Желанный

Глаза Ислы блуждали по всей их комнате, и она не совсем знала, что с этим делать. Конечно, все выглядело по-прежнему. Ее комод стоял там же, где она его оставила, как и у Эвы. Кровати были такими же, как и столики рядом с ними. Но все же что-то было необычным. Возможно, дело было в переменах, через которые они все прошли. Потеря близких и дорогих людей преследовала этот в остальном прекрасный, счастливый замок. Им было странно находиться здесь в такое время, как сейчас. — Итак… — Эва привлекла ее внимание. — Как дела? — спросила она свою подругу, и Исла замерла на месте. — Что ты… — Не прикидывайся дурочкой, — оборвала ее Эва. — Как ты себя чувствуешь? Прошло больше года с тех пор, как Фред… покинул нас. — Все хорошо, — челюсти Ислы сжались, а затем разжались при произнесении этого имени. Она изо всех сил старалась не выглядеть обеспокоенной этим, даже если все, чего она хотела, это раствориться. Она выдавила напряженную улыбку. — Не о чем беспокоиться. — Не делай этого, — взгляд Эвы был серьезным. Ее голос был суров. — Не отгораживайся от меня таким образом. Я знаю, что вы были близки, и он был для тебя кем-то особенным, и потерять это… — Многие люди потеряли своих любимых на войне, Эва. Не только я, и это печально не для меня. Это печально для Джорджа и Рона… — Исла покачала головой, и ее пальцы сжались в кулаки. — Это печально для Джинни, и дело не во мне. — Ты потеряла кузена, кого-то, с кем ты выросла, Исла. — Эва оттолкнулась от кровати и попыталась утешить ее. — Это не завершение, и ты не должна чувствовать себя плохо из-за того, что горюешь. Ты так же важна, как и его братья и сестры. — Я знаю, — пробормотала она, убирая одежду в шкаф, — Я просто не хочу об этом говорить. — Прекрасно, — Эва закатила глаза, отвернувшись от Ислы, и ее взгляд тут же упал на конверт, лежащий на ее кровати. — Так когда ты собираешься открыть его… — Не сейчас, — огрызнулась Исла, запихивая свою одежду на полку. Постоянное упоминание о письме держало ее в таком напряжении, что она почти чувствовала тошноту. — Мы можем провести один нормальный день, прежде чем мы перейдём ко всем этим бракам по расчету? Это и так напрягает, разве нет? — Не меня, — Ава ухмыльнулась. — Могу я хотя бы предположить, кто, по-моему, тебе достанется? Исла тяжело вздохнула и опустилась на свою кровать, когда Эва плюхнулась рядом с ней. — Ммм… посмотрим. Ты в Слизерине, но у тебя мать магглорожденная, поэтому я думаю, что тебе придется выбирать между двумя Гриффиндорцем, и может быть, Когтевранец? Исла зажмурила глаза, и все ее мысли о влюбленности снова нахлынули на нее. Она не хотела думать об этом. Она не хотела беспокоиться. Все будет устроено. Она не обязана влюбляться, если не хочет. Эва возилась со Слизеринским кольцом на пальце. — Я просто не понимаю, у нас целый год в запасе, чтобы выбрать, верно? — Да, — вздохнула Исла. — Представь, что тебе придется выбирать человека, с которым ты проведешь остаток жизни, в течение года. Это невозможно. Как мы можем влюбиться в кого-то так быстро? — Быстро? — закричала Эва. Ее позвоночник оторвался от матраса. — Это целый год, Исла! У нас есть время до окончания школы, и это достаточно много времени. Исла замолчала. Ее мысли снова взяли верх над ней. Ей это не нравилось. Ей вообще это не нравилось. — Я думаю, что самое сложное, это выбор. Что если ты влюбишься в них обоих? Я имею в виду, ты должна узнать их обоих, верно? То есть нужно провести с ними время и построить отношения, но что если влюбиться в них обоих? — Да… — пробормотала Исла, крутя прядь волос между пальцами, глядя на подругу. — Представь себе. — Ну, для меня это не будет проблемой, — Эва снова поднялась на ноги. — Я должна выбрать с Забини. Мой отец никогда не одобрит никого другого. — У них… — Исла оперлась на локти. — У них тоже есть выбор, или только у девочек? Эва хмыкнула. — Только девочки. Мальчики должны соглашаться с тем, кого мы выбираем, а тот, кого мы не выбираем, его оставят в покое. — Оставят в покое? — Исла наклонила голову. — Что это значит? — Они никогда не женятся, не заведут семью… как бы Министерство ни хотело, чтобы родословные восстановились, они не хотят перенаселения… или что-то в этом роде. Я читала об этом в газете на днях. — Понятно… — снова пробормотала она, и тихо простонала про себя. — Давай больше не будем говорить об этом, ни о чем таком. — Ну, ты должна открыть его до начала завтрашних занятий. Я хочу знать, какой у тебя выбор, чтобы мы могли начать планировать, — Эва подошла к двери, и ее рука сомкнулась на дверной ручке, когда она сделала шаг наружу. — Я пойду покурю, ты идешь? — Ненавижу курить, — Исла бросила взгляд на подругу, перевернувшись на живот. — Но мы увидимся за ужином? Эва раздраженно вздохнула, глядя на подругу, и медленно начала закрывать дверь. — Да, увидимся, но не забудь встретиться с нами на озере после! У нас еще все впереди, помнишь? — Как я могу забыть? — Исла усмехнулась, прежде чем ее подруга захлопнула дверь, оставив ее одну в их комнате. Исла не могла перестать думать о том обреченном письме, о том, как ее будущее лежало в перламутровом конверте, и о том, как ее мать якобы послала ей около двадцати сов, чтобы спросить ее об этом. Она не хотела открывать его, потому что, когда она это сделает, все станет реально. Все превратится в реальность, а она не была к этому готова. К тому, что ее будущее было предопределено. К тому, что она будет ответственна за чьи-то страдания, и к тому, что она будет ответственна за свои собственные. Она взглянула на фотографии на комоде, прежде чем оттолкнуться от матраса, и ее пальцы пробежались по стеклу. Это была фотография ее и ее кузенов, Уизли. Тот факт, что она по крови действительно Уизли, был одной из тех вещей, которые она очень любила в себе, но также и ее самым глубоким, самым темным секретом. Никто, кроме ее лучших друзей Эвы, Милы и Лео, не знал об этом. Отец Ислы был одним из братьев Артура Уизли, но обреченным. Он не ходил по дорожкам, как его братья, нет. У них были разные родители, и отец Ислы в юном возрасте объединился с темной стороной. Даже если его сердце было мирным, его всегда тянуло к запретному. После нескольких лет работы Пожирателем Смерти он женился и завел детей с маглом, которую ему пришлось укрывать от Волдеморта. Вместе с этим пришло изгнание из семьи Уизли. Не потому, что он влюбился в мать Ислы, а потому, что он был верным слугой Темного Лорда, и его семья порвала с ним все связи. Поэтому Исла, ее сестра и их родители взяли фамилию матери Кларк. Не то чтобы это помешало Исле подружиться с Уизли, это точно не помешало. Они знали ее секрет и любили ее больше всего на свете. Обычно она врала родителям, говоря, что задерживается в школе во время каникул, а на самом деле присоединялась к Уизли в норе. Молли, мать ее кузенов, заставила ее поклясться никогда не рассказывать отцу об их отношениях, и Исла никогда этого не делала. А потом, потом ее отец был убит на войне не кем иным, как собственным братом. Артуру пришлось лишить ее отца жизни, потому что он не смог остановиться. Он бы никогда не сдался и не покинул бы сторону Волдеморта, он бы сражался за Тьму до последнего вздоха, что он и сделал. Она покачала головой, глядя на фотографию, и ее взгляд остановился на Фреде. Она ненавидела себя за то, что с ним случилось. Что они все потеряли самого доброго из них, и что Джордж теперь один. — Я не могу сделать это… — Исла бормотала себе под нос, наклоняя фотографию, чтобы лица кузенов прижались к комоду. Все так резко изменилось, и ничто уже не казалось прежним. Она не могла ожидать, что так будет после всего, что произошло. Тем не менее, она никогда не могла подготовиться к тому, что должно было произойти.

***

Бархатный сумрак обнимал ее, и мягкий ветер гладил ее по щекам, пока она шла по покрытой травой земле, через холм, ведущий к черному озеру. Она не знала, чего ожидать от традиции, которую хотела завести ее подруга, но если Эва и Лео желали, чтобы она сделала что-то, что, по их мнению, принесет ей пользу, то так оно и было. — Сюда! — Эва прыгала на берегу, размахивая руками в воздухе, чтобы привлечь внимание Ислы. — Мы здесь. Исла скривила губу от того, как смешно выглядела ее подруга, стоя на носочках в сумеречных тенях и ища ее, чтобы присоединиться к ним. Она споткнулась. Ее взгляд остановился на потемневшем озере и клочках бумаги, лежавших на земле. — Что это? — Исла улыбнулась им, когда Лео отступил в сторону, поднял листок и, взмахнув палочкой, превратил его в светящийся шар. — Это для Фреда, — Лео наклонился и поднял еще один лист, протягивая его сестре. — Для Фреда, Лаванды, Колина и всех остальных, кто больше не с нами, — Эва поднялась, отодвигая Ислу в сторону. — Мы хотели начать этот очень… интересный год с чествования их. Ее сердце болело, и ее разум, казалось, делал то же самое в течение минуты молчания. Им всем было тяжело, они потеряли друзей и родных на войне, и даже если на горизонте замаячил рассвет и мир стал лучше, чем год назад, все равно было больно. Какая-то ее часть всегда будет болеть. Фреда больше не было с ними. Другой ее кузен, Рон, ушел из школы вместе со своими друзьями и не вернулся на последний курс. Даже если их никогда не видели вместе в открытую, то, что он учился с ней в одном классе, ходил по одним коридорам, успокаивало. — Вот, держи, — Лео протянул ей бумажную коробку, выводя ее из задумчивости. — Ты знаешь, что делать. Исла сделала это, и легким движением своей палочки пробормотала заклинание себе под нос. Тонкую бумагу охватило пламя, когда она поднялась из ее рук, паря в воздухе перед ней. Она закрыла глаза, а ее пальцы напряглись вокруг палочки, и она прошептала еще одно заклинание, чтобы этот шар света поднялся высоко в небо над ней. Все кубы вокруг них медленно поднялись с земли, а ее рука вытянулась в сторону озера, когда материал изменился после ее жеста. Она осветила тусклую линию воды всеми видами коралловых и алых оттенков, когда по ней пронеслись огненные частички магии. Чествование павших друзей и родных украсило окружающую обстановку, как и людей, потерявших свои жизни. — Не так уж плохо, а? — на лице Лео появилось мягкое выражение, пока они стояли рядом друг с другом, наблюдая, как горящие частички уходят все дальше. Исла застенчиво улыбнулась сама себе, наклонив голову, чтобы прислониться к его плечу, а рука Эвы украдкой переплелась с ее рукой. — Нет, не так уж плохо. Мир действительно был на пути к миру, в то время как ее собственный пылал в огне, подобном тому, который она только что подожгла.