Да, она изменила мою жизнь.

Передо мной будто бы стояли весы. На одной чаше — совесть и правильность, на другой — страх и любопытство. Вторая чаша с грохотом перевесила, вышвырнув всё остальное в небытие. — Может, я проклял эту Белл, а может и нет. Вам-то что? — это говорил Драко, но я не узнавала его голос. Он звучал хрипло, сдавленно, оттого становилось ещё страшнее. Раздался глухой удар, словно кого-то припечатали к стене. — Я поклялся защищать тебя. Я дал Непреложный Обет, — голос Снэгга был низким и властным. — Мне не нужна ваша помощь! Он выбрал меня. Из всех остальных — меня! И я его не подведу. — Ты боишься, Драко. Пытаешься скрыть страх, но это очевидно. Позволь мне помочь... — НЕТ! ОН ВЫБРАЛ МЕНЯ! ЭТО МОЁ ЗАДАНИЕ! Я похолодела. Кто — он? О каком задании говорит Драко? — Если бы Баскервиль не помогла тебе сегодня, чем бы закончился этот вечер? Очередной неудачей? Драко помолчал, и когда заговорил снова, в его голосе прорвалась усталость. — В том-то и дело... Без неё у меня бы не получилось. Как бы странно это ни звучало... — Потому что тебе нужна помощь, — медленно, словно вбивая гвоздь, заключил Снэгг. — Не нужна мне эта грёбаная помощь! Снэгг усмехнулся, и в его смехе не было ни капли веселья. — Думаешь, она станет помогать тебе снова? А один ты не справляешься. Я это вижу. — Я не собираюсь её ни о чём просить. Следующую попытку сделаю после каникул, и на этот раз у меня получится. Кто-то зашуршал и направился в мою сторону. Сердце заколотилось в панике. — Каве Инимикум! — я навела палочку на себя и исчезла. Снэгг остановился в пяти шагах. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользнул прямо на меня, будто он видел сквозь чары. Но, не проронив ни слова, он развернулся и ушёл. Я, едва дыша, выбралась из укрытия и почти бегом бросилась к гостиной Слизерина. Войдя в нашу комнату, я застала Пэнси, которая с удивлением подняла на меня глаза. — Это я, не пугайся, — я сняла чары. — Анкотар. А ты что здесь? Вы же должны быть на приёме. — Нам с Блэйзом стало скучно после того, как вы с Драко ушли, — она улыбнулась. — Почему ты его прикрыла? Ты же никого не приглашала. — В тот момент это было необходимо. А ты почему вещи не собираешь? Завтра все уезжают. — Я тут подумала, — она встала с кровати. — Собрать вещи, уехать и оставить тебя здесь одну? Ну уж нет. Я улыбнулась, подошла и обняла её. Было невероятно ценно знать, что она остаётся со мной.

***

Каникулы пролетели в странной, зыбкой идиллии. Блэйз и Драко тоже остались в Хогвартсе. Мы вчетвером проводили время вместе: играли в волшебные шахматы, летали на мётлах, бродили по Хогсмиду. Отношения с Драко с каждым днём становились всё теплее, и это наполняло меня тихой радостью, которую я боялась спугнуть. Но с началом семестра тень вернулась. Мы узнали, что Рон Уизли был отравлен. Кто-то подмешал яд в медовуху, предназначавшуюся самому Дамблдору. Я молчала, но в глубине души подозревала Драко. Он с каждым днём становился мрачнее. Глаза запали, под ними залегли тёмные тени. Он почти не появлялся в Большом зале и пропускал занятия. Предчувствие беды сжимало моё сердце ледяным пальцем. В то утро на мне была светло-розовая рубашка, чёрные брюки-бананы и бордовые кеды. Волосы я собрала в небрежный пучок. Даже не стала краситьcь — апатия поглотила меня с головой. Я пребывала как в тумане, не в силах сосредоточиться. На уроках на меня косились — обычно я была активна, но сейчас мне было не до того. За завтраком мы сидели втроём — я, Пэнси и Блэйз. Драко не было. И тут я увидела её — Кэтти Белл, вернувшуюся из больничного крыла. К ней подбежал Гарри Поттер с потрёпанным учебником. — Кэтти! Как ты? — Я знала, что ты спросишь... но я не помню, кто меня проклял. Я пыталась вспомнить, честно, но не могу... Империус, — молнией пронеслось в моей голове. Драко стёр ей память. В этот самый момент в зал вошёл он. Драко. Увидев его, Кэтти и Гарри странно на него посмотрели. Драко застыл, нервно сглотнул, поправил галстук и быстрым шагом направился к выходу. Поттер тут же бросился за ним. Что-то внутри меня сорвалось с цепи. — Софи, куда ты? — окликнула Пэнси, но я уже не слушала. Меня тянуло за ними. За ним. Они поднимались по лестнице, и я увидела, как Гарри скрывается в туалете Плаксы Миртл. Я замерла у входа, прислушиваясь. Из-за двери доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание Драко. Мне стало физически больно, всё внутри скрутило. Он... плакал? Нет, я не могла этого вынести. Меня начало трясти. Слёзы сами потекли по щекам. В этот миг я всё поняла. Поняла, почему готова на всё ради него. Я слишком люблю… Драко. — Я знаю, что это ты, Малфой. Ты её проклял, ведь так? — крикнул Поттер. Последовало несколько мгновений напряжённой тишины, а затем всё взорвалось. — Круцио! Заклинание пролетело мимо. Ответный выпад Поттера тоже. Стеклянные стены кабинок и зеркала вдребезги. Фонтаны воды бьют из разбитых раковин. Грохот, брызги, крики. — Сектумсемпра! Раздался глухой удар, и вслед за ним — сдавленный, разрывающий душу стон. Стон, который слышала когда-то во сне. Я ворвалась внутрь. Картина была до жути знакомой. Драко лежал в ледяной воде, которая быстро алела от крови, хлеставшей из глубоких ран на его груди и руках. Его рубашка превращалась в багровое полотнище. Перед глазами пронеслись все наши перепалки, поцелуи, объятия. Всё, что было между нами. Я теряю его. ЭТО УЖАСНО. Лучше пусть ненавидит, но живой. — НЕЕЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕ УХОДИ! НЕ УХОДИ ОТ МЕНЯ! — я рухнула на колени рядом с ним, не обращая внимания на ледяную воду. — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! Слёзы лились ручьями. — ПРИМЕНИ КОНТРЗАКЛЯТИЕ, ПОТТЕР, ПРИМЕНИ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — я закричала, оборачиваясь к Гарри, но он в ужасе пятился назад. — ТЫ ЕГО НЕ ЗНАЕШЬ? Отчаяние и ярость разрывали меня изнутри. — ЧТО УГОДНО! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! Я в бессильной ярости ударила кулаком о кафельную стену, разбивая костяшки, но не чувствуя боли. Кровь закапала на пол, смешиваясь с его кровью. — НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ, ДРАКО! НЕ СМЕЙ! Я схватила его холодную, мокрую руку и прижала к своим губам. — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! СЛЫШИШЬ? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! МНЕ НИКТО, КРОМЕ ТЕБЯ, НЕ НУЖЕН! Мой крик эхом раскатился по разрушенному туалету. — Пожалуйста, кто-нибудь, помогите... — я зажмурилась, всё ещё сжимая его руку. — Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ! Я потянулась за палочкой, готовая растерзать Поттера. Мне было плевать на последствия. Но Драко слабо сжал мою руку, удерживая. Его взгляд умолял не делать этого. Меня трясло. Я смотрела, как крови становится всё больше. — ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ИМЕННО ТАК? — снова вырвался крик. — БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ПОТТЕР! КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! В этот момент в туалет ворвался Снэгг. Он молниеносно оценил ситуацию, бросил на Поттера уничтожающий взгляд, и тот, бледный, выскользнул за дверь. — Я ПРОШУ, ПОМОГИТЕ ЕМУ! — я взмолилась, рыдая. — УМОЛЯЮ ВАС! Снэгг опустился на колени. Он провёл палочкой над истекающим кровью телом Драко, и его низкий голос зазвучал твёрдо и властно: — Вулнера санентур... Вулнера санентур... Вулнера санентур... Кровь медленно исчезала, уступая место чистой коже. Вода стала прозрачной. Белая рубашка вновь стала белой. Чудо, которого я так отчаянно ждала. Я не могла остановить рыдания, теперь уже — от облегчения. Всё позади. — Что-то ещё нужно, профессор? — прохрипела я, не отпуская руку Драко. Он сжал её в ответ, и я прижала его ладонь к своей щеке. — Экстракт бадьяна можно взять у мадам Помфри. Но я думаю, достаточно того, что сделал я. Ты позаботишься о нём? — Снэгг положил руку на моё плечо. Я кивнула, закрыв глаза. В этот момент я почувствовала на своей избитой руке прикосновение его губ. Я открыла глаза. Он смотрел на меня. Живой. Дышащий. Драко целовал мою руку, медленно перемещаясь от ладони к разбитым костяшкам. Когда он отстранился, его губы были в моей крови. Я посмотрела на свою руку. Ссадины, рваные раны. Драко снял свой джемпер и попытался вытереть её, но я, не думая, отбросила мокрую ткань и бросилась обнимать его. Он не оттолкнул меня, а, наоборот, крепко обнял и уткнулся лицом в моё плечо. Мы остались одни. — Я люблю тебя, Малфой, — прошептала я. — Лучше уж ненавидь меня, чем... это. Я всегда хочу быть рядом… Он улыбнулся мне своими окровавленными губами. — Я тоже люблю тебя, Баскервиль. Никуда тебя не отпущу. Теперь уж никогда. Мой мальчик. Мой. — Я тебя запачкала... — я коснулась его щеки разбитой рукой, смазав кровь по его коже. — Плевать, — прошептал он. — Рука болит? Я покачала головой. — Всё в порядке. — Всё равно нужно к Помфри. Надо убедиться, что нет внутренних повреждений. — Это ерунда по сравнению с тем, что пережил ты. Я думала... я думала, это конец. Что не спасу тебя. Поэтому и просила быть осторожным. Я бы не пережила... Драко резко заткнул меня поцелуем. Я почувствовала вкус своей крови на его губах — солёный, металлический, живой. Этот поцелуй был иным — глубоким, исцеляющим, полным немой клятвы. Я обхватила его лицо ладонями. Он оторвался на секунду, поднял меня с мокрого пола и прижал к стене, целуя с новой силой. Его губы скользнули по моей шее, оставляя на коже отметины. Страсть захлестнула с головой. — Я знаю, что ты тащишься от моего запаха, Баскервиль, — прошептал он, его дыхание обжигало кожу. — А я хочу стать твоей, Малфой. — Если будешь моей, то только моей. Понимаешь ведь это? Я в ответ потянулась к его губам. В тот миг не существовало никого, кроме нас. Мы были двумя половинками, нашедшими друг друга в хаосе. — Ты чувствуешь, что делаешь со мной? — он рыкнул и вдруг отпустил меня, схватив за больную руку. Я резко вдохнула от боли. Его взгляд стал серьёзным. — К Помфри. Сейчас же. Я взяла его за руку и подвела к уцелевшей раковине. Оторвала от подола рубашки полоску ткани, смочила её и, нежно прикоснувшись, стала стирать с его лица следы моей крови. С губ, с щёк. Потом проделала то же с собой, мельком глянув в уцелевшее зеркало. Приложила мокрую ткань к ране на руке, скривившись от жжения. Драко выжал свой джемпер, и мы, держась за руки, вышли из разрушенного туалета, чтобы вместе идти к мадам Помфри.