Про Волка

Часто. Часто…и если спонтанность в действиях кажется естественной, то стоит присмотреться. Только такие остроглазы, как Сфинкс, увидят сочетание харизмы и воображения, за которые уже пора бы заплатить. В побеге спонтанны только перевоплощения в вампира или призрака, свобода — удача, знакомства — сюрприз. Любой побег начинается с плана. Будучи мелким, он ждал, когда Паучиха уколет его и пойдёт к двери, а потом кое-как поднимался и шлепал за ней, буравя взглядом обтянутую халатом спину. Раза два-три его ловили прямо у проёма. Сначала Пауки умилялись и несли засыпающее тело в кровать, потом стали оглядываться, а потом и вовсе начали запирать дверь. Тогда Волк познакомился с понятием «план». И с правилом номер один, два и далее до ста. Из Могильника можно сбежать только креативным личностям. Очередная карусель запустилась во вторник. Волк, Лери и дележка журнала со шлюхами. Из-за глянцевой гадости с пола они носились по коридорам, с улюлюканьем скользили на углах, прыгали через три ступеньки и ловко перескакивали через кошек. Коридор сотрясали гомон и хохот. Лери разбежался и с лёгкостью перескочил целый лестничный проём. У Волка отпала челюсть, глаза изумленно расширились. Он наблюдал, как Лог встал в позу солдатика, а потом натруженные колени согнулись и он сполз на пол. — Подкосились ноженьки богатырские, — возопил Волк. Спустился, забрал журнал, подал руку и полетел так же на следующем пролете. Довольный Лери получил и журнал, и Волка на плече, и вынос мозга в Четвертой. О том, что смыслом догонялок были именно догонялки, а не дрочка, оба умолчали. Под лопатками заныло ближе к вечеру. Ворча и ругаясь, Табаки смазал спину самодельной мазью и замотал бинтом. Ночью забота продолжилась в виде невесомых пальцев Македонского. Боль немного улеглась, и Волк смог поспать. Но уже наутро даже от дыхания были остроты, а потом и вовсе сдавило лопатки так, что Волк не сдержался и застонал на одном из уроков. К паучьему персоналу учителей можно приравнять. Лежа и чувствуя резкий запах отбеливателя, как чешется рука от укола, как кружится голова, он хочет выжечь внутренности спиртом. Но это невозможно. Потому что на глазах паутина. Она забилась в мышцы, сковала кости, это из-за неё так холодно. Бедра Волка трясутся, живот напрягается, дрожат и синеют губы. Вторник, будь ты проклят вместе со всеми Логами, журналами и прочей дрянью. Почему никто не остановил учителя? Почему Сфинкс не рядом? Где все? Голова тяжелая. Скоро уже уснёт. А ведь потом будет один и тот же сценарий. Искривленное морщинистое лицо Агаты и «Мальчик! Мы тебе хотим помочь!». Презрение одной сменяется страхом другой, фальшью третьей, сочувствием четвёртой практикантки. Он проснётся и его будут кормить с ложки, потому что укол успеет выкачать все силы. Где же все ходят… Сквозь паутину Волк чувствует, как руки, — явно незнакомые, — укрывают его вторым одеялом. Приятно.