Перепутье (Second Life Choices)

— С этого момента вы — морские пехотинцы! Но также вы — нечто большее! Я горжусь тем, что могу назвать каждого из вас своей семьей, парни! Все вы — братья! Человек слева — брат твой, человек справа от тебя — тоже твой брат! Вы будете защищать своих братьев, свою семью! — сержант Барнс драл глотку так, что его слышали все только что закончившие обучение солдаты — Отныне никакой лжи! Никаких предательств! Вы никогда не причините своим братьям боли! Честь! Мужество! Преданность! Вот — основа принципов морской пехоты США! Адриан стоял в строю и впитывал все слова сержанта Барнса. Их командир был полным засранцем, но, черт возьми, Шепард обожал его. Он легко умел завладеть вниманием толпы. — В момент, когда мира не достичь и конфликт неизбежен, вы, парни, будете теми, кто сможет защитить свою семью от тех, кто посмеет захотеть причинить вам боль. Потому что только так вы поймете всю правду жизни. Нет смысла слушать «экспертов» и полагаться на них, ведь вы сами увидите всю суть. — И в этом весь смысл ваших тренировок! Вы должны быть готовы и решительны как никогда в момент, когда все самое плохое падет на вас! С этого момента именно вы будете принимать решения о жизни и смерти — и их придется принимать в одно мгновение! — И напоследок… Дам еще один совет. Ваша семья — ваша поддержка и мотивация. Те, кто воспитывал вас, и те братья, которых вы обрели здесь — они всегда будут вам опорой. Так не бойтесь доверять им, это придаст вам сил! И еще — не думайте только о себе! Не опускайте руки, не сдавайтесь, бейтесь рука об руку с теми, кто стал вам братом! Ведь именно с ними вы сможете разделить сладкий вкус победы. — Никогда не извиняйтесь за то, кто вы. Будут те, кто станет смотреть на вас свысока, плевать вам вслед, и даже те, кто назовут вас убийцами, но они — ничто! Вы были рождены для того, чтобы уничтожать опасность — и это именно то, чего от вас ждут. Гордитесь тем, кто вы есть! — Наконец, стойте прямо и гордо! Держите оружия свои чистыми, а клинки острыми. Никогда не паникуйте, или вы уже проиграли. Заботьтесь друг о друге. Будьте бдительны, и всегда будьте готовы к неприятностям! Вы — морпехи! — Вы — лучшие из лучших, и я ожидаю, что вы продолжите ими быть! Честь! Отвага! Преданность! Вы должны полагаться на свои навыки и на ближних своих, чтобы оставаться лучшими. Я жду от вас того, что вы будете жить порядочно и честно в любой ситуации! Гордость и честь… Адриан почувствовал, что на его лице проступила легкая улыбка. Именно ради этого Шепард стал пехотинцем. Чтобы люди были в безопасности. Чтобы он смог добиться чего-то среди них. Отец растил его с чувством чести и учил следовать ему всю жизнь. «Если у человека нет достоинства, то он не может считаться человеком, Адриан». Папа не служил и был удивлен, когда узнал, что Шепард пошел на службу. Но он был очень горд, когда понял, что побудило его сына принять такое решение. Адриан не питал никаких иллюзий насчет военного дела и все еще хотел защитить свой дом. — Я горжусь тем, что могу называть вас морскими пехотинцами! — громко произнес Барнс, отсалютовав. Новоиспеченные солдаты сделали то же самое. — С величайшей честью объявляю вас солдатами Корпуса морской пехоты Соединённых Штатов! Ура! И все как один — и Адриан, и его товарищи — прокричали: «Ура!!!» Пару лет спустя он вернется в лагерь подготовки под командование Барнса и получит звание капрала в Боевом подразделении для действий в особо опасных условиях окружающей среды. Через несколько месяцев ему предложат участвовать в усиленном тренировочном курсе. Всего две недели — и он уже каким-то чудесным образом оказывается лучшим среди новобранцев. Пройдет примерно год, когда он поймет, что вся его жизнь резко изменилась и все, чему его учили в армии эти годы, не так однозначно. Он бы хотел узнать, в чем истина. Адриан почувствовал облегчение, когда медик наложила повязку, смоченную в странной зеленой жидкости, на его спину. Судя по всему, у него появилась куча порезов и ссадин, когда он упал, но, к счастью, ничего не было сломано. Вся боль ушла, и на ее месте появился приятный холодок. Что-то ему это напомнило…

«Как видишь, ты еще не сдох!»

Адриан помотал головой, отгоняя воспоминание. Это было как будто сто лет назад... Повязку сняли, а вместо нее врач наклеила полоски марли на лейкопластыре. — Вот и все. Большая рана на плече еще поболит пару дней, но зато хотя бы крови не будет, — объяснила женщина в медицинской форме. Она была невысокой, лет тридцати, с короткой темной стрижкой и карими глазами. Руки ее огрубели за годы работы, но бережно накладывали повязки. Она похлопала Адриана по спине и улыбнулась. Он понял, что можно вставать. — Прикольная татушка. — Что? — Говорю, тату прикольное. Никогда таких не видела. Она усмехнулась и снова пошла мыть руки. Шепард потер плечо и вздохнул. Рядом было зеркало, и он подошел к нему, чтобы взглянуть на рисунок поближе.

— Ну же, Адриан! Соберись уже! Или ты собираешься реветь из-за какой-то татушки?

— Заткнись, Бриггс! Мне и так хреново из-за того, что ты меня притащил сюда на ночь глядя.

— И что? Ты не каждый день капралом становишься, тупица.

— Ладно, хрен с ним. Давай уже набьем.

Шепард взглянул на орла, расправившего крылья и сжимавшего земной шар в своих когтях. Якорь на заднем плане был обвязан веревкой. В клюве орла была зажата ленточка, на которой было написано Semper Fidelis — «Всегда верен». Он покачал головой и надел футболку. Выйдя из медблока, он увидел Барни, прислонившегося к стене со скрещенными руками. — Ну вот, меня подлечили и протестировали, будто я — лабораторная крыса. Все, доволен? Калхаун улыбнулся и кивнул. — Просто пытался убедиться, что все в порядке. Доволен. Всегда лучше перестраховаться. — Ну так ты ответишь мне на мои вопросы? Барни поманил его пальцем, призывая следовать за собой. Шепард прошел через долгие коридоры и несколько лестничных пролетов. База оказалась намного больше, чем он предполагал. Когда они наконец остановились, бывший ГО-шник открыл огромную металлическую дверь. Они оба вошли. Помещение было ярко освещенным, но пустым. Потолок был чересчур высоким. — Зачем мы приперлись в ракетную шахту? Барни резко посерьезнел. — Тут тихо, никого нет. Я все еще тебе не доверяю. Говори. — Ты угараешь? Меня протащили по всем этим тестам, как идиота, а ты мне все еще не доверяешь?! Почему? — Из-за того, что твои сослуживцы натворили в Черной Мезе! Адриан замер. — Ты что, был… — Да. Был. Я был охранником. Всего лишь выполнял свою работу, когда ты и другие уроды из HECU решили всех поубивать вместо того, чтобы помочь! — зло бросил Калхаун. Шепард покачал головой. Он попытался что-то сказать, но Барни прервал его. — Заткнись! Вы, твари, хотели всех убить! Вы даже не попытались… — Ты ни хрена не знаешь! — заорал Адриан в ответ и в сердцах толкнул Барни. Тот отшатнулся и уперся в стену ракетной шахты. Бывший ХЕКУшник не двинулся с места — не отступил назад, но и не подошел к мужчине. — Ты ничего не знаешь обо мне! Я ничего такого не делал! Я сделал все, что в моих силах, чтобы спасти каждого! — А твои дружки, кажется, поступали по-другому? Ведь, как я выяснил, вашей миссией было зачистить комплекс и заткнуть рты всем свидетелям? Адриан издал звук, полный отвращения, и шагнул к Калхауну. — К твоему сведению, я так и не получил чертов приказ! Мой вертолет разбился раньше. — Ну да, очень удобно, — Барни усмехнулся, скрестив руки на груди.

«Люди будут плевать в вас и называть убийцами…»

Адриан презрительно улыбался и продолжал буравить взглядом собеседника. Да он не имел никакого права так говорить! Шепард должен сохранять гордость, ведь он знал правду! Ему не нужны были доказательства, но и просто так молча слушать оскорбления он не мог. — Что тебе от меня надо? То эти сраные пришельцы, то какой-то покровитель меня похищает! Я вообще уже ничего не понимаю! Вся напряженность Барни разом исчезла, будто ее просто выключили. Он вздохнул с облегчением: — Так значит… ты тоже видел его? — Чё? Барни сел на стоящие рядом ящики и указал на еще один. — Садись. Сейчас расскажу тебе, что ты пропустил. — И че, вот так просто? — Вот так. Не говоря ни слова, Адриан сел напротив Барни. Калхаун умел рассказывать. Он вдавался в подробности по ненужным вещам и умудрялся пропускать важнейшие детали истории. У Шепарда был миллион вопросов, но он получал на них ответ раньше, чем успевал задать. Барни начал с момента взрыва в Черной Мезе, а потом сразу начал говорить про появление комбайнов вместе с их синтетами. Адриан понял, откуда взялось название «комбайны»: они как бы комбинировали живых существ и технологии в нечто ужасающее. Следующие пятнадцать лет истории можно было описать в трех коротеньких предложениях. Появилось Сопротивление. Они пытались бороться. Но комбайны были сильнее. Во время своего рассказа Калхаун постоянно упоминал некоего Гордона. То, как он о нем говорил, выглядело так, будто они были близки — или так, будто Шепард уже должен был про него знать. Это не могло не вызывать вопросов — кто же такой этот Гордон? К тому же во многом благодаря нему они сумели нанести столь значительный ущерб силам Альянса за последние пару недель. — …ну и потом Гордон и Аликс отправились уничтожить Борей, потому что таким было последнее желание Илая, — Барни закончил свой рассказ и уперся локтями в колени. Он устал после своего краткого экскурса в историю, и Адриан понял, что пока что не стоит лезть с расспросами. Шепард поерзал на стуле и заключил: — Вот черт. — Да уж… — вздохнул Барни. Тишина повисла между ними на несколько минут. — Слушай. Я тебе, конечно, все еще не доверяю, но мне интересно, есть ли у вас, военных, что-то типа кодекса? Адриан поморщился. — Ну да, но не уверен, что сейчас это кому-то нужно. Шепард видел, что вытворяли некоторые из его сослуживцев в Черной Мезе. Как они могли позабыть обо всем, в чем поклялись? Они должны были защищать людей от врагов, а не мочить ни в чем не повинных ученых и охранников! И потом заявились эти ебучие ниндзя, решившие избавиться еще и от самих морпехов! Еще более худшая ситуация случилась с Уотерсом. Ему пришлось биться с ними — он, воспитанный по всем канонам кодекса чести морпехов, против них, безголовых марионеток, что следовали самым жестоким и гнусным приказам. Честь против холодного расчета. — Ладно. Давай так, Громила, — начал Барни. — Считай, что ты на испытательном сроке. Ты будешь держаться рядом со мной и делать все, что я скажу. Не распространяйся о том, что ты из HECU. Тут есть несколько людей, которым это не понравится. Но, думаю, ты еще будешь полезен. Ну так что скажешь? Или ты с нами, или пакуй вещички. Остаться и жить… или отправиться хрен знает куда и сдохнуть? — Мда, как будто и выбора-то нет. — В этом и смысл. Решили? Адриан взглянул на Калхауна и пожал плечами. — Ладно. — Отлично. Еще вопросы есть? Он кивнул. — Да. Кто такой Гордон? Услышав это, Барни вытаращился на него и заржал. — А, ну да. Кажется, я так и не рассказал о нем. Что ж… Закончить он не успел: кто-то вломился в шахту с выражением паники на лице. — Калхаун! Мы везде тебя ищем. У нас весть от Фримена! — Серьезно? — бывший охранник вскочил на ноги, а затем обернулся на Шепарда. — Ну ладно. Пошевеливайся, салага. Потом договорим. Адриан последовал за Барни, не переставая вспоминать лишь об одном имени из Черной Мезы. Фримен.

Забудьте о Фримене!

Может, нам удастся подстрелить этого Фримена?

Поспеши, Фримен!

Адриана буквально ослепила вспышка воспоминаний. Вентиляционные трубы. Сияющие сферы зеленого цвета. Синий костюм. Черная пустота. Образы проносились перед его глазами за секунды. Он продолжил слушать Барни, чувствуя, как его дыхание становится чаще. — Эта метель пришла будто бы из ниоткуда. Нам с Гордоном пришлось задержаться в укрытии на пару дней, и из-за этого мы не смогли выйти с вами на связь, — сказала через рацию Аликс. — Если нам повезет, то комбайны тоже не будут действовать, пока она не утихнет. — Вы нашли доктора Моссман? — Пока нет, но мы знаем, что она была здесь. Все, что она говорила, было правдой. Они делали успехи в своем путешествии, пусть их вертолет и был сбит. И то, что видимость в зоне их обитания была снижена до нуля из-за непогоды, и то, что им пришлось находиться в убежище… Это все неважно. Самое главное — они добрались до старой метеостанции! И сделали это до того, как неожиданно нагрянула метель. Это было настоящей удачей. Она, конечно, находилась под контролем комбайнов, но Гордон и Аликс быстро с ними справились благодаря работе в команде. В этом здании обнаружилась огромная дыра в стене — видимо, кто-то ее подорвал — и покореженная консоль с камерой. Было достаточно одного взгляда, чтобы стало понятно, что именно на этом месте Джудит записала свое последнее сообщение перед тем, как ее обнаружили. За все время, что они торчали на этой станции, им удалось найти кое-какие ценные припасы. Гордон увидел тайник с комбайновскими батареями и парочку энергетических станций. От одной из них он подзарядил свой костюм и еще себе припрятал батареек на всякий случай. Также на глаза попались аптечка и даже настоящие консервы, а не это пресное, вонючее варево из местного рациона! Но еще лучше — джип! Такой типичный джип в стиле Альянса, но при этом оборудованный для езды по снегу. Он находился в гараже, и им с Аликс пришлось постараться, чтобы его починить. В основном Аликс. Ученый же просто стоял сзади и подавал ей инструменты. И то не те большую часть времени. В конце концов, он же не инженер! Он — ученый! Физик-теоретик! По крайней мере, он так думал. Гордон взглянул на монтировку в своей руке, затем на костюм, что носил. Он был весь потертый и в следах от пуль, полученных с тех пор, как Фримен попал в Сити-17. Он двинул пальцами, обтянутыми плотными резиновыми перчатками, и почувствовал себя невероятно комфортно. ХЕВ был настоящим чудом инженерной мысли, но также он был сущим проклятием. Пусть он и защищал его от страшных ран, снимать его было еще страшнее.

«Обнаружен незначительный перелом».

«Обнаружен серьёзный перелом».

«Обнаружено кровотечение».

«Жизненные показатели снижаются».

«Морфий введен».

«Желаю вам безопасного дня!»

Думать об этом было просто смешно. Если бы не все эти иглы, впивающиеся в его спину и запястье, он бы даже не смог устоять на ногах. Если он однажды его снимет, ему понадобится кровать, настолько он окажется слаб. Вся боль, должно быть, обрушится на него разом! Вид у его лома тоже не очень привлекательный. Он весь был измазан в крови — желтой и красной. Его самый лучший друг и самый худший враг. Костюм. Монтировка. Его символы. Символы свободы и «Свободного Человека». Он это ненавидел. Вряд ли это было его мечтой. Он всего лишь выполнял свою работу в Черной Мезе. Столько было людей, замешанных во всем этом, но все равно его считали одной из самых главных, если вообще не ключевой причиной Инцидента. Все, чего он хотел — выжить и спасти как можно больше людей. Уж точно не быть героем. Многие считались с ним, спрашивали, что делать, давали ему задания, но при этом никогда не слушали его самого, его желания. И в Сити-17 его ждало то же самое. Ему снова приказывали идти туда, делать то. При этом смотря с каким-то тупым благоговением. Обожанием. И даже считали его мессией. Гордон делал то, что должен был. Спасение Илая было одновременно и его долгом, и тем, что от него ожидали. Но никто не уточнил, хотел ли он этого вообще. И чего он хотел в принципе. Вместо того, чтобы давать вам иллюзию выбора, я возьму на себя честь выбрать ваше предназначение за вас… Фримен стиснул зубы, вспомнив эти слова. Его вина. Так или иначе во всем был виноват именно Он. Но платил за все Гордон. Из-за него разрушена Черная Меза, и вот к чему все это привело. Если бы не он, Илай был бы жив. Мир бы остался прежним, а не превратился бы в его жалкое подобие. Гордон бы вернулся в лабораторию в другую тестовую камеру, выслушивал бы препирания Магнуссона и Кляйнера, дул бы пиво с Барни или нянчился с Аликс, когда ее родителей не было бы дома. Этого больше нет. Столько людей. Сломленных судеб. Разбитых сердец. Выбора не было. Он обязан был продолжать то, что делал. Если бы он вдруг прекратил, жертв среди невинных стало бы еще больше. Однажды, после атаки на Белую Рощу, он уже давал себе слабину — и это привело к катастрофе. Если бы он не был таким беспечным, то сразу бы понял, что Пес вел себя странно: тот явно почувствовал атаку Советников! Робот сделал все, чтобы одолеть их, но прибыл слишком поздно. У ученого напряглись мышцы от ярости, когда он вспомнил, что эти чудовища сделали с его близким другом. Он вошел в помещение, которое когда-то было жилым, и сел на одну из кроватей. Руки все еще тряслись от плохо сдерживаемой злости. Нет, так нельзя было продолжать, нужно успокоиться. Взгляд Фримена наткнулся на постер, что висел на противоположной стене. На нем был изображен доктор Брин, безмятежно улыбающийся голубю над его головой. На заднем плане сияло висевшее на горизонте солнце, но нельзя было сказать, обозначает ли оно рассвет или закат. Сам Уоллес сказал бы, что это заря нового этапа для человечества. Но другие бы подумали, что это закат и конец существования их расы. В правом нижнем углу плаката был нарисован круг, крепко удерживаемый клешней Альянса. Было вполне ясно, что этим кругом была Земля, оказавшаяся в «любящих объятиях» диктатуры комбайнов. У него больше не было сил это выносить! Гордон шагнул вперед, сжимая монтировку, и стал со всей дури молотить ей по постеру. Его глаза защипало от слез, но он ни на секунду не остановился. Он продолжил ожесточенно бить по стене даже тогда, когда остатки того, что было плакатом, упали на пол. Бетонная крошка сыпалась на его лицо, но в глаза, к счастью, ничего не попало. Во-первых, из-за очков, во-вторых — он крепко зажмурился и ничего не видел. Кажется, только после этого всего ему должно немного полегчать… — Гордон? Фримен остановился. Обернувшись, он увидел Аликс. Она оперлась рукой о дверной косяк. На щеках девушки были видны жирные пятна. Она искала его. Он бросил свой взгляд на стену, в которой зияла приличная по размерам дыра. Куски бетона, пыль, огрызки бумаги покрыли собою пол — как долго он вообще все это делал?! Ему было тяжело дышать. Мышцы адски болели. — Морфий введен, — пробурчал голос костюма, и вся боль мгновенно исчезла из его рук. — Гордон? — вновь позвала его Аликс. Хмурый мужчина кивнул ей. Вэнс потерла щеку, пытаясь стереть грязь, но она лишь сильнее размазала ее. — В общем-то… Джип уже готов. Можем ехать. Но я хочу тебя попросить перенести запасы в багажник. Если ты можешь и хочешь, конечно. Еще один приказ. Но Аликс завернула его так, будто у Гордона было право выбора. Кивнув, он пошел за ней. Джип вообще-то не являлся джипом как таковым. Скорее это нечто, напоминающее удлиненный грузовик с металлической обшивкой. Вместо колес у него были толстые резиновые гусеницы. Сам джип покрасили в ядерно-оранжевый цвет, прямо как у костюма Гордона, чтобы его было легче заметить на снегу. Это могло доставить им проблемы… Но Гордон надеялся, что все пройдет гладко. Он закинул мешки с припасами на заднее сиденье. Оба были наполнены аптечками, оружием, едой и теплой сменной одеждой. Он также уложил рядом тяжелый зеленый плащ Аликс и взял в руки свою кофту. Кляйнер, кажется, как-то по другому её называл, но этот элемент одежды был похож на худи большого размера. Сделанный из толстой ткани, он еще имел порт для подсоединения к ХЕВ — и был создан для того, чтобы экстремальные температуры не портили батарею его костюма. Прикрепленный на худи капюшон надежно прятал его лицо от холода и ветра. Также на этой чудо-кофте были прикреплены окуляры, которые идеально совпадали с формой его очков и являлись мерой защиты от снега, бликующего на солнце. И слава богу, они не были этого тошнотворного оранжевого оттенка! А графитово-серого. Единственным проблеском цвета в новых вещах был оранжевые символ «лямбда» на плечах кофты и окуляры. Как только припасы были уложены в машину, он закрепил кобуру на ноге и поместил туда Магнум, дробовик повесил на плечо, ну а монтировка осталась в руке. Наконец все было готово. Гордон запрыгнул в кабину. Аликс уселась на сиденье, одетая в свое пальто. — Так и не смогла починить этот чертов обогреватель, но мы и так тут ненадолго, — произнесла она, пока надевала утепленные перчатки. Поверх них она натянула митенки. На ней было больше слоев одежды, чем на Фримене, но ей все равно было холодно. Две пары штанов, две кофты, худи с лого Черной Мезы, жилетка папы и в толстой зеленой куртке с меховой подкладкой. И даже это не спасало ее от мороза. Ну, хотя бы ветра в кабине не было, проблемой меньше. Гордон нахмурился, но все равно кивнул. Ему не нравилось, что ей холодно, оставалось лишь надеяться, что они доберутся до Борея быстро. Двигатель завелся с мощным рыком. Пока Фримен переключал передачу, Аликс нажала на кнопку, тем самым открыв массивную дверь гаража. Сугробы были пипец высокие, но ученый со всей силы рванул вперед, еле доехав до участка дороги, где можно было более-менее легче двигаться. Первый час все было тихо. Аликс вдумчиво вглядывалась в горизонт на всякий случай. Самое примечательное, что они встретили — Гаргантюа, выскочивший из огромного сугроба. Сначала он пытался гнаться за ними, но быстро отвалил. Гордон офигел, так как не встречал еще ни одного с Черной Мезы. Он думал, они просто исчезли, но, видимо, ему просто повезло не столкнуться с ними. Спустя два часа Аликс нарушила тишину. — Ты знал мою маму? Вопрос застал ученого врасплох. Он взглянул на нее с задумчивым выражением лица и заметил, что брови ее были нахмурены, а губы плотно сжаты в напряжении. Фримен знал, что она все еще тяжело переживает смерть Илая, и ей трудно смириться, отвлечься. — Извини. Знаю, вообще не время для этого, но… Только Кляйнер и Магнуссон знали хоть что-то о ней. Но… Аликс замолчала. Скривившись, она тряхнула головой, будто не знала, как закончить свою мысль и нужно ли это вообще. — Неважно. Забудь, что я сказала. Она вздохнула и отвернулась к окну. Гордон устремил свой взор вперед. Не то чтобы он беспокоился о риске аварии или о том, что они могли заблудиться. Все вокруг выглядело однообразно — серое и белое. У Вэнс были координаты, карта и даже старомодный компас на всякий случай. Еще через полчаса Аликс снова подала голос. — Судя по всему, мы уже близко. Мужчина снова кивнул и сосредоточился на дороге. Но не проехал он и пары сотен ярдов, как вдруг раздался мощный треск — достаточно громкий, чтобы услышать его даже через шум мотора. Гордон остановился. — Что происходит? Почему мы не едем? Фримен прислонил палец к губам и осмотрелся, пытаясь найти источник взрыва. Ничего. Но спустя секунду земля вокруг них буквально разверзлась, сильно откинув ученого так, что тот уперся в руль. Аликс же инстинктивно выставила руки вперед. Наверняка ей разбило бы лоб о приборную панель, если бы она этого не сделала. Гордон потер голову на месте ушиба и посмотрел на девушку. Она высунулась наполовину из окна. Наконец, Фримен увидел, в чем дело. Их машина угодила в гигантскую трещину во льду. Он предпринял попытку выбраться из нее, но двигатель заглох. — В чем дело? Мы должны ехать! — крикнула Аликс, но ее голос потонул в звуке трескающегося льда. Машина снова качнулась. Мотор закряхтел, но как бы мужчина не крутил ключ, он не заводился. «Ну же, давай!» — про себя подумал Гордон. Их снова дико затрясло, позади тачки появилась еще одна трещина, и весь кузов завалился назад. Из-за этого машина начала скатываться назад — во тьму ледяных пещер… — Гордон! Но транспорт наконец завелся после очередного раскола льда и медленно покатился вперед. Еле-еле, но они понемногу начали продвигаться. Каждая секунда была на счету, они были так близко! Еще немного, и они бы достигли безопасного места на льду, но он опять с громким треском стал раскалываться. Тот участок, на котором они держались, легко разломался и стеной взмыл вверх. Гусеницы бы точно не смогли взобраться… — Да блять! — вскрикнула Аликс, вылезая из окна на крышу машины. С характерной для нее грацией она забралась туда, а затем спрыгнула на ровную землю. — Гордон! Ну где ты там? Шевелись! Он не был таким же ловким, как она, но вовремя вспомнил, что собирал с утра две сумки с запасами, и прихватил их. Потом открыл дверь и кое-как стал карабкаться на верх тачки, отчаянно отталкиваясь ногами. — Ну, скорее! Треск льда стал невыносимо громким. Фримен все-таки успешно достиг крыши машины. Он с размаху закинул по очереди две сумки и свою монтировку. Затем присел и приготовился к прыжку. Но как только он оттолкнулся, лед окончательно ушел вниз, канув в бездну. Он перепрыгнул! Правда, больно ударился животом. Его нижние конечности повисли над пропастью, и он понял, что не может взобраться. Гордон медленно скатывался вниз. Его руки в перчатках цеплялись в снег, но бестолку — опереться не на что. Потом он что-то нащупал и изо всех сил вцепился в этот предмет, будто от него зависела его жизнь. В целом так и было. Подняв голову, он увидел Аликс, протягивающую ему конец монтировки. Она, конечно, не вытащила его за один миг, но, по крайней мере, благодаря ей он все еще не упал. — Гордон, забирайся! — прорычала Аликс. Проблема в том, что он не мог забраться. Ботинки просто не были предназначены для хождения по льду, и он лихорадочно пытался придумать, что делать. Он начал раскачиваться ногами, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то. Это было очень трудно сделать. Фримен уже почти выбился из сил, и если он не справится, то утащит Аликс за собой. Он еще раз попробовал. И еще. И только с четвертой попытки у него получилось уцепиться носком ботинка за маленький выступ. Он наконец-то выбрался! Перевернувшись несколько раз, он оказался достаточно далеко от края. Из груди рвалось тяжелое дыхание. Пока он валялся на земле, к нему подошла Аликс, взглянув на него сверху вниз. Это было так похоже на их первую встречу, что его губы тронула лёгкая улыбка. — Все нормально? — спросила Аликс. Гордон кивнул и медленно сел. Первоначальный шок спал, и его начало потряхивать. Возможно, сейчас он оказался ближе всего к смерти из-за естественных причин. Это даже как-то ощущалось морально легче, чем возможная гибель от пуль, взрывов, ныряния в огромные чаны с токсичными отходами, которые неизменно сопутствовали ему в последнее время. Но потихоньку он успокоился и перестал дрожать, когда костюм ввел ему львиную дозу успокоительных. Хотя руки до сих пор слегка тряслись, когда он вставал. Он аккуратно подошел к краю пропасти и бросил взгляд на огромную сформировавшуюся трещину. Тачка застряла между двумя стенами где-то в тридцати метрах внизу, но спустя секунду скрежет металла и треск льда обозначили, что их транспорт сорвался в бескрайнюю синюю бездну. Повернувшись к Гордону, девушка протянула ему монтировку и подобрала одну из сумок. Ученый поднял другую, и они побрели плечом к плечу к месту своего назначения. Они со всех сил пытались не думать о произошедшем, но каждый звук, треск или хруст неизбежно напоминали о той западне, в которую они едва не попали. И они следили в оба глаза. Час спустя Аликс заметно задрожала, но останавливаться было нельзя. Внезапно перед ними взлетел кусок снега, и они, ожидая подвоха, повалились на снег. Гордон посмотрел на Вэнс, и они, не сговариваясь, стали ползти по снежному покрову к этому месту, вскоре добравшись до ледяного обрыва. Хотя… за ним скрывалась уже не просто бездна, а нечто совершенно другое. С края большого ледника сорвалась лавина, и часть снега снесло ветром в их сторону. Кажется, им очень повезло, что это произошло. Ведь в каких-то пятнадцати метрах внизу, наполовину вросший в ледяной склон и удерживаемый упорами Комбайнов, их встречал Борей. Они это сделали.