Да, она изменила мою жизнь.

Как и было указано в письме, профессор Фиг оставил мне комплект школьных принадлежностей. Я аккуратно разложила всё по чемодану: потрёпанные корешки учебников пахли старой бумагой и чужими заклинаниями, блестящие склянки для зелий, пера и, наконец, мантия — пока что простая, чёрная, без намёка на факультетские цвета. Она лежала тяжёлой складкой, словно вопрошая, какую же судьбу я выберу. Собрав всё необходимое, я отправилась в гардеробную. Вечер медленно перетекал в ночь, и, чтобы не рисковать, я решила лечь пораньше. Струи прохладного душа смыли дневную суету, но не смогли унять лёгкое, настойчивое покалывание волнения где-то под рёбрами. Мысленно я повторяла простой план: войти в зал, дойти до Шляпы, занять место за одним из столов. Всё просто. Почему же сердце колотится так, будто готовится к дуэли? Сон был беспокойным, и я проснулась ровно в девять — за несколько часов до прихода профессора Фига. По плану, он должен был трансгрессировать со мной прямиком в Хогвартс к началу Пира в шесть. Что я всегда в себе ценила, так это умение нравиться себе самой в любом состоянии — с макияжем или без. Но сегодняшний день требовал безупречности. У зеркала я легкими движениями подчеркнула черты лица: стрелки, повторяющие разрез глаз, и чуть заметная помада естественного оттенка. Затем занялась волосами, заплетя верхние пряди в изящную косу и закрепив её заколкой — подарком матери на моё пятнадцатилетие, тонким изделием с крошечным изумрудом. Оставшееся время пролетело в приятном, приглушённом ожидании. Я перебирала вещи, ещё раз проверила чемодан и, наконец, отправилась одеваться. Настроение подсказывало собранный, элегантный образ: обтягивающая белая футболка, сверху — свободная серая кофта, не стесняющая движений, и узкие чёрные брюки. Завершающим штрихом стали туфли на платформе с ремешком, придававшие образу дерзости. И, конечно, мантия. Пока что она была просто чёрным полотнищем, но скоро всё должно было измениться. Шесть часов, а профессора всё не было. Лёгкое беспокойство заструилось по коже. Чувствовала, мы опаздываем. Именно в 18:13 воздух в гостиной содрогнулся от глухого хлопка. — Мисс Баскервиль, нам пора, выходите! Мы очень опаздываем! — послышался взволнованный голос Фига. — Что-то случилось? — вышла я, поправляя складки мантии. — Да, небольшая задержка, — отозвался он, и по его взволнованному лицу было ясно, что проблемы были серьёзнее, чем «небольшие». — Но сейчас не время для объяснений. Я наскоро попрощалась с родителями: крепкое, молчаливое объятие отца и быстрый, нежный поцелуй в щёку от матери. В следующее мгновение я взяла свой чемодан, а профессор протянул руку. Мир сжался в тугой узел, чтобы в следующий миг с оглушительным хлопком развернуться уже в стенах Хогвартса. Перед огромными дверями в Большой зал нас встретила женщина в изумрудных мантиях и остроугольной шляпе. Её лицо было высечено из камня. — Профессор Фиг! — её голос прозвучал, как удар хлыста. — Объясните этот беспрецедентный провал! Распределение первокурсников уже подходит к концу! — Непредвиденные обстоятельства, Минерва, — отозвался Фиг, слегка запыхавшись. — Мисс Баскервиль, пройдите с профессором Макгонагалл. — Здравствуйте, профессор, — кивнула я. — Надеюсь, это опоздание не станет для вас дурной привычкой, мисс Баскервиль, — сухо ответила она, но в её глазах мелькнул проблеск любопытства. В этот момент тяжелые двери распахнулись. Я шагнула в зал и тут же ощутила на себе тяжесть сотен любопытных взглядов. В воздухе повисло изумлённое молчание, а затем его пронзил шепот. Я подняла подбородок чуть выше, сделав вид, что не замечаю ни взглядов, ни шёпота. — А вот и наша новоиспечённая студентка, — голос Макгонагалл прозвучал громко и чётко, заглушая гул, — София Баскервиль. Девушка прибыла к нам из магической школы Кастелобрушу. Шёпот стал громче. Я прошла по залу, чувствуя, как горят мои щёки, и села на табурет. На мои глаза опустилась бархатная темнота, а в ушах прозвучал тихий, посторонний голос. «М-м-м... Любопытно. Очень любопытно. Ум остер, как клинок. Стремишься к величию, не так ли? Жаждешь доказать своё превосходство. В тебе есть отвага... но её затмевает честолюбие. Готова на всё ради своей цели?» «Без сомнений», — мысленно ответила я. Шляпа замерла на мгновение, показавшееся вечностью. «Что ж, если ты так уверена в своём выборе... так тому и быть! СЛИЗЕРИН!» Шляпу с меня сняли. Я встала и направилась к столу в зелёно-серебряных тонах, где меня встретили сдержанными кивками и оценивающими взглядами. Я села на свободное место напротив парня с платиновыми волосами и холодными глазами и рядом с девочкой с короткой стрижкой, чей взгляд был полон живого интереса. Директор произнёс краткую речь, и, хлопнув в ладоши, возвестил начало пира. Тарелки мгновенно наполнились едой, а в воздухе повис шум оживлённых голосов. Я взяла в руки бокал с тыквенным соком, чувствуя, как наконец-то начинается моя настоящая история.