Кости. Другая версия событий. Начало.

Коридор был пустым — слишком пустым, учитывая шум вечеринки этажом выше. Свет из старого длинного коридорного окна падал мутными полосами, и пыль кружилась в воздухе, словно скрывая в себе чужие шаги. Темперанс остановилась на мгновение и вслушалась. Скрежет. Металл по дереву. Короткие, резкие рывки. Она подняла глаза на Бута, и тот едва заметно кивнул. — Осторожнее, — прошептал он, уже сжимая оружие. Они приблизились к двери мастерской. Бут потянул ручку и толкнул створку, открывая кабинет тихо, но уверенно. И в следующую секунду — всё стало странно обыденным. Посреди мастерской, среди стружки и инструментария, стоял мужчина. Пила работала ровно, мерно, будто он занимался совершенно обычным делом. Прожектор выхватывал его силуэт, а бурый опилочный туман кружился вокруг него, словно в нём скрывалась правда. Бреннан уже готовилась увидеть неизвестного. Но когда мужчина обернулся, резкий спазм тревоги исчез. — Энди… — голос сам сорвался с её губ. — Ты напугал нас. Он улыбнулся — улыбка была тёплой, даже слишком. Улыбка человека, который рад видеть именно её. Мужчина отключил пилу, положил её на верстак и протянул что-то, что держал пальцами: маленькую записку. На ней крупно и уверенно было написано её имя: TEMPERANCE. — Теперь ты одна из моих девочек, — произнёс он с мягкой интонацией, но взгляд… взгляд был лишён той теплотой, которую изображала улыбка. — Нравится? Внутри Бреннан словно что-то сложилось в напряжённую линию. Слишком пристальный взгляд. Слишком самодовольный тон. Слишком… собственнический. Бут мгновенно шагнул ближе, отодвигая руку Энди. — Не стоит, приятель. Она замужсем. — Его голос был спокойным, но холодным. — И это не игра. Энди небрежно перевёл взгляд на Бута. — Всякое случается, — произнёс он с тенью усмешки. Внутри мастерской повисла тишина — тяжёлая, вязкая, как масляная краска. Темперанс почувствовала, как мурашки пробежали по спине. Он смотрел на неё, будто видел в ней не человека… а что-то воображаемое, давно знакомое, но лишь ему одному понятное. В этот момент Бут тихо втянул воздух. — Здесь пахнет хлоркой, — сказал он ровно, но напряжение звенело в каждом слове. — Да… — Темперанс сосредоточилась. — Но несколько недель назад, когда я приехала заранее, этот кабинет был в идеальном беспорядке. Рэй никогда особо не убирал. Энди замер. — Это не я, — быстро ответил он. Слишком быстро. Тишину нарушил шаг за дверью. И в проёме появился мистер Баксли — его рост, сгорбленная осанка и странный галстук поверх рабочей рубашки делали его похожим на персонажа из школьного спектакля. — Хлоркой смывают кровь, — сказал он неожиданно уверенно. — Может, кто-то… порезался здесь? Он остановился, глядя то на Энди, то на Бута, то на Бреннан. Темперанс почувствовала, как в комнате становится тесно. — Вы молодец, мистер Баксли, — сказала она дипломатично, словно оценивая комментарий на лекции. — Очень наблюдательно. Он смущённо опустил взгляд. — Простите, что прерываю. Джули просила всех подняться в зал — начинается торжественная часть встречи выпускников. Энди убрал руки в карманы, и его взгляд скользнул по Темперанс ещё раз — слишком долго, слишком пристально. Бут незаметно шагнул вперёд, словно прикрывая её собой. — Мы подойдём позже, — сказала она быстро. — Я хочу показать мужу кабинет биологии. Слово «муж» Бут отметил внутренне и чуть крепче обнял её за талию — так, чтобы это заметили оба мужчин. Энди и Баксли ушли, закрыв за собой дверь. Как только шаги их удалились, Бут выдохнул: — Эти двое… мне не нравятся. Темперанс уже наклонялась над верстаком, включив фонарик. — Это не дерево, — прошептала она, убирая волосы за ухо. — Посмотри на структуру. Это костная пыль. Она шагнула к системному блоку пылесоса, провела пальцами — на них остался сероватый налёт. Бреннан подняла глаза — и взгляд стал ледяным. — Эвелин расчленили здесь. Бут крепче сжал камеру. — Ладно. Нашли, что искали. Пойдём. Надо возвращаться наверх… пока нас не хватились. Она отключила фонарик, но не тронулась с места. На её лице мелькнула тень — такая быстрая, что её мог заметить только он. — Меня не будут искать, — сказала она едва слышно. — Никогда не искали. Бут остановился. Медленно развернулся. Встал перед ней — так близко, что она почувствовала его дыхание. — Я ищу тебя всегда, Кости, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Всегда. Он протянул руку. Она колебалась секунду — и всё же вложила свою ладонь в его пальцы. — Пошли, — сказал он. И они вышли в коридор — туда, где шум вечеринки звучал уже не как музыка, а как надвигающееся чувство тревоги. Потому что Бартонсвилль хранил слишком много секретов. И один из них ходил сейчас где-то совсем рядом. … Музыка плавно сменилась. Зал погрузился в мягкий полумрак, и знакомые первые ноты Kiss from a Rose ударили в грудь неожиданно — будто кто-то потянул в памяти Темперанс давно заброшенную струну. Она остановилась, глядя на танцующих, и вдруг тихо сказала: — Бут… давай потанцуем. Это же Seal. Она произнесла это неловко, почти робко — как человек, который не привык просить. Бут замер. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Это же медляк, Кости… — произнёс он, пытаясь скрыть растерянность мягкой улыбкой. Она мгновенно изменилась. Плечи чуть опустились, взгляд стал влажным. — Прости. Тебе сложно, да? — тихо выдохнула она, пытаясь отвести глаза. — Ничего, забудь. Бут почувствовал, как что-то болезненно сжалось внутри. Он не хотел ранить её. Никогда. Но не был готов — не к танцу, а к шагу, который он боялся сделать вновь слишком рано. Она сделала шаг, чтобы уйти. Он протянул руку, осторожно коснувшись её локтя. — Подожди. Она обернулась. Он смотрел на неё долго, тяжело, будто взвешивая каждое слово. — Я просто… не хочу недоразумений, Кости. Он произнёс это так тихо, что услышала только она. — Мы приоткрыли дверь, но нам… не стоит туда идти. Пока. Бреннан зажмурилась. Ненадолго. Но он всё увидел. Она не была обижена. Она была… ранена. Но не им — собой. Своими страхами. Своими ограничениями. Он знал этот взгляд. Он сделал шаг ближе и, смягчившись, добавил: — Но это — всего лишь танец. А это твоя школа. — И протянул ей руку. — Пойдём, потанцуем. Это ведь твоя любимая песня. Её губы дрогнули. Она вложила ладонь в его ладонь. И вот они встали, и на мгновение мир словно замер. Темперанс обняла его, прижимаясь всем телом, но Бут держал дистанцию. Темперанс положила руки ему на плечи и подошла ближе, чем он ожидал. Её тело коснулось его — осторожно, но доверчиво. Он же держал расстояние. Автоматически. Из привычки. Она подняла глаза. — Что ты такой далёкий? — едва слышно спросила она. Бут посмотрел мимо неё, будто пряча какую-то правду. — Оставил место… чтобы не было недоразумений. После. Она кивнула, почти незаметно, и её пальцы слегка сжались у него на плечах — будто ей требовалась опора. Но тут его взгляд упал на что-то странное. И вот, прямо перед ними, мистер Баксли — с огромным ножом в руках. В это время, казалось, всё в зале замерло. И тут сверху раздался тихий металлический щелчок. Мистер Баксли резанул верёвку — и десятки серебряных звёзд упали с потолка, крутясь в воздухе, отражая свет гирлянд. Темперанс подняла голову. И внезапно её глаза наполнились слезами. Настоящими. И Бут впервые за долгое время увидел в ней ту маленькую девочку, которой она когда-то была — одинокую, странную, никем не понятую. Он тихо, совершенно по-другому, чем раньше, обнял её. Не как партнёр. Не как друг. А как человек, который хочет быть рядом, даже если не имеет права. Она позволила. Темперанс не смогла сдержать эмоций. Глаза её наполнились слезами, и она едва не расплакалась. Слишком много воспоминаний нахлынуло в этот момент, и это её затопило. — Кости? Ты плачешь? — Бут был ошеломлён. Он всегда знал её как стойкого человека, но теперь он видел её слабость. И это заставило его сердце сжаться. — Это как бал, на который я не пошла, — прошептала она, не в силах больше скрывать свою боль. Бут не знал, что сказать. Он понял, что её слова — это не просто воспоминания о том, что она потеряла, а что-то более глубокое. Может быть, это было связано с её детством, с теми моментами, которые она так долго пыталась не вспоминать. — Ты ведь в порядке? — спросил он, нежно прижимая её к себе. Но она лишь тихо кивнула, и они танцевали, окружённые мерцающими звездами. Эти звезды, как и их чувства, висели в воздухе, нереальные и хрупкие. После танца, когда атмосфера немного успокоилась, они решили отойти к столику, чтобы немного расслабиться. Бреннан уже пыталась вернуть себе контроль, но её мысли были всё ещё витающими в облаках. — Хотите пирог? — её отвлёк вопрос одноклассницы, проходившей мимо с подносом. — О да, спасибо, мне один кусочек. Люблю пироги, — улыбнулся Бут, как всегда наслаждаясь маленькими радостями жизни. Бреннан вновь взглянула на звезды, пытаясь понять, что из всего этого она должна вынести. В её голове возникла мысль, которая вскоре прозвучала вслух. — Энди звал меня на бал после того, как убили Сару. Зря не пошла. Наверное, было весело… — её взгляд скользнул по залу, замечая странное свечение. — Они красивые, да? — Да-да, очень, — отозвался Бут, не отрываясь от пирога. Но вдруг что-то осенило Бреннан, и она вскочила. — О Боже, Бут. Углы вершин 48 градусов как в расчётах Анжелы. — Она схватила одну из звёзд и вручил её Буту. — Держи звезду и улыбайся, милый. Быстро отправив снимок Анжеле, она написала: «Позвони, как только будут результаты». Бут не успел ничего сказать, как рядом снова появилась шериф, подливая масла в огонь: — У них тут любовь, а мне пора кормить кошек. — с завистью бросила она. Темперанс глубоко вздохнула, возвращая все мысли в расследование. — Звёзды — это орудие. — её голос стал серьёзным, как всегда, когда она была уверена в своей догадке. — Звёзды сделали той же пилой, которой расчленили тело Эвелин. Бут замолчал, осознавая, что расследование только началось. — Кто делал звезды? — спросила она с отчаянием. — Ммм… пойду узнаю у мистера Баксли. Бут остановил её, его лицо стало серьёзным. — Будь осторожна. Подходя к охраннику, доктор Бреннан с грустью осознала, что он был единственным человеком в школе, который когда-то поддержал её интерес к «мёртвым». Остальные же смеялись, дразнили и осуждали её за эти странные пристрастия, как будто её работа была чем-то постыдным. Её шаги эхом отдавались по тёмному коридору, но этот момент был как будто вне времени — в его пространстве она чувствовала себя менее чуждой, чем в шумном зале. Даже Бут, несмотря на всю свою привязанность, никогда не разделял её увлечение, а здесь, с этим охранником, было что-то особенное. — Вы ведь здесь не ради встречи. Я прав, мисс Темперанс? — усмехнулся охранник, его глаза мельком скользнули по звезде в руках Бреннан. Она остановилась, медленно крутя звезду, её пальцы скользили по её гладкой поверхности, и в её взгляде появилась определённая тоска, смешанная с грустью. Она была так близка к разгадке. — Нет, мистер Баксли, — с лёгкой улыбкой на губах ответила она, будто подбадривая себя. Он заметил её непроизвольную реакцию и продолжил: — Ну так и кто умер? — его взгляд стал проницательным, словно он не просто задавал вопрос, а уже знал часть ответа. — Эвелин. Эти звезды сделали здесь на станке. Знаете, кто их делал? Её голос стал ровным, даже чуть монотонным, когда она делала шаг вперёд, её внимание сосредоточено исключительно на Баксли. — Джули. Она делала все украшения. Я с самого начала знал, что у неё «не все дома». От её улыбок мурашки по коже. — сказал он, и его голос стал чуть тише, как будто он что-то вспомнил и пожалел, что открыл это. В ответ Бреннан кивнула, её внимание привлекло что-то в его интонации — что-то, что требовало дальнейших вопросов. Но тут разговор прервала Бэки, шериф, с угрожающим шагом приблизившаяся к ним. — В чём дело? — её взгляд был прямым, а голос звучал властно. Её глаза быстро переключались с одного на другого. И тут же подошёл и Бут, его взгляд был настороженным, как всегда, когда он видел что-то тревожное в её поведении. Он не отрывал глаз от Бреннан, его беспокойство росло. — Брэду только что сообщили, что Эви не была в Никарагуа. — произнесла Бэки, её слова повисли в воздухе. Это было как удар в живот, который отозвался эхом в груди Бреннан. Она замерла на месте, её взгляд стал каменным, а Бут, осознав всю тяжесть ситуации, почувствовал, как напряжение снова растёт. Взгляд его был прикован к фигуре Джули, которая в этот момент стояла рядом с Брэдом, обнимая его, как будто пытаясь успокоить. — Это она, Бут. Это Джули. — кивнула доктор Бреннан, её голос стал твёрдым, решительным. Каждый её слово было убедительным, как приговор, который она произнесла, не замечая, как глубоко он въедается в её собственные чувства. — Она убила Эвелин. Бут замер, его взгляд пересекся с взглядом Бреннан, и в его глазах прочиталась не только вера в её слова, но и страх. Он не знал, что делать с этим открытием. Джули, которую все считали странной, но никогда не воспринимали как угрозу, вдруг оказалась в центре этого ужасающего преступления. Он вздохнул, отвёл взгляд, как будто пытаясь найти решение, которое оставалось бы ещё в пределах реальности. Сложно было поверить, что именно она — одна из тех, кто был рядом с ними, в этом зале, словно невидимая угроза. Джули, с её странной улыбкой, с её таинственностью… Она была частью этой игры, и теперь Бут был уверен, что им предстоит раскрыть нечто ещё более тёмное, чем они могли себе представить.