Да, она изменила мою жизнь.

Pov: Автор.

Блэйз Забини осторожно поставил на полированный стол стакан свежевыжатого апельсинового сока для Пэнси и свою чашку с крепким, почти чёрным кофе. Аромат цитрусов и горьковатый запах кофеина смешались в тяжёлом воздухе Трапезного зала. С тех пор как они оказались в Малфой-мэноре, время потеряло чёткие границы — дни и ночи слились в одно беспокойное, выматывающее существование, наполненное тревожным ожиданием и постоянным напряжением. — Он совсем не может держать себя в руках, — устало выдохнул Забини, отпивая глоток обжигающего кофе. — А та история с Касом... это ещё цветочки. Блэйз нахмурился и провёл ладонью по лицу, смахивая невидимую усталость. Он понимал, что Драко разрывало изнутри от множества факторов: пассивность и расчётливость Люциуса; Софи, возвращавшаяся каждый вечер всё более измождённой и закрытой; бесконечные унизительные задания от Тёмного Лорда; и, наконец, эта невыносимая ситуация с Теодором, которая висела в воздухе невысказанной, но оттого не менее опасной угрозой. — Значит, ты правда думаешь, что нам нужно поговорить с Тео? — тихо спросила Пэнси, её пальцы беспокойно теребили край стакана. — Всё настолько серьёзно? Блэйз медленно кивнул, его взгляд был тёмным и серьёзным. — Драко и сам уже всё видит. Он просто отчаянно пытается не признавать очевидного, — Забини снова тяжело вздохнул, вспомнив недавний разговор с другом. — Но даже слепой заметит, что для Тео это давно перестало быть просто дружбой. Он заставляет себя верить в обратное. И, что хуже всего, пытается заставить поверить нас. Их неловкое молчание было резко прервано скрипом открывающейся двери. На пороге стоял тот, о ком они только что говорили. — Вы меня звали? — Теодор Нотт вошёл в зал, на его губах играла лёгкая, привычная улыбка, но она не дотягивалась до глаз. Однако в ответ он не увидел ни улыбок, ни приветственных жестов. Атмосфера в зале была густой и недоброй. — Что-то случилось? — улыбка сошла с его лица, сменившись настороженной хмуростью. Блэйз в этот момент меньше всего на свете хотел устраивать разборки. Но напряжение, копившееся неделями, висело в воздухе тяжёлым одеялом, и игнорировать его было уже невозможно. — Слушай, Тео... Ты стал слишком часто вертеться вокруг неё, — Забини проговорил это прямо, без предисловий. — Может, хватит? Пора бы уже остановиться. Нотт на секунду застыл, словно его окатили ледяной водой. Затем он медленно, почти механически, опустился на ближайший стул. — О чём вы? — он искренне выглядел ошарашенным. — Я не понимаю. Пэнси разочарованно выдохнула и закрыла лицо руками. — Перестань, Тео, — её голос прозвучал устало. — Не только Драко заметил, что твои движения в тот день на вечеринке были... чересчур слаженными. Словно отрепетированными. — Сейчас и без того достаточно дерьма происходит, — Блэйз скрестил руки на груди, его терпение начало лопаться. — Нам не хватало только внутреннего конфликта. А ты его прекрасно знаешь — он не будет молчать вечно. Рано или поздно его сорвёт. — Мы с ней просто друзья! — Тео упрямо вскинул подбородок, его глаза вспыхнули обидой. — Или я теперь не имею права нормально общаться с подругой? Забини резко встал, его тёмные глаза сверкнули гневом. — Думаешь, мне нравится вот так вот, в лоб, всё это выяснять? — его голос зазвучал резко. — Разруливать ваш чёртов любовный треугольник? Хватит врать, прежде всего, самому себе! Оба слизеринца теперь стояли друг напротив друга, их взгляды скрестились в немой, яростной дуэли. Воздух зарядился энергией предстоящей драки. Пэнси, не раздумывая, вскочила и встала между ними. — Хватит! Оба! — её крик, неожиданно громкий, заставил парней вздрогнуть. Она повернулась к Теодору. — А тебе, между прочим, не мешало бы сказать «спасибо», что мы пытаемся до тебя достучаться! Ты себя со стороны хоть раз видел? Пора бы уже научиться уважать чужие границы и... и свои собственные чувства! Тео зло поджал губы, его грудь тяжело вздымалась. Глубоко внутри он понимал, что Пэнси права. Пора прекращать эти бессмысленные, ни к чему не ведущие знаки внимания в сторону Софи Баскервиль. Но понимать — одно, а заставить своё сердце подчиниться — совсем другое. Получится ли у него?

***

Pov: Софи.

Внезапно внешние звуки стали доноситься до меня словно сквозь толщу воды — приглушённо и искажённо. Непонятная слабость подкосила ноги, в висках застучало, а в ушах поднялся нарастающий звон. Поле зрения начало сужаться, по краям поплыли тёмные пятна. Моё сознание, будто свеча на ветру, начало медленно и неотвратимо гаснуть. — С тобой всё в порядке? — чей-то голос донёсся будто из другой реальности. Чья-то рука уверенно, но не грубо, схватила меня за плечо, не давая рухнуть на каменные плиты пола. Мне пришлось с усилием сфокусировать взгляд, заставив глаза сфокусироваться. Силуэт постепенно приобрёл чёткие очертания. Профессор Снэгг. Его пронзительный чёрный взгляд изучал моё лицо с холодной, отстранённой учтивостью. — Тебе бы прилечь, Баскервиль, — произнёс он, и его голос был ровным, без единой нотки участия. — А что вы... делали на собрании, профессор? — вопрос вырвался у меня сам собой, прежде чем я успела его обдумать. Снэгг слегка наклонил голову, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое — не то удивление, не то предостережение. — Я полагаю, тебе не стоит зацикливаться на подобных вопросах, — его голос был тихим, но весомым. — Как, впрочем, и мне не стоит задаваться тем же вопросом в отношении тебя. — Он гордо вскинул голову, и его взгляд на мгновение задержался на мне, словно ставя точку в нашем странном диалоге. «Он всё знает. Он понимает, зачем ты здесь», — прошептал мне внутренний голос, и от этого осознания по спине пробежал ледяной холод.

***

Вернувшись в комнату, я с дрожащими руками достала осколок зеркала. — Они всё ещё думают, что вы не сдвинетесь с места до тридцатого числа, — проговорила я, едва в его поверхности проступило знакомое лицо. — Но помните, с кем имеете дело. От Пожирателей можно ожидать чего угодно, — я нервно прикусила губу, чувствуя, как подкатывает тошнота от осознания собственного бессилия. — Но я на связи. Я буду предупреждать вас о всём, что услышу. — Понял, — голос Поттера был собранным и напряжённым. — Вы выяснили что-нибудь о Р.А.Б.? — спросила я. Гарри лишь отрицательно мотнул головой. — Главное для вас сейчас — долететь до безопасного места, — сказала я, мысленно повторяя адрес, который он мне когда-то доверил. — Без происшествий... Дальше будем разбираться. — А насчёт Министерства? Ничего нового не проскальзывало? — поинтересовался он. Но мне не удалось ответить. В дверь постучали. Холодная волна страха накатила на меня, заставляя сердце бешено колотиться. Я чуть ли не бросила зеркало под подушку, сгребая его дрожащими пальцами, затем плюхнулась на кровать и схватила первую попавшуюся книгу, делая вид, что читаю. На пороге стояли мама и Кас. За последние два месяца мы почти не общались. Задания Волан-Де-Морта, смерть отца, постоянный страх и необходимость скрывать свои истинные чувства и планы — всё это возвело между нами непреодолимую стену. Я закрылась ото всех, даже от самых близких. — Я слушаю, — прозвучало резче, чем я хотела. Внутри клокотала раздражённая злость от прерванного разговора с Поттером, хотя я понимала, что не права по отношению к ним. Мама с безмолвной мольбой в глазах мягко подтолкнула Каса вперёд, делая шаг сама. Она изменилась до неузнаваемости. Раньше всегда собранные в тугой хвост волосы теперь были небрежно убраны в шишку, из которой выбивались пряди, обрамлявшие её осунувшееся лицо. На ней было длинное чёрное платье, бесформенное и мешковатое, скрывающее когда-то точеный силуэт. Юбка болталась на ней, а длинные рукава скрывали руки до самых запястий. Отчаяние поглотило её без остатка. Её глаза, красные и опухшие от слёз, искали в моих ответа, объяснения, почему я отдалилась. Но я не могла объяснить. Как рассказать им о той тьме, крови и грязи, через которую мне пришлось пройти за это лето? Как признаться, что каждое слово, сказанное дома, может стать для них смертным приговором? — Вы же родные люди... — голос матери дрогнул. — Сколько можно хранить в себе эту злость? — она обошла Каса и взяла мои холодные руки в свои. — Что бы он ни совершил, Кас — твой брат. Твоя плоть и кровь. Я тяжело выдохнула и посмотрела на Каса. Его глаза, когда-то такие же насмешливые и дерзкие, теперь были полны той же глубокой усталости и... сожаления. Это был не тот высокомерный брат, что отчитывал меня за убийство Пожирателя. Он тоже сломлен. Чёрные одежды и потухший взгляд стали нашей новой униформой, символом скорби и поражения. От нервного напряжения я замёрзла и начала инстинктивно тереть плечи, скрестив руки на груди. И именно Кас сделал первый шаг. Он медленно подошёл и обнял меня. Впервые за все месяцы, проведённые в этом аду. Первый раз по своей воле. — Я люблю тебя, сестрёнка, — его голос был тихим и надломленным. Он мягко поцеловал меня в щёку, а потом, отстранившись, принялся так же, как и я, растирать мои замёрзшие плечи, пытаясь согреть. — Тебе бы горячего какао выпить, — заметив, как уголки моих губ дрогнули в слабой попытке улыбки, произнёс он, - Я распоряжусь. Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от неловкости и чувства вины. — Ты стала такой скрытной, солнышко, — тихо проговорила мама. — Он... он сильно тебя изводит? — Всё в порядке, мам... Я... я рада вас видеть, но... — я не стала договаривать, но они прекрасно поняли. Её лицо озарила улыбка — первая за долгие недели, хрупкая и беззащитная. Она наклонилась, поцеловала меня в лоб и вышла из комнаты. Кас, ещё раз сжав мои руки, последовал за ней.

***

Немного ранее.

Pov: Гарри Поттер.

После того как Дурсли наконец покинули дом, я погрузился в тяжёлые раздумья. Мысли путались, кружась вокруг крестражей, таинственных инициалов Р.А.Б. и надвигающейся опасности. Я даже не услышал, как дверь распахнулась, и на пороге возникла массивная фигура Хагрида, пропуская вперёд Рона, Гермиону и других членов Ордена Феникса. Радость от встречи с друзьями была омрачена грузом ответственности. — Может, сначала доберёмся до укрытия, а уж потом будем радоваться? Пока кого-нибудь из нас не прикончили, — проворчал Аластор Грюм, его магический глаз бешено вращался, сканируя пространство. Мы собрались в гостиной, встав в неловкий круг. Ко всеобщему удивлению, появился даже Кингсли Бруствер. — Ты куда важнее, чем премьер-министр, — коротко ответил он на мой немой вопрос. Вслед за ним в комнату вошёл Билл Уизли. Его лицо было изуродовано свежими, ещё не зажившими шрамами. — Это от оборотня, по имени Сивый, — Билл криво усмехнулся, пытаясь шутить. — Надеюсь, я ещё верну ему этот должок. — Главное, Флёр, не забывай — наш Билл теперь предпочитает мясо с кровью, — с лёгкой улыбкой заметил Люпин. — Мой муж просто пошутил, — парировала Тонкс, хотя в её глазах читалась тревога. Грюм тем временем изложил свой план. Из-за моего несовершеннолетия я всё ещё оставался под надзором, поэтому лететь предстояло на мётлах, но с одним условием... — Они не должны узнать, какой из Поттеров — настоящий. — Настоящий? — я опешил. — Полагаю, ты знаком с этим зельем? — Грозный Глаз щёлкнул пальцами, и из его плаща появился знакомый флакон. — Нет! Ни за что! — я был категорически против. — Я же говорила, — с лёгкой ухмылкой бросила Гермиона, глядя на Грюма. — Нет! Если вы думаете, что я позволю кому-то рисковать жизнью ради меня... — А мы разве не всегда это делаем? — тихо спросил Рон. — Это совсем другое! — запротестовал я. — А нам, думаешь, охота? — в унисон проворчали Фред и Джорж. — Да, вдруг заклинит, и мы навсегда останемся тощими очкариками, — с притворным ужасом добавил Джордж. Близнецы синхронно и с комичным ужасом округлили глаза. — Здесь все совершеннолетние, Поттер. Все понимают, на что идут, — твёрдо сказал Грюм. — Ладно, Грэйнджер, как договаривались. В следующую секунду Гермиона дёрнула, и на макушке у меня заныло. — Чёрт возьми, Гермиона! — я потёр болезненное место. — Бросай сюда, — Грюм открыл флакон. Один за другим все выпили зелье и переоделись в одинаковую одежду, превратившись в моих двойников.

***

Pov: Софи.

Тишина в Малфой-мэноре была зловещей. Обычно коридоры кишели Пожирателями, но сейчас они были пусты. Я не встретила ни одного взрослого — ни родителей Драко, ни других приспешников. В огромном, мрачном поместье были только мы — я, Драко, Тео, Пэнси и Блэйз. — А где все? — спросила я, заходя в Трапезный зал, где собрались остальные. Драко, стоя у буфета, повернулся ко мне с кружкой в руках. В ней дымилось ароматное какао с зефиром — моё любимое. Он подошёл сзади, поставил кружку передо мной и нежно поцеловал в плечо. — Откуда ты узнал? — удивилась я, но Драко лишь загадочно пожал плечами, и в его глазах вспыхнула тёплая искорка. Остальные же странно переглянулись, и их лица омрачились. — Поттер, — односложно бросил Блэйз. — Все отправились на задание. И пока ещё не вернулись. Я поперхнулась, и какао едва не пошло носом. — Но... но не сегодня же! Там сказано было — тридцатое, когда ему исполнится семнадцать! Прошерстила все свои воспоминания о собрании, пытаясь найти зацепку. Блэйз приподнял бровь, его взгляд стал изучающим. — Сонь, ты в порядке? На собрании чётко сказали — сегодня. Ледяной ужас сковал меня. Я не помнила этого. Не помнила! Приложив руку ко рту, я развернулась и, не сказав больше ни слова, трансгрессировала прямиком в свою комнату. — ГАРРИ! ОН ЗНАЕТ! ОТВЕЧАЙ МНЕ, СЕЙЧАС ЖЕ! — яростно прошептала я, выхватывая осколок зеркала. Мои пальцы дрожали так, что я едва могла удержать его. — ПОТТЕР, ВОЗЬМИ ЗЕРКАЛО! Почему? Почему именно сегодня? В зеркале проступило его лицо — перепачканное грязью, в царапинах, с глазами, полными боли и потери. — Нас предали. Он знал... знал, что мы вылетаем сегодня, — его голос был прерывистым. — Грозный Глаз... он мёртв. «Грозный Глаз мёртв». Эти слова прозвучали в моей голове как приговор, эхом отражаясь снова и снова, с каждым разом становясь всё громче и невыносимее. Кто-то погиб. Из-за меня? Из-за моей ошибки? — Но я... я же была на собрании, я передала тебе всё, слово в слово! Как это могло произойти? — я слышала, как мой голос срывается на истеричную дрожь. — Софи, дело не в тебе... — попытался он перебить. — Мы делаем одно дело, Поттер! — выкрикнула я с такой яростью, что он отшатнулся. — Не смей обвинять меня! — Грюма убил Пожиратель, — резко и чётко прозвучало в ответ. — Это не твоя вина. Кончай. Держи меня в курсе, если что-то узнаешь. Спрятав зеркало, я попыталась встать, но ноги подкосились, и я грузно рухнула на пол. Подняв руки перед лицом, я увидела, как они трясутся с такой силой, будто по ним пропустили электрический ток. Я схватила одну руку другой, пытаясь силой остановить дрожь, но это было бесполезно. Тремор перекинулся на всё тело, сковывая его мелкими, неконтролируемыми судорогами.

***

Pov: Драко.

Я дал ей несколько минут, прежде чем последовать за ней. Не стучась, я вошёл в комнату. Картина, открывшаяся мне, вонзилась в сердце ледяным лезвием. Сидя на полу, прислонившись к кровати, была она — моя Софи, моя сильная, несгибаемая Софи. Её исхудавшее тело билось в мелкой дрожи, не вызванной холодом. По её бледным щекам, из-под прикрытых век, текли беззвучные, тяжёлые слёзы. — Тихо-тихо, маленькая... что случилось? — я опустился перед ней на колени, мой голос был тихим и ровным, островком спокойствия в бушующем вокруг неё хаосе. Но она смотрела сквозь меня, её взгляд был устремлён в какую-то внутреннюю бездну. Дрожь не утихала. Её дыхание, и без того прерывистое, стало сбивчивым, поверхностным. Слёзы текли ручьём. — Давай подышим? — мягко предложил я. — Тебе нужно успокоить дыхание... Давай вместе со мной, у тебя всё получится... Вдох... — она судорожно вдохнула. — И теперь медленно-медленно выдыхай... Я выдыхал вместе с ней, но её выдох снова и снова срывался на надрывной всхлип. — Давай ещё раз... Я знаю, ты можешь дольше... — мне наконец удалось поймать её отведённый взгляд, и я подбадривающе улыбнулся, пытаясь вернуть её к реальности. Потребовалось время, бесконечные минуты, чтобы её дыхание хоть немного выровнялось. — Сосредоточься на мне... — я взял её ледяные руки в свои. — Я — Драко. Мы познакомились в Хогвартсе, помнишь? — в ответ — лишь пустой взгляд. Её ногти впились мне в ладони. — Какие предметы были у нас? Можешь назвать? Сначала тишина. Потом, медленно, заплетаясь, она начала перечислять: — З-зельеварение... Тр-трансфигурация... — Умничка, — я мягко сжал её пальцы. — А что находится в этой комнате? Давай назовём... Мы продолжали этот медленный, тяжёлый путь назад, к реальности. Когда её взгляд стал чуть более осознанным, я поднялся, налил в стакан воды и незаметно капнул туда несколько капель Умиротворяющего бальзама, который прихватил у матери утром, предчувствуя, что сегодня может быть тяжело. — Пей... давай... вот так... полностью... умничка... Но она вдруг резко замотала головой. — Его у-убили... — её голос сорвался на жалобный шёпот. — и-из-за м-меня... — Посмотри на меня, — я снова опустился перед ней, заглядывая в её полные слёз глаза. — Ты ни в чём не виновата, понимаешь меня? Ни в чём. Давай допьём. Я снова поднёс стакан к её губам, и на этот раз она сделала несколько глотков. Действие бальзама не заставило себя ждать — её плечи постепенно расслабились, дрожь стала стихать. Я притянул её к себе, чувствуя, как её лёгкое тело безвольно обмякло у меня на груди. Моя девочка... До чего же они тебя довели... — Они убили Г-Грозного Глаза... Я е-его не знала... но он м-мёртв... потому что я с-сообщила не ту информацию... Это я... я в-виновата... Я мягко взял её за плечи и немного отстранил, чтобы видеть её лицо. — Что ты такое говоришь? — мой голос по-прежнему был ласковым, но твёрдым. — Ты не должна брать на себя вину за их зверства. Ты прекрасно знаешь, с кем имеешь дело. Они всегда на шаг впереди... К сожалению. Она снова закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Я снова обнял её, одной рукой запустив пальцы в её волосы, нежно прижимая к себе. — Тебе нужно поспать, — прошептал я ей в волосы. Потом взял её лицо в ладони, большими пальцами осторожно смахнул слёзы с её щёк, поцеловал в кончик покрасневшего носа и улыбнулся. И это, наконец, вызвало у неё слабый, едва заметный отклик — подобие улыбки. Действие бальзама делало своё дело. Её веки начали закрываться. Через несколько минут она уже лежала в кровати, погружённая в тяжёлый, исцеляющий сон. Я сидел рядом, держа её руку, и смотрел, как сходит на нет дрожь, искажавшая её черты. И думал о том, сколько ещё это может продолжаться и как нам всем отсюда выбраться.