошью а-Нина. Ах. Жизнь моя жестянка. На этой не самой веселой ноте глава Не соизволил явиться. — А еще дальше и менее очевидно нельзя было забраться? — выражая недовольство, мужчина спланировал на сабле к земле. Груздно спешившись, повесил блеснувшее алыми искрами в отблесках огня оружие на пояс. Облаченная в светло-серые одежды своего клана фигура в ночи выглядела устрашающе. — Не хочу, чтобы меня видели в такой дурной компании. Неприязненно фыркнув, очень нехотя пришлось принять сидящее положение. Руками оправив короткие волосы, заводя боковые пряди за уши, хмуро смотрела на вояку, не предлагая сесть «дорогому гостю», надеясь, что тому станет максимально не комфортно. Жалко только, что не на того напала. Мужчина не увидел ничего оскорбляющего его положения в том, чтобы сесть на землю, скрестив лодыжки, а локти разместив на коленях. — Дурной компании? Вэй Усянь, язык вырву, — пригрозил мужчина, которого слезно умолял явиться на эту встречу младший брат. — Я в курсе, какими благодарными могут быть заклинатели Великих Орденов, — мгновенная вспышка злости не заставила себя ждать. Кляня Хуайсана последними словами, я подняла кувшин вина с земли. И зачем только согласилась? С другой стороны, меня просили просто попробовать разобраться в причинах недуга и как с ним сладить. Да и чего греха таить, если бы не подлинный интерес к проблеме, даже мольбы на коленях не возымели бы должного эффекта. Спустя серию глотков, я опустила кувшин обратно на землю. — Ну, и? Как вы себя довели до такого состояния, Глава Не? — У нас не будет диалога при Вэне. Чего и следовало ожидать. Со вздохом я обменялась тревожным взглядом с Цюнлинем. По нему так и не определишь, как он относится к идее быть отосланным, но внутренне я ощутила его протест. Оставлять меня наедине с поехавшим заклинателем ему совсем не улыбалось, однако в таком случае никакого прогресса не будет. — Иди. — Но госпожа, — запротестовал а-Нин, вскакивая на ноги. — Не волнуйся, все будет в порядке. С тяжелым сердцем Цюнлинь все же отступил, вмиг сливаясь с чернотой негустого пролеска. — Выбранный нами способ заклинания тварей в корне отличается от методов прочих орденов, а наш родоначальник происходил из мясников: кровопролитие всегда было неизбежным спутником ордена. Испокон веков сабли глав Ордена Цинхэ Не сочились яростью и жаждой убийства, и почти каждый их хозяин скончался от искажения Ци, буквально разорванный ею изнутри, — мужчина извлек свою саблю и положил рядом, неотрывно смотря на отполированную сталь. Я не перебивала. Эту часть знают практически все, кто бывал на обучении в Гусу. Старик Цижэнь яро следил за тем, чтобы каждый его ученик знал основную информацию об орденах. Чего он не говорил, так это о кровожадной свирепости самого оружия цинхийцев. — Пока жив хозяин сабли, он подавляет эту мощь, но. — Но она же и губит. Что-то подозрительно все это напоминает темный путь. Я отсюда чувствую, как фонит от сабли, Глава. Позволите? — соскользнув с бревна, я нетвердой поступью приблизилась к мужчине и сев рядом, уже не заботясь вопросом комфорта, потянулась к сабле, когда получила кивок. — Нет. Путь Тьмы потому так и называется, что требует человеческих жизней, а сабли нашего ордена жаждут рубить вовсе не людей, а злобных призраков и свирепых духов, оборотней, демонов и монстров. Они привыкли казнить подобных тварей, — Минцзюэ неотрывно смотрел, как сабля оказывается в чужих руках и вибрирует от недовольства. — Осторожнее, — предупредил мужчина, прекращая порыв выхватить оружие. В руку знакомо отдавало холодком и онемением, как если бы сабля испускала слабые электрические импульсы, бьющие по нервам. Сталь пела о яростном желании вгрызться в мою плоть, преисполненной темной ци, ставя темного заклинателя в один ряд с теми же тварями, охоту на которых и вела бок о бок с Минцзюэ. — Как занимательно, — пробормотав, я бездумно провела пальцем по кромке лезвия и, что ожидаемо, поранилась. Ощутив кровь, клинок зашелся яростью еще сильнее. Не придумав ничего умнее, я распределила выступающую кровь по лезвию, игнорируя возмущенное сопение главы Не. — Как ты смеешь, — зашипел он, однако отнимать Бася не спешил. — Легко и просто, — я чуть пожала плечами. В этом разговоре мне необходим адекватный собеседник, наполненная темной ци сабля постепенно успокаивалась. Совсем вскоре резонирующая дрожь перестала напоминать рык хищника, скорее довольное урчание напоенного теплым молочком котенка. — Итак. Ярость сабли, говоришь. Насколько ты сильный, если сравнивать предыдущими главами Не? Пока Минцзюэ задумался над этим вопросом, я отложила саблю. Бывший глава клана прожил на десяток лет больше, чем его старший сын, но там и ситуация была совершенно другая. Сами цинхийцы не любят говорить на тему кончины предыдущего главы, но людская молва разнесла по всей поднебесной весть о коварстве клана Вэнь. Ведь именно после встречи с Вэнь Жоханем сабля отца Сан-сюна и Минцзюэ разлетелась в прах в очень неподходящий момент. Но до него тоже были главы и редко какие из них не доживали хотя бы до пятидесяти, что является среднестатистическим возрастом простого крестьянина, а для совершенствующихся — это совсем не возраст. Проанализировав предыдущие поколения, с горестью подмечаю, что многие талантливые и сильные мира сего ушли слишком быстро, едва отметившись среди живых и оставив свой блеклый след в истории. — Знаешь, сложно судить, я едва помню своего деда, о пращурах и вовсе только наслышан. Великие и могучие воины, все, как на подбор, — Минцзюэ задумчиво потер подбородок, не понимая хода моих мыслей. Инстинктивно заклинатель потянулся к сабле, кладя по другую сторону, чтобы загородить собой обзор на оружие под мой смешок. — Мне тут любопытная мысль в голову пришла, когда вспомнила историю твоего клана, — с шальной улыбкой полуобернувшись к главе, извлекла из мешочка цянькунь два сосуда с улыбкой императора и расщедрившись, протянула один главе. — В вашем клане ведь принято многоженство. Стабильно у каждого главы было минимум по две жены. Никогда не задумывался, почему? — ох! Этот вопрос стоило поднять хотя бы ради того, чтобы увидеть непонимающе-возмущенный взгляд вояки и опережая возмущения, запричитала, хохоча. — Да-да, стыд я давно потеряла, не суть дело. Так, что? — Причем тут жены? Вэй Усянь, кончай дурью маяться, я уже жалею, что пришел, — Минцзюэ сжал в руке сосуд и порывался встать, но был остановлен моей рукой, вспорхнувшей на запястье строптивого главы. — При том, что парное совершенствование способно сдержать искажение ци, отсрочить, если угодно. Ваши женщины тоже долго не живут при сильных главах. Мать Сан-сюна быстро сгорела, если верить молве, — развивая свои мысли я не всегда бываю осторожной и эта тема, что ожидаемо, всколыхнула гнев Главы Не. — Заткнись! — Ну уж нет! — рявкнув на мужчину в ответ, отпила из сосуда и толкнула ощутимо в плечо. Разумеется, ощутимо для себя. Для взбешенного Минцзюэ мое действие, как укус комарика и не более. — А ну ляг, сказала, непонятливый. Измерить твой духовный потенциал нужно. Что лицо сделал такое? Насиловать не буду, не бойся, — и добавила мгновением спустя со смешком. — Наверное. Нехотя и закатывая глаза, но мужчина подчинился. Присев на коленях подле него, одну руку положила на уровень даньтяня, другую на пульс на шее, прислушиваясь к току крови и ци в теле человека. — Темная ци так и норовит расколоть твое ядро, глава Не, — негромким шепотом поделилась увиденным, покачивая головой. Так не должно быть. Песни очищения хватило не надолго, судя по всему, либо Бася снова была окроплена кровью и яростью отравила своего владельца. Не удивительно, впрочем, если вспомнить, как повело себя в руках темного заклинателя оружие. — И ее много, — следуя за моей рукой, перемещенной к сердцу, энергия обиды нашла новую цель для атаки, вырывая рычание у не готового к такому Минцзюэ. Густая и плохая кровь тотчас устремилась к горлу, а мужчина перекатился на бок, заходясь протяжным кашлем. На самом деле, все было плохо. Опасения Хуайсана имеют место быть и я совершенно не представляла, что могу сделать в этом случае. Минцзюэ, прошедший войну, до одури сильный противник и заклинатель. Вряд ли стоит в одном ряду с тем же Вэнь Жоханем, но и без этого мощи хватает на то, чтобы своей ци давить на окружение. И на меня в том числе, хотя и держит весь процесс под контролем. — Убить меня хочешь? Что это было? — просипел он, принимая сидячее положение. — На, запей, — вручив ему сосуд с вином, проследила, как жадно были сделаны первые глотки. — Вывела энергию обиды из тела, всегда пожалуйста. Дело дрянь. Я не знаю, как решить вашу проблему, буду думать, пока еще путешествую тут, но насчет парного совершенствования я серьезно. После каждой охоты тебе следует отпускать себя, одними ланьскими песенками уже не помочь. Тебе целители сказали, на что похожи твои меридианы? — Я не женюсь, — сказал, как отрезал, Минцзюэ. — За этим наверняка стоит какая-то невероятно трогательная история, но мне плевать, — раздражение так и рвется наружу вслед за закатыванием глаз в излюбленной цзянской манере. Лениво растягивая слова, примеряясь к сосуду с вином, продолжила. — Я не говорю тебе жениться. Возьми наложниц, учитывая твою мощь — с десяток-другой, так ты улучшишь качество своей жизни и увеличишь ее срок раза в два. Твои предки так и делали, не понимаю, почему ты нос воротишь, и понимать не хочу. Хватит с меня, я тут только по просьбе Сан-сюна, который с ума сойдет от горя, когда ты откинешься. А, если ты продолжишь упрямиться, произойдет это очень скоро. Быть может, я еще успею сыграть на твоих похоронах марш призрачной флейты. Вэнь Нин! Поджидающий неподалеку Призрачный Генерал вмиг явился на зов. Допив вино одним махом, пустой сосуд возвращая в мешочек, потянулась к понятливому мертвецу, тут же оказываясь у него на руках. Отчего-то скривившееся в неприятии лицо главы Не разлилось бальзамом на душу. — И еще, встретите темного заклинателя — не спишите сносить голову, а тащите в наложницы или в храм предков. Парное совершенствование с вами для последователя темного пути не является такой уж проблемой.