Да, она изменила мою жизнь.

Некоторое время спустя.

Pov: Автор.

Хогвартс превратился в жуткую пародию на учебное заведение, полностью подконтрольное режиму Волан-Де-Морта. Формально, школой руководил Профессор Снэгг, но реальная власть находилась у жестоких Пожирателей Смерти, принёсшие с собой атмосферу страха и подавления. Они разделили между собой сферы влияния, создав в школе строгий режим. Беллатриса, с её змеиной ухмылкой, превратила уроки Тёмных Искусств в обязательную пытку для всех студентов. На её занятиях учеников заставляли не только изучать запрещённые заклинания, но и применятть их друг на друге. Особенно она любила демонстрировать Круциатус на первокурсниках, чьи крики эхом разносились по каменным коридорам. Тех, кто отказывался учавствовать в эти изуверствах, ждала её «особенная», внеучебная программа наказаний. Крауч Младший, более грубый и прямолинейный, создал разветвлённую систему слежки. Он организовал «отряды бдительности» из наиболее агрессивных слизеринцев, вроде раздувшихся от важности, Крэбба и Гойла. Эти студенты-надзиратели с удовольствием доносили на однокурсников за малейшие проступки: шёпоток о Гарри Поттере, намёк о нелояльность режиму или даже просто сочувственный взгляд в сторону жертв. Наказания варьировались от унизительного ношения магических ожерелий-ловушек, которые душили беглецов, до заточения в сырых подземельях, где узников «навещали» сами Пожиратели. Учебная программа была полностью переписана в угоду новой идеологии. Занятия по Защите от Тёмных искусств превратились в их полную противоположность. На уроках Маггловедения теперь преподавали не изучение немагического мира, а пропаганду ненависти к «грязнокровкам». Даже история магии искажалась — теперь Дамблдор представлялся слабым стариком, а Волан-Де-Морт — спасителем чистокровных волшебников. Физическое пространство школы тоже изменилось, отражая новую мрачную реальность. Портреты Дамблдора исчезли со стен, а те, что нельзя было убрать, заколдовали, чтобы они не могли говорить. Призраки, вроде всё такой же плаксивой Миртл, стали невольными союзниками студентов, предупреждая их о приближении Пожирателей. Даже воздух в замке казался гуще — возможно, из-за постоянно круживших над территорией фестралов, невидимых для тех, кто не видел смерть, но ощущаемых всеми как зловещее предзнаменование. В этом кошмарном подобии Хогвартса каждый день начинался с проверок лояльности и заканчивался новыми арестами. Бывшие друзья избегали взглядов друг друга, боясь случайно выдать свою причастность к Гарри Поттеру. Даже Большой зал, когда-то наполненный смехом и радостью, теперь больше походил на столовую тюрьмы, где студенты молча ковырялись в тарелках, бросая украдкой взгляды на преподавательский стол, где восседали их мучители. И так продолжалось до момента, пока Гарри Поттера не заметили в Хогсмите.

Тем временем в Малфой-мэноре.

С каждым найденным крестражем ситуация всё ухудшалась. А в поместье присутствовал сыроватый запах тревоги и страха. Витражные окна с фамильными гербами пропускали лишь тусклый свет, окрашивая полы в кровавые оттенки. Воздух был густым коктейлем ароматов: удушливые магические свечи, пытавшиеся перебить сырость подвалов, где содержались пленники, и едкий запах горелой ткани — следы недавних «наказаний». Звуки поместья складывались в жуткую симфонию: приглушенные шаги по коврам с серебряными змеями, шепот портретов предков — одни осуждали происходящее, другие одобряли. Из парка доносился визг фестралов, которых стало больше после массовых убийств. А гулкий стук посоха Волан-Де-Морта по черному ониксовому полу заставлял вздрагивать даже самых преданных Пожирателей. Бальный зал, некогда сиявший роскошью, превратился в пародию на светский раут. На собраниях, во главе стола восседал сам Тёмный Лорд, потягивавший эльфийское вино из черепа — трофея последней казни. Люциус Малфой сидел сгорбившись, нервно теребя сломанную палочку. Нарцисса, Эмили и родители друзей Драко и Софи, призрачно бледные, но безупречно одетые, напоминали живой щит перед своими детьми. Повсюду виднелись символы утраченного статуса: разбитая коллекция артефактов — бывшая гордость Люциуса, запертая западная галерея, где когда-то принимали министров, пыльные витрины с наградами, теперь заставленные орудиями пыток. Домовые эльфы в окровавленных фартуках суетились, обслуживая гостей — Пожирателей, которые пили прямо из бутылок. Магия в доме вела себя странно: зеркала показывали не отражения, а сцены пыток в подвалах; двери вели не туда, куда должны были; а книги в библиотеке сами переворачивали страницы, открывая лишь темные заклинания. Когда Волан-Де-Морт уходил в ночь, оставляя после себя запах гниющей плоти, Нарцисса бросала горсть порошка в камин — не для вызова, а лишь чтобы заглушить на минуту запах смерти.

Pov: Софи.

В этом проклятом доме с позолотой, покрывающей гниль, мы играли в странные жмурки — я искала в нем того мальчика из Хогвартса, , а он... он прятался от самого себя. Помню, как впервые заметила царапины на его руках — глубокие, будто от когтей. — Ты опять был у Беллатрисы? Мой голос звучал как скрип несмазанных дверей в этом мрачном особняке. Он одернул рукав с такой яростью, будто я пыталась сорвать с него кожу: — Не твое дело. А потом приходил ночью, дрожащий, пахнущий дымом и страхом, цеплялся за мои ноги, как за последний якорь. В библиотеке, среди пепла сожженных книг, я увидела, как он переступил через окровавленный платок. Даже не замедлил шаг. — Ты становишься как они — прошептала я. Его ответ обжег хуже, чем любое заклятие: - А ты, как твой мёртвый отец с его глупым героизмом! Через час он ползал на коленях, его слезы оставляли темные пятна на моих туфлях. А я... я гладила его волосы, ненавидя себя за то, что не могу отвернуться. За то, что даже сейчас, чувствуя его ложь на вкус, все еще хочу верить. А потом был этот изумруд. Прекрасная змея, украденная у мертвой женщины. — Носи это на ужине у Темного Лорда. Его глаза смотрели на меня с вызовом. И я вдруг поняла: это не подарок. Это проверка. Тест на лояльность. Он перестал доверять мне. В ту ночь я впервые не открыла дверь, утопая в очередной бутылке огневиски. А Драко не стучал дважды. Может быть, где-то там, под слоями страха и ненависти, еще живет тот Драко, что учил меня, как трансгрессировать в Хогвартсе. Но я больше не могу рыть руками эту могилу, надеясь найти в ней что-то живое.

Pov: Автор.

Всех ребят объединяла одна горькая правда: никто из них - ни Пэнс, ни Блэйз, ни Тео, не верил в победу Волан-Де-Морта, но страх был сильнее надежды. Они бы могли перейти на другую сторону, если бы не цепи, которые сами не решались разорвать. Пэнси боялась за свою семью, Блэйз не мог бросить мать, которую увели на допрос аж неделю назад, а Теодор просто устал выбирать. И для всех них Драко стал живым зеркалом – если бы он сломался, они посыпались бы следом, как камни древнего замка. Темная библиотека Малфой-мэнора хранила тишину, нарушаемую лишь скрипом пера и шелестом страниц. Блэйз Забини расставлял шахматные фигуры с механической точностью, его пальцы оставляли кровавые следы на белых пешках — он резал ладонь, чтобы не уснуть. В углу Теодор Нотт точил кинжал о каменный пол, ритмичные звуки напоминали отсчет времени. У окна, уставившись в одну точку, сидела Пэнси Паркинсон. — Ты слышала, как Драко кричал сегодня в подвалах? — бросил Теодор, не поднимая глаз от лезвия. Пэнси выпустила дым кольцами. Сигареты, которые абсолютно были ей не свойственны. — Успокойся, Нотт. Я не хочу об этом думать. — И без этих раговоров хватает проблем, — холодно заметил Блэйз, передвигая ферзя, - Скругс (Пожиратель) только начал «развлекаться». Где-то наверху раздался грохот — то ли взрыв, то ли Волан-Де-Морт снова впал в ярость. Теодор сжал кинжал. — Мы могли бы уйти. Через старый туннель в оранжерее. Драко знает путь. Пэнси резко обернулась. — Ты совсем спятил? Они найдут нас. И сделают с нашими семьями... Она замолчала, явно что-то вспоминая или даже представляя. Блэйз наконец оторвал взгляд от шахмат. — Драко не поможет. Он сам едва держится. Видел его глаза сегодня? Как у загнанного зверя. И с Софи у них явно не ладится что-то. Который день не общаются. В наступившей тишине только скрежет лезвия по камню нарушал молчание. — А ты, Забини? — тихо, но ядовито спросил Теодор, — Будешь сидеть тут, пока твою мать не принесут тебе в коробке? Блэйз вскочил, опрокидывая шахматную доску. Черная королева с треском разбилась о пол. — Хочешь проверить, на что я готов, чтобы защитить ее? — Пэнс аккуратно схватила его за плечо, пытаясь успокоить. — Кто-то идет, — прошептала она. Шаги за дверью заставили всех замереть. Когда дверь скрипнула, на пороге стоял Драко — бледный, с окровавленным рукавом. — Тёмный Лорд требует всех в бальный зал, — без эмоций произнес он и исчез так же быстро, как появился. Теодор смотрел на кинжал, Блэйз — на осколки шахматной королевы. Пэнси медленно поднялась, поправляя одежду. — Как же я ненавижу этот проклятый дом, — неожиданно пробормотала она себе под нос.