Намасте

Четыре дня пролетают, как один. Слишком быстро были собраны вещи, слишком короткой оказалась обратная дорога. Иван паркуется возле подъезда Евсеева и помогает ему выгрузить сумки. Они подшучивают друг над другом, как, впрочем, и всю дорогу от базы до города. — Когда тебя ждать на занятия? — Кирилл смотрит через пассажирское окно, облокотившись на дверь. — Не знаю. Может, на следующей неделе, — он подкуривает и заводит машину, — я соскучился по спортзалу. Кирилл цокает и закатывает глаза. Он внимательно наблюдает за Буровым, как будто ожидает чего-то. Наступает неловкий момент прощания, когда оба понимают, что пора разойтись, но никто не хочет делать первый шаг. — Кир, когда… — незаконченный вопрос повисает в воздухе. Кирилл расплывается в довольной улыбке, понимая, что хочет спросить Буров. — Завтра, Тёма. Давай завтра, — он теребит в руке связку ключей от квартиры. — После вечерних занятий. Заберёшь меня? — Конечно, — облечено выдыхает Иван. — Какие планы на сегодня? — Вечером встречусь с Ильёй. У него какое-то дело насчёт моего центра. Хотел поговорить. «Грёбаный Князев!» — у Бурова всё сжимается от этой новости. — Что за дело? — стараясь сделать голос как можно безразличнее, уточняет Иван. — Сказал, что всё расскажет при встрече. Ты ревнуешь, что ли? — бровь Кирилла изгибается, отражая на лице удивление и насмешку. — Не дождёшься, — недовольно фыркает Буров, переключая рычаг коробки передач, чтобы тронуться. Если бы проблема была в ревности, то всё стало бы в разы проще. Но Буров не ревнует, а нутром чувствует неладное. Он, как чертова ищейка, чует опасность за километр.

***

Солнце пробивается через неплотные шторы, освещая постель. Пошарив рукой по остывшей простыне, Иван понимает, что в кровати он один. Он щурится от яркого света, прикрывая ладонью глаза. В квартире тихо. С улицы доносятся обрывки разговоров, где-то далеко лает собака. Квартиру наполняют звуки нового дня. Буров сдал отчёт Сергею Борисовичу ещё вчера. Он указал в нём всё, что касалось Ильи Князева, Евсеева и их отношений. Он знает, что не мог поступить иначе. «Близко знакомы, отношения, скорее, дружеские, общие дела» — указал он факты в отчёте. Кажется, что он тысячу раз перечитал этот текст. Закрывал и открывал его снова. «Твою мать, Кира, ну нахуя ты лезешь в эту херню?» — бьётся вопрос в голове Бурова. Пролежав ещё несколько минут, прислушиваясь к звукам, Буров поднимается и идёт на кухню. Сидя на широком подоконнике, Кирилл листает ленту инстаграмма. Его волосы стянуты в тугой короткий хвост. В футболке Бурова, которая ему на пару размеров больше, он смотрится слишком по-домашнему для этой холостяцкой кухни. Иван не просил вчера Евсеева оставаться, а Евсеев не спрашивал разрешения. — Доброе утро. Долго же ты спишь, здоровяк, — не отводя взгляд от смартфона, язвит Кирилл. — Давно встал? — Иван протягивает руку, подаваясь порыву коснуться затылка Евсеева, но тот отстраняется, делая вид, что хочет увернуться. В последний момент он останавливает и возвращается в прежнее положение. Буров проводит ладонью по коже, слегка сжимает его шею сзади. Заметив засос, он нажимает на него пальцем. — Ты должен быть более аккуратным, — Кирилл прикрывает рукой тёмно-фиолетовый кровоподтек, — ты портишь мою репутацию. — Извини, — Буров вчера переборщил. Не смог вовремя остановиться. — Всё нормально. Но мне нужно сохранять свой образ благостного и свободного парня. Буров непонимающе смотрит на него, ожидая объяснений. — Ты же понимаешь, что большая часть моих учеников женского пола? И главная причина их регулярных посещений — я, — он склоняет голову к плечу, наблюдая за реакцией Бурова. — Мне стоит волноваться об этом? — он рывком открывает пачку кофе, просыпая немного на поверхность стола. — Ты правда думаешь, что я променяю тебя на кого-то, у кого есть женская грудь и отсутствует член? — Кирилла очень забавляет этот намёк на ревность. — Евсеев, ты слишком много материшься и пошлишь для такого благостного парня, — Буров сдерживается, чтобы не засмеяться. — Да-да. А ещё я пью кофе и ем нездоровую пищу. Во всём виноват мой внутренний говнюк, — насмешливый тон сменяется на серьёзный. — Мы все играем кого-нибудь в обычной жизни, и пока я неплохо справляюсь.

***

Звонок телефона разрывает тишину квартиры. Не сразу разобравшись, будильник это или входящий звонок, Иван смотрит на экран. Несколько раз моргнув сонными глазами, он отвечает на вызов. — Иван, ты чего трубку не берешь? — голос Сергея Борисовича звучит слишком бодро для столь раннего часа. — Буров, твою мать, просыпайся! — Сергей Борисович, какого чёрта в такую рань? — недовольно мычит в ответ Иван и отрывает телефон от уха, чтобы посмотреть время. — Хорошие новости у меня, Ванечка. Повязали мы твоих йогов, — начальник довольно кряхтит. — Не понял? Когда? — Буров резко садится в кровати. Он несколько раз проводит рукой по волосам, пытаясь прогнать остатки сна и включиться в диалог. — Вчера вечером. Они в центре какую-то сходку организовали. Нам сигнал поступил. Ты же в отчёте указал, про связь Евсеева и Князева. За Князевым понаблюдали пару дней — и не зря. Привёз он какого-то индуса к нам в город. Пробили его биографию, и оказалось, что он непосредственное отношение к нашим друзьям из соседнего города имеет. Все они с одной компании, так сказать. «Блять, блять, блять» — от слов Борисовича Бурова окатывает холодной волной и перехватывает дыхание. Он ещё крепче прижимает телефон к уху, сжимая его так, что пластик хрустит под пальцами. — Понял. Скоро буду, — коротко бросает Иван. — Вань, да ты можешь не приезжать. Ты свою работу сделал. Сегодня отдыхай, — заканчивает разговор Сергей Борисович и отключается. «Евсеев, сука, ну как же так!» — Иван всё ещё пытается осознать только что услышанное. Он судорожно листает список контактов, но осознает, что в звонке нет смысла. У Евсеева сейчас нет доступа к телефону. С трудом выждав час и скурив полпачки сигарет, Буров едет в отдел. Дважды проскочив на красный, он чудом не попадает в аварию. Спасает только то, что в это время город ещё не до конца проснулся и на дорогах мало машин. Взлетев на третий этаж и игнорируя встречающихся на пути испуганных сотрудников, он останавливается перед дверью начальника. Нужно взять себя в руки. Нужно досчитать до десяти и успокоиться. Он делает несколько глубоких вдохов, стучит и, не дожидаясь приглашения, входит. — Буров? — пожилой мужчина удивлённо смотрит на зашедшего, отрываясь от документов. — Ты зачем приехал? Я же сказал тебе отдыхать. — Сергей Борисович, я по поводу Евсеева, — Иван с трудом контролирует свой голос, чтобы не выдать волнение. — И что с ним? — начальник надевает на ручку колпачок и кладет её на стол поверх бумаг. — Вы уверены, что он имеет к этой секте отношение? Он казался нормальным, пока мы общались. — Уверен, Ванечка, уверен, — взгляд начальника становится подозрительным. — Зачем бы он свой центр предоставил для встречи, если бы был не при делах? Иван отодвигает стул и садится напротив стола. Сергей Борисович проводит рукой по лицу, приглаживая седые усы. — Мы ведь даже не знали, что Князев в городе. А потом ты его на этом вашем фестивале встретил. А пару дней назад про их встречу с Евсеевым сказал. Там-то они аренду помещения под семинар и обсуждали. Вернее, это они его так назвали. А по факту собрание сектантов было. Видать, хотели в нашем городе осесть и новых адептов себе начать вербовать. — У меня не было информации об этом семинаре. — Так оно и понятно. Встреча закрытая, её проведение нигде не афишировалось. — Что Евсеев по этому поводу говорит? — Говорит, что ничего не знал. Знакомство с Князевым не отрицает, помещение сдал по дружбе, думая, что это обычное мероприятие для продвинутых йогов. Князев молчит, не отрицает и не подтверждает причастность Евсеева. Он вообще какой-то странный. Отлетевший совсем или под чем-то, поди, разбери, что там в его промытом мозге. — Так, может, не врёт Евсеев, Сергей Борисович? — в голосе Ивана пробиваются остатки надежды. — Разрешите мне с ним пообщаться. — Буров, — начальник смотрит поверх очков, уже не скрывая подозрений, — в твои обязанности это не входит. Ты свою работу выполнил. Дальше им будут заниматься другие люди. — Мы с ним, вроде как, неплохой контакт нашли. Он мне доверяет, — продолжает нажимать Иван, — разрешите попробовать. Может, он мне что-нибудь расскажет. Какое-то время Сергей Борисович молчит, прикидывая, насколько это хорошая затея. В итоге он уступает подчинённому. — Ладно, Буров, уговорил. Не знаю, что у вас там за отношения сложились, но если ты считаешь, что это поможет — валяй. Набрав на телефоне внутренний номер, начальник распоряжается, чтобы Евсеева привели в кабинет для допроса. Кивая собеседнику на линии, он машет рукой Ивану, чтобы тот поторапливался. Выйдя на улицу, Буров выкуривает сигарету в несколько затяжек и тут же достаёт новую. Сердце бешено колотится. Он пытается взять себя в руки пред предстоящей встречей.

***

В небольшом кабинете, находящимся на цокольном этаже, стоит неприятный запах сырости. Старые деревянные окна заколочены. Крашенные в бледно-зелёный цвет стены покрыты мелкими трещинами. В углах под потолком видны сизые пятна плесени. Иван заходит в помещение, кивая сотруднику, чтобы тот оставил его наедине с Евсеевым. Тот послушно выходит, притворяя за собой дверь. Кирилл сидит спиной ко входу. Его плечи опущены, спина ссутулилась. Иван обходит стол и садится перед Евсеевым. На секунду на усталом лице парня появляется выражение удивления, но оно быстро пропадает. В голове складываются пазлы, картинка проясняется. Теперь ему понятны причины появления столь нетипичного человека на его занятиях. — Ну, привет, Артём, — он натужно улыбается. Под глазами заметны тёмные круги от бессонной ночи. — Иван, — Буров сглатывает, чтобы подавить дрожь в голосе. — Моё имя Буров Иван. — Да мне насрать, — резко бросает в ответ Евсеев и отворачивается. Буров сжимает свою ладонь до боли в костяшках. — Кирилл, что тебя связывает с Князевым, кроме дружбы, — он старается сделать свой голос мягче. — Я уже все рассказал твоим коллегам. Мне больше нечего добавить, — парень рассматривает обшарпанную стену, игнорируя пристальный взгляд Бурова. — Расскажи ещё раз. Я хочу услышать это от тебя. Кирилл переводит взгляд обратно на Ивана. В глазах читается злость и обида. — Я не знал, что Илья в секте. Я сдал ему помещение, потому что давно его знаю. Он сказал, что хочет провести семинар, что привёз учителя из Индии. Попросил не делать рекламу, так как семинар только для тех, кто давно в теме. Он знает, что я резко негативно отношусь к сектанству и никогда бы не согласился сдать ему помещения, заранее зная, для каких это целей, — он замолкает на несколько секунд, чтобы справиться с подступающими гневом. — Блять, да меня даже не было на этом мероприятии. Я пришёл за десять минут до окончания, чтобы закрыть центр. Как раз тогда, когда ваши черепашки-ниндзя устроили это шоу с заламыванием рук и тыканьем мордой в пол. Я повторял уже это сто долбанных раз. Мне нечего больше добавить, — он устало вздыхает и опять отворачивается к стене. — Ты же понимаешь, что твою непричастность будет очень трудно доказать? — Буров верит словам Евсеева. Кирилл молчит. Его глаза прикрыты, а челюсть напряжена. — Кир, — Буров не выдерживает молчания Евсеева, — ты считаешь, я должен был тебе рассказать о том, кто я? — А ты считаешь по-другому? — Евсеев горько усмехается, не поворачиваясь в сторону Ивана. — Кир, это моя работа. Я не мог иначе. Мы не были настолько близки, — последняя фраза режет по-живому. Кирилл, резко развернувшись, наклоняется в сторону Бурова, подаваясь вперед. — Ты сейчас серьёзно, Артём? То есть, Иван. Не были настолько близки? — его голос переходит на шёпот, слова выплёвываются. — Да мы, блять, трахались в твоей грёбаной, тесной палатке почти неделю. Ты же мне открываться начал, на живого человека стал походить. А теперь заявляешь, что мы не были близки? Да пошёл ты! Кирилл резко откидывается обратно на спинку стула, выпрямляясь. — Эй, мы закончили! — кричит он, зовя сотрудника из коридора. — Кир, — пытается остановить его Буров. — Отвали! Дверь за Евсеевым закрывается, и в кабинете повисает гнетущая тишина. Иван обессилено опускает голову на сложенные на столе руки. Его накрывает состояние беспомощности в этой ситуации. Он что-то должен сделать — что-то, что должно помочь. Евсеев не причастен. Он это понимает. Дверь открывается вновь. Лихачёва обеспокоенно смотрит на друга. — Вань, ты в порядке? — окликает она его. Буров поднимает голову. «Нет, чёрт возьми, я не в порядке». — Ты всё слышала? — Нет. Почти ничего. Поговорим об этом? — Нет, Тань. Не сегодня, — отодвигая стул, Буров встаёт из-за стола. Ему хочется скорее уйти из этого места. Ему срочно нужно выйти на воздух. — Вань, не лезь в это дело. Слышишь? Ты сделаешь только хуже, — Татьяна пропускает Бурова, отходя в сторону. Иван в ответ лишь утвердительно кивает головой, в знак того, что он всё понимает.

***

Неделю Лихачёва отчитывается перед Иваном о продвижении дела. Неделю Буров почти каждый день колотит грушу в спортзале, чтобы хоть как-то отвлечься. Он держит обещание, данное подруге, и не лезет в процесс. Адепты секты в один голос рассказывают про то, что их обманным путём заманили и что они ни сном ни духом, мол, не понимали, во что ввязываются. Все, как один, подтверждали, что Евсеева не знают, никогда не видели и никаких контактов с ним не имели. Князев нарушает свой обет молчания ближе к концу недели. Он оценивает перспективы своего положения и соглашается сотрудничать. Буров может выдохнуть. Непричастность Кирилла подтверждается, и теперь ему ничего не грозит. — Ну что, Буров, выдыхай, — голос Лихачёвой звучит с усмешкой, — отпустили твоего Евсеева. — Когда? — Часа три назад. — Блять, Таня, почему раньше не сказала? — Вот не надо на меня наезжать только, — девушка обиженно фыркает, — дело-то не моё. Мне по нему никто не отчитывается. Сама только что узнала. Сразу тебе звоню. — Извини. Танюш. Спасибо, что позвонила. Через секунду после прощания с Лихачёвой Буров набирает другой номер. «Абонент временно недоступен. Переключаю на голосовую почту» — в жопу твою голосовую почту. Иван сбрасывает и жмёт на повтор. Голос повторят то же самое. «Евсеев, твою мать!» — Буров пробует ещё раз, попутно ища ключи от машины.

***

Домофон звонит уже пару минут, но дверь никто не открывает. «Ну, давай же!» — Иван сверлит взглядом табло аппарата, как будто надеясь открыть его силой мысли. Последний вариант — йога-центр. Алёна испуганно моргает, когда Буров подходит к стойке администратора. — Где Евсеев? — он оглядывает пустой зал. — Не знаю, Артём. Его сегодня не было. — Я не Артём. — Что? — Алена непонимающе вглядывается в парня, оценивая его адекватность. — Неважно. Где его можно найти? — Я, — администратор с опаской поглядывает в сторону выхода, — я не знаю. Если дома нет, тогда не подскажу. — Дома нет, — Буров уже двигается к выходу.

***

Полторы недели Буров курсирует между центром и домом Евсеева. В очередной раз, измываясь над домофоном, на входе в подъезд Ивану попадается местный жилец. С опаской поглядывая на крупного небритого мужика, несчастный пытается проскользнуть мимо Ивана и закрыть дверь. Буров тычет ему в нос ксивой, давая понять, что попадёт в подъезд в любом случае. Но, оказавшись возле квартиры, ситуация не меняется. Звонок натужно пищит, но за дверью — тишина. — Ну чего ты трезвонишь? — недовольная бабка высовывается из соседней квартиры. — Нет его. Уехал он. — Куда? — Буров достаёт из кармана удостоверение и открывает перед женщиной. Та внимательно смотрит поверх очков, сверяя фотографию с оригиналом. — Мне почём знать. Уже больше недели нет. Кивнув в ответ, Буров спускается вниз к выходу.

***

— Алёна, куда уехал Кирилл Андреевич? — Иван сверлит взглядом администратора. — Я не знаю. Он мне не сказал, — девушка, поджав губы, усиленно делает вид, что занята работой. — Он тебе звонил? — Буров видит, что Алёна врёт, но давить на неё не хочет. — Звонил. Отдал свои занятия другим инструкторам. — Дашь его номер? — Кирилл Андреевич запретил давать его номер. — Запретил давать номер именно мне? — Вам, — Алена смотрит на Ивана сочувствующим взглядом. Блять!

***

— Буров, ну ты как? — голос Татьяны выдаёт её беспокойство. — Нашёл Евсеева? — Нет, — Иван с нетерпением поглядывает на светофор в ожидании зелёного света. — Ты в норме? — Да, — он жмёт на газ и трогается с места. — Буров, может, уже плюнешь на это всё? — подруга понимает, что Иван не в норме. — Не хочет тебя человек видеть, что поделаешь. Буров молчит и следит за дорогой. — Ты ещё там, Вань? — Да. — Ладно, Буров. Я за тебя волнуюсь, — девушка отключается. Две недели ада. Две недели поисков, обивания порогов и сжирающее чувство вины. Груша в спортзале стала единственным спасением, чтобы не сойти с ума. Сегодня он последний раз попытается увидеть Кирилла и поговорить с ним. Они ещё не закончили, а Буров не любит не завершенных дел. В йога-центре непривычно тихо. В это время люди уже приходят на занятия, но в залах никого нет. — Привет, — Буров подходит к стойке администратора и наблюдает, как девушка складывает вещи в картонную коробку. — Привет, — она ненадолго отвлекается, чтобы глянуть на подошедшего Ивана, и возвращается к своему занятию. — Что ты делаешь? — Собираю свои вещи. Больше я здесь не работаю, — она грустно вздыхает. — Что случилось? — Кирилл Андреевич продал центр. — Не понял. Как продал? — волна жара прокатывается по телу. — Вот так. Через пару дней сюда въедут новые владельцы и начнут делать ремонт, — Алена внимательно рассматривает фигурку слона и кладёт её к остальным вещам. — Алён, я тебя прошу, скажи мне, где Евсеев, — Иван умоляюще смотрит на администратора. — Он уезжает сегодня, — обдумав несколько секунд правильность своего решения, отвечает девушка. — Куда уезжает? Когда? — В Индию. Ему визу одобрили. Самолёт через четыре часа, — она бросает взгляд на часы, висящие над входом. — Сейчас он где? — Иван уже достаёт ключи от машины и разворачивается к выходу. — Дома, я думаю. Собирается. Буров уже на ходу кивает девушке в знак благодарности.

***

Буров заворачивает во двор и видит такси возле подъезда. Он успел. Паркуясь, он чувствует, как его ладони потеют, а сердце стучит быстрее, пропуская удары. У него слишком мало времени. Нормального разговора не получится. Придётся говорить кратко и по делу. Кирилл видит его машину, но не обращает внимания. Иван выходит и быстрым шагом идёт к такси. — Привет, — он наблюдает, как Евсеев укладывает чемодан в багажник машины. — Кир, мы можем поговорить? — Кирилл молчит, продолжая заниматься багажом. — Ты продал свой бизнес? Почему? Евсеев закусывает губу, но Ивана по-прежнему игнорирует. — Евсеев, блять, прекрати играть в молчанку и посмотри на меня, — он дёргает парня за руку, заставляя того отвлечься от багажника и посмотреть на него. Таксист с опаской наблюдает за происходящим в боковое зеркало. Заметив это, Буров отпускает руку. — Мне с тобой не о чем говорить. Мы все сказали друг другу две недели назад, — Кирилл закрывает багажник и отстраняется от Ивана. — Кир, ты надолго уезжаешь? Давай поговорим, когда ты вернёшься? — он преграждает путь, не давая Кириллу подойти к пассажирской двери. — Мне незачем сюда возвращаться. Ты всё-таки испортил мою репутацию. В центр боятся приходить люди. Все считают, что их затянут в секту. — Но ведь твою непричастность доказали. Ты не имеешь к этому отношения, — Буров непонимающе смотрит на друга. — Буров, ты такой наивный, — Евсеев устало ухмыляется. — Попробуй объяснить всё это журналистам. Они такого про мой центр понаписали, что я бы и сам туда не пришёл. — Кир, мне правда жаль, — он легко сжимает запястье Евсеева, косясь на таксиста. — Не стоит. Мы не настолько близки, чтобы ты о чём-то жалел, — он высвобождает свою руку и отодвигает Ивана, чтобы пройти к двери машины. — Прощай, Буров. — Кир… Кирилл садится в такси и, не оборачиваясь, говорит водителю трогаться. Буров чувствует практически на физическом уровне, как внутри него что-то надламывается, как там разрастается чёрная дыра, которая вот-вот его поглотит. Всё кончено, и он не в силах ничего изменить.