Да, она изменила мою жизнь.

Когда я вышел из душного, пропитанного страхом поместья, мне открылась картина, идеально отражавшая наше внутреннее состояние. Над Малфой-мэнором сгущалась настоящая буря. Тёмные, свинцовые тучи заволакивали всё небо, погружая мир в преждевременные сумерки. Воздух стал тяжёлым, насыщенным электричеством и запахом озона. Первые крупные капли дождя забарабанили по земле, предвещая ливень, а порывистый ветер срывал с деревьев последние листья, гоня их по промокшей земле. Эта непогода означала сейчас нечто гораздо большее, чем просто каприз природы — она была зловещим символом, отражением того хаоса, что царил в наших душах. Два летних месяца тянулись мучительно медленно, каждый день ощущался как год каторги. И за это, казалось бы, короткое время изменилось всё. Наши дни были заполнены до отказа. Мы с Пэнси, по приказам свыше, проводили долгие часы в подвалах поместья, пытая захваченных волшебников, имевших хоть какую-то связь с магглами. Целью было выбить из них информацию, любые мелочи, которые могли бы привести нас к Поттеру. Я ненавидел каждую секунду этого, ненавидел страх в их глазах и собственное бессилие что-либо изменить. Блэйз и Теодор с другими Пожирателями регулярно отправлялись на вылазки, разыскивая уцелевших сторонников Ордена Феникса или колеблющихся, которых можно было либо завербовать, либо устранить. А Софи… Софи исчезала из поместья вместе с самим Волан-Де-Мортом. Куда и зачем — она не говорила. Никому из нас. Её отлучки длились часами, а иногда и днями, и каждый раз, возвращаясь, она была бледнее, более замкнутой, с ещё более глубокими тенями под глазами. Я ловил себя на том, что в её отсутствие моё воображение рисовало самые ужасные картины, от которых кровь стыла в жилах. Силы Тёмного Лорда росли с пугающей скоростью. Дементоры, великаны, оборотни — это была лишь видимая часть айсберга. Со всех уголков магической Британии доносились вести о новых союзниках, примкнувших к его армии.

***

— Опять началось? — тихо спросил я, заметив, как Софи, только что переступившая порог нашей комнаты, резко зажмурилась, её пальцы впились в виски так, что костяшки побелели. Она не ответила, лишь беззвучно кивнула, её лицо исказила гримаса боли. Я подхватил её, почти понес к кровати и усадил на край, опустившись перед ней на колени. Мои ладони мягко обхватили её хрупкие плечи, пытаясь передать хоть каплю спокойствия. — Что с тобой, солнышко? — мой шёпот был едва слышен. — Объясни мне наконец. Это уже не шутки, я вижу, как ты с каждым днём таешь. Она медленно, с усилием опустила руки. Её пальцы нервно переплелись, судорожно сжимаясь и разжимаясь. В её глазах читалась такая усталость, что мне захотелось просто взять и унести её отсюда, подальше от этого ада. — Волан-Де-Морт... — её голос сорвался, она сделала глубокий вдох. — Он пытается пробраться в моё сознание, Драко. Постоянно. Он уверен, что я знаю, где скрывается Гарри Поттер. Поэтому… поэтому я использую окклюменцию. Всё это время. Я отпрянул, словно меня ударили. Холодная волна страха прокатилась по спине. — Ты… ты в самом деле знаешь? — выдохнул я. Она кивнула, не в силах выдержать моего взгляда. — А как ты объясняешь этому… тот факт, что он не может пробить твою защиту? Эта тварь наверняка уже интересовался. Горькая, безрадостная усмешка тронула её губы. — Говорю, что моя природная защита слишком сильна. Что я сама по себе противостою его легилименции. Но, Драко… — её голос дрогнул, — с каждым днём мне всё труднее. Его атаки становятся агрессивнее. Я снова взял её руки в свои — хрупкие, холодные и беззащитные. Они мелко дрожали. — Почему ты молчала всё это время? — в моём голосе прозвучала боль. — Ты бы знала, как мне тяжело было смотреть на твои мучения и не понимать их причину. — Так долго держать это в себе… это невыносимо, — она прошептала, и в её глазах блеснули слезы. — Но доверить никому не могу. Это слишком опасно. Не только для меня. Она нервно поджала бледные, до крови обкусанные губы, и меня вдруг пробила ледяная дрожь от осознания того, в какой смертельной опасности она находится каждую секунду. — Доверься мне… — я мягко поправил спавшую с её плеча лямку майки, которая давно стала ей велика. — Хотя бы мне. Тебе станет легче, я уверен. Нельзя так изводить себя в одиночку. — Не могу, — она снова покачала головой, и её ладонь, холодная как мрамор, коснулась моей щеки. — Не сейчас. Я прижал её руку к своей щеке, чувствуя, как от этого прикосновения сжимается сердце. Затем мягко поцеловал её ладонь, потом запястье, вновь заставляя её слабо улыбнуться. Ладно. Не буду вытягивать из неё информацию щипцами. Сейчас ей нужен не допрос, а покой. Неожиданно даже для себя, но с бесконечной осторожностью, я обхватил её затылок обеими руками и притянул к себе. Наши губы встретились. Её губы были холодными, но откликнулись на мой поцелуй с такой стремительной страстью, что у меня перехватило дыхание. Этот поцелуй начался без каких-либо мыслей, как единственно возможный способ выразить всё, что нельзя было сказать словами. Он был и спасением, и молчаливой клятвой. Наши губы вновь соприкоснулись в более чувственном, я бы даже сказал, отчаянном темпе. В какой-то момент я почувствовал, как одна её рука обвила мою шею, притягивая меня ещё ближе, а пальцы другой запутались в моих волосах, прижимая к себе так сильно, будто я был её единственным якорем в бушующем море. — Я рядом, — прошептал я, когда мы на секунду оторвались друг от друга, чтобы перевести дух. Наши лбы соприкоснулись. — Всегда. Ты всегда сможешь рассказать мне о том, что терзает тебя изнутри. Когда будешь готова. Она, в свою очередь, виновато сжала губы и снова отрицательно покачала головой. — Это настолько масштабно и серьезно, что… — она не договорила. В этот момент знакомое жгучее тепло, быстро перерастающее в боль, пронзило кожу на левом предплечье. Метка вспыхнула багровым светом, безмолвно, но властно призывая в Трапезный зал. Нам пришлось спешить.

***

Pov: Софи.

Собрав последние силы, я кое-как привела себя в порядок. Огромный дубовый стол в Трапезном зале был почти полон. Пожиратели, закутанные в чёрные мантии, перешёптывались, их голоса сливались в зловещий, похожий на шорох сухих листьев гул. Лишь одно место — почётное, по правую руку от самого Волан-Де-Морта — оставалось пустым. Оно будто гипнотизировало меня, навевая смутную тревогу. Пока эта мерзкая перепалка продолжалась, дверь со скрипом отворилась, и в зал вошёл Питер Петтигрю. Рядом с ним, беспомощно извиваясь в воздухе, левитировала женщина. Моё сердце упало. Профессор Чарити Бербидж. Она преподавала в Хогвартсе предмет, напрямую связанный с магглами. Вот и ответ, почему она здесь. Причина её появления в этом аду была ясна и без слов. Также, прямо напротив Волан-Де-Морта, сидел тот самый Пожиратель, что сопровождал меня на последнем задании в Министерстве. Его холодный, оценивающий взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Я просидела в этой удушающей, враждебной атмосфере всего несколько секунд, когда леденящий душу смех Беллатрисы заставил меня вздрогнуть. От этого звука по коже вновь побежали ледяные мурашки, и меня начало мелко трясти. Я ожидала увидеть в проходе кого угодно, но только не этого волшебника. Северус Снэгг. Человек, который в школе помог мне освоить десятки сложнейших заклинаний. Наши взгляды встретились, и я не могла отвести своих. Он тоже застыл на мгновение, но, я была уверена, совсем по другой причине. В его чёрных, невыразимых глазах я не увидела ни страха, ни подобострастия — лишь ту же ледяную маску, что и всегда. — Северус… я уже начал волноваться, что вы заблудились… — с коварной, шипящей улыбкой произнёс Тёмный Лорд. — Идите. Ваше место ждёт вас. Снэгг прошёл к столу уверенными, бесшумными шагами и занял тот самый зловещий пустой стул. Казалось, сама тень последовала за ним. — Вы принесли новость, я полагаю? — продолжил Волан-Де-Морт, его пальцы с длинными желтоватыми ногтями барабанили по ручке кресла. — Да, мой Лорд, — голос Снегга был ровным и бесстрастным. — Это произойдёт в ближайшую субботу, с наступлением темноты. — Я слышал иное, мой Лорд, — вмешался Яксли, нервно ёрзая на месте. — Долиш, один из мракоборцев, обмолвился, что Поттер не тронется с места до самого тридцатого числа… — Это лишь ложный след, — холодно отрезал Снегг. — Мракоборческий центр не имеет никакого отношения к защите Поттера. А те, кто близок к мальчишке, прекрасно понимают, что в Министерстве полно наших агентов. Моя рука сама, неосознанно, сжала ладонь Драко, который с самого начала собрания сидел рядом, его плечо было твёрдой опорой. — Пий, а ты что скажешь? — Волан-Де-Морт обратился к человеку, сидящему напротив. Тот, в свою очередь, с явной настороженностью взглянул на пол, где по кольцу извивалась огромная змея. — Слухи ходят самые разные, мой Лорд, — его голос дрожал. — Но есть ли среди них крупица правды — нам, увы, не ясно. Волан-Де-Морт тихо усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. — Ты говоришь, как истинный политик. Полагаю, ты нам ещё очень пригодишься… — он моментально сменил мимику на абсолютно бесстрастную. — Итак, Северус. Где они собираются спрятать мальчишку? — В надёжном месте. Скорее всего, в доме одного из членов Ордена. И если Гарри окажется там — любая атака будет бесполезной, — ответил Снегг. — Мой Лорд… — Беллатриса приподнялась с места, её глаза горели фанатичным огнём. — Я умоляю… позвольте мне самолично выполнить это задание… я жажду прикончить мальчишку… Именно сейчас Тёмный Лорд обратил свой взор на Петтигрю. Левитирующее тело профессора Бербидж странно захрипело, что явно не понравилось ему. — Твоя жажда крови радует меня, Беллатриса, — прошипел он. — Но именно я, и только я, должен стать тем, кто убьёт Гарри Поттера. Лестрейндж, не проронив ни слова, покорно опустилась в кресло, вжимаясь в него с таким видом, будто готова была в любую секунду ринуться в бой. — Однако я столкнулся с одной… досадной проблемой, — Тёмный Лорд медленно поднялся с места, и весь зал замер. — У наших с Поттером волшебных палочек… одинаковая сердцевина. Мы можем лишь ранить друг друга, но этого будет недостаточно для смертельного исхода. Если я хочу убить его, я должен сделать это чужой палочкой. Он медленно зашагал вдоль стола, начиная с нашей стороны. Его взгляд скользил по лицам Пожирателей, выискивая что-то. — Кто сочтёт за честь предоставить мне свою? — Волан-Де-Морт остановился как раз за моим стулом. Я почувствовала ледяное дуновение его дыхания на своей шее, отчего волосы на коже встали дыбом. — Как насчёт тебя, София? — это вопрос, прозвучавший как приговор, заставил меня содрогнуться всем телом. И вдруг передо мной появилась его мертвенно-бледная, с длинными пальцами ладонь — безмолвное требование отдать мою волшебную палочку. Сердце бешено заколотилось в груди. Я отпустила руку Драко, мельком взглянув на него. В его глазах читался ужас, но он был бессилен что-либо сделать. Дрожащей рукой я достала из складок мантии свою палочку. — Из чего она состоит? — покрутив её в своих бледных пальцах, с любопытством поинтересовался Тёмный Лорд. В тот момент я почувствовала себя абсолютно голой, беззащитной перед этим существом. Даже поддерживающий взгляд Драко не мог ничего изменить. Я была одна на один с величайшим тёмным волшебником всех времён.

***

Шесть лет назад.

Pov: Эмили Баскервиль.

Кастелобрушу — величественное квадратное здание из золотистого камня, часто сравниваемое с древним храмом. Сама школа и прилегающие к ней бескрайние земли находились под защитой кайпоров — маленьких мохнатых сущностей, невероятно озорных и ловких, которые появлялись под покровом ночи, чтобы присматривать за студентами и странными существами, обитавшими в окрестных лесах. Студенты Кастелобрушу носили яркие мантии цвета молодой листвы. Травология и магозоология здесь были не просто предметами, а настоящим искусством, которым студенты овладевали в совершенстве. — Мам, мы купили уже всё: и мантии, и все книги, даже тот набор хрустальных флаконов, который я хотела. Остался только питомец и… — одиннадцатилетняя София замолчала, её глаза сияли от нетерпения. Я знала, о чём она думает. Я рассмеялась, глядя на её воодушевлённое личико. — Мы как раз идём в то самое место, солнышко. Не волнуйся так, — я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и нежно поцеловала её в щёку. — Твоя палочка ждёт тебя. Мы вошли в небольшой, немного обшарпанный снаружи, но бесконечно уютный внутри магазин «Бенитес: Лучшие палочки». Внутри царил приятный полумрак, а воздух был напоён ароматом старого дерева и какой-то магии. Полки до самого потолка были забиты длинными узкими коробочками, и, казалось, само пространство было пронизано волшебством. Волшебник Эйтор Бенитес, тот самый, что когда-то подбирал палочку мне и Джону, с трудом протиснулся между стеллажами, хотя был человеком довольно стройным. — Миссис Баскервиль, какая радость видеть вас снова! Столько лет прошло… Как поживает Кас? — он тепло пожал мне руку, его лицо озарила искренняя улыбка. — Здравствуйте, мистер Бенитес, — кивнула я в ответ. — Кас готовится к пятому курсу. С Джоном они отправились в магазин «Всё для квиддича». Загонщику, как вы понимаете, необходимо новое снаряжение, — я с лёгкой улыбкой ответила. — А вот мы закупаемся к первому курсу, — я нежно положила ладонь на макушку Софи. Мастер Бенитес вышел из-за прилавка и приблизился к моей дочери, соблюдая деликатную дистанцию. — И как же зовут нашу будущую волшебницу? — он мягко спросил, наклонившись к Софи. — София, — уверенно ответила она своим тонким, звонким голоском. Волшебник одобрительно кивнул и протянул руку для рукопожатия, отнесясь к ней с полной серьёзностью. — Очень приятно познакомиться, София. Сейчас подберём для тебя самую лучшую волшебную палочку, — он двинулся вглубь магазина, и в его движениях чувствовалась особая, почти священная торжественность. Одну за другой он предлагал Софи палочки. Они вели себя по-разному: то лишь слабо искрили на кончике, то устраивали настоящий погром. Одна палочка, из остролиста, создала небольшой смерч, который принялся втягивать в себя свитки пергамента, книги и даже сбил очки с носа самого мистера Бенитеса. После пятой или шестой неудачной попытки он наконец достал из самой дальней полки длинную узкую коробку. — Попробуй эту, — он протянул Софи палочку тёмного, почти шоколадного оттенка, с изящно выгравированными вдоль всего длины загадочными узорами. София осторожно взяла её в руку. И в тот же миг произошло чудо. Все предметы, разбросанные предыдущими палочками, мягко и бесшумно вернулись на свои места. Свитки аккуратно свернулись, книги встали в ровные стопки, а очки мистера Бенитеса оказались у него в руках. В магазине стало на удивление светло и по-домашнему уютно. От палочки исходило лёгкое, тёплое свечение. — Вот она! — с торжеством в голосе воскликнул мастер. — Двенадцать с половиной дюймов, грецкий орех, сердечная жила Сналлигастера. Исключительно гибкая, — он задумчиво произнёс, глядя на палочку с большим уважением. — Грецкий орех — древесина мощная, но требующая тонкого подхода. Она выбирает волшебников с чистым сердцем и ясным умом, лидеров, не боящихся вызовов, — он с гордостью посмотрел на Софи. — Эта палочка будет служить вам верой и правдой, юная леди. Она сильна, но не жестока. Она будет творить великие вещи в умелых руках. — Благодарю вас, — сдержанно, но с сияющими глазами улыбнулась дочь. Я расплатилась, мы попрощались с мистером Бенитесом, и наша следующая остановка была в «Магическом зоосаде», где София выбрала себе ушастую сову тёмного окраса, которую тут же назвала Феней.

***

Наше время.

Pov: Софи.

— Грецкий орех и сердечная жила Сналлигастера, — коротко, почти отрывисто ответила я, чувствуя, как каждый мускул в моём теле напряжён до предела. Тёмный Лорд уже было примерился, собираясь взмахнуть моей палочкой, но его остановил голос Люциуса Малфоя. — Мой Лорд, — он встал, его лицо было бледным, но голос звучал настойчиво. — Я почти уверен, что моя… э-э… будет куда сильнее и послушнее в ваших руках. — Он с церемонным видом извлёк из своей трости изящную палочку. — Ты так думаешь? — медленно, с опасной мягкостью протянул Волан-Де-Морт, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк. Он явно сомневался в искренности Малфоя-старшего. Он вернул мою палочку мне прямо в руки, и его движение было столь стремительным, что я едва успела среагировать. Затем он вихрем метнулся к Люциусу. — Палочка из грецкого ореха, пусть и с такой редкой сердцевиной, вряд ли сравнится по мощи с волшебной палочкой из вяза с сердечной жилой дракона, — с подобострастием в голосе проговорил Люциус, всё так же пресмыкаясь перед Тёмным Лордом. Волан-Де-Морт в одно мгновение отломал изящное змеиное навершие от трости Люциуса. В звенящей тишине зала этот сухой треск прозвучал как выстрел. Затем он с презрением швырнул обломок на стол прямо перед Люциусом, не скрывая своей неприязни. Тёмный Лорд медленно навёл новую палочку на левитирующее тело профессора Бербидж, приближая её к себе с помощью заклинания. — К сведению тех, кто ещё не в курсе, сегодня у нас в гостях мисс Чарити Бербидж, — его голос был сладок и ядовит. — Она состояла преподавательницей в Хогвартсе. Её специализацией… было изучение магглов. По залу прокатился волна гнусного смеха и шипения. Пожиратели смотрели на несчастную женщину с откровенным отвращением. — Наша мисс Бербидж свято верила, что магглы не так уж сильно отличаются от нас... — он продолжал, играя с палочкой в руках. — Она даже полагала, что нам не мешало бы… смешаться с ними. Спариваться. Звук всеобщего отвращения, смешанного с яростью, вновь пронёсся по залу. — С-Северус… — профессор Бербидж с трудом повернула голову в сторону Снэгга, слёзы ручьями текли по её лицу. — Северус, умоляю… Мы же друзья… Но Снэгг оставался неподвижным. Его взгляд был устремлён в пустоту, лицо — каменной маской. — Авада Кедавра! — громко и чётко произнёс Волан-Де-Морт. Ослепительная зелёная вспышка на мгновение озарила зал. Тело Чарити Бербидж обмяклось и с глухим стуком рухнуло на полированную столешницу прямо перед нами с Драко. Я резко отвернулась, зажмурившись, но образ безжизненного тела уже навсегда врезался в память. Драко, побледнев, сжал мою руку так сильно, что кости затрещали, и тоже закрыл глаза, стараясь не смотреть на это зрелище. — Приятного аппетита, Нагайна, — с ласковой улыбкой произнёс Волан-Де-Морт, и огромная змея с шипением приступила к своему ужасному пиршеству.

***

После собрания я почти бежала к своей комнате, отчаянно пытаясь выбросить из головы ужасные картины и поскорее связаться с Поттером. Ему нужно было сообщить всё, что я услышала — дата перелёта, предательство Снэгга… Каждая секунда была на счету. Но прямо перед своей дверью я замерла. В полумрате коридора, прислонившись к стене, меня ждал преподаватель. Он явно хотел этой встречи. — Вот для чего тебе так отчаянно нужны были мои уроки окклюменции, Баскервиль? — его голос был тихим и ровным. Я не увидела в его глазах злобы, но что-то заставило меня инстинктивно выхватить палочку и навести на него. — Я не собираюсь причинять тебе вред. У тебя есть связь с Поттером, не так ли? — Нет, — резко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пропустите меня в комнату, профессор. Он не двигался, его чёрные глаза буравили меня, пытаясь проникнуть в самую душу. Я почувствовала лёгкое головокружение, мысли начали путаться, плыть. Я поняла, что он невербально и почти незаметно применил на мне Конфундус. — Обливиэйт, — его палочка была направлена на меня быстрым, точным движением, прежде чем я успела среагировать. Волна тёплого оцепенения накатила на мой разум, смывая страх, подозрения, саму волю к сопротивлению. Я окончательно потеряла ориентир в происходящем, осталось лишь смутное, отдалённое понимание, что что-то идёт не так.