Наруто: Искусство технологий

Дорога в Страну Риса. Сумерки постепенно сгущались над лесной дорогой, по которой молча шагали двое. Наруто и Сацуки, покинувшие родную деревню, углублялись всё дальше в незнакомые земли. Путь их был тих и напряжён: лишь шорох листвы да дальний крик ночной птицы нарушали воцарившееся между ними молчание. Сацуки краем глаза наблюдала за Наруто – его лицо оставалось непроницаемым, взгляд упрямо устремлён вперёд. Груз вины тянул её душу вниз: она чувствовала, что именно из-за неё Наруто оказался сейчас здесь, вне Конохи. «Зачем он пошёл со мной? – терзалась она мыслями. – Не ради же меня…». От этих мыслей сердце сжималось ещё сильнее. Наруто же шагал рядом, внешне спокойный, но внутри него всё кипело. Злость, разочарование, обида – смешались воедино. Он знал, что использует побег Сацуки как удобное прикрытие для своего собственного бегства, и это злило его на самого себя. Наруто давно ощущал себя чужим среди односельчан, и недавние события лишь подтолкнули его к решению уйти. Он сделал вид, будто сопровождает Сацуки, чтобы вернуть её, но на деле стремился вырваться из деревни и её оков. Теперь же, когда позади остались погоня и бой, эмоции постепенно остывали, уступая место холодной решимости. Он молчал, потому что боялся сорваться – стоило ему заговорить сейчас, как гнев мог выплеснуться наружу. Ветки хлестали по одежде, редкие капли начинали падать с темнеющего неба. Наруто внезапно замедлил шаг и прикрыл глаза: очередной теневой клон рассеялся далеко позади, возвращая ему свои воспоминания. В вспышках чужой памяти он увидел своих друзей – измождённых, но живых. Киба и Ли были ранены, Шикамару держался за вывихнутую руку, но все они выжили после схватки с отрядом звуковых ниндзя. Наруто невольно выдохнул с облегчением. Четыре из пяти его клонов уже выполнили свою задачу и исчезли, показав ему обрывки боёв и отступления. Однако один клон всё ещё оставался активен – и это беспокоило Наруто. Он надеялся, что последний оставленный им двойник тоже скоро вернётся и подтвердит: позади не осталось ни погибших товарищей, ни непривычных опасностей. Дождь становился всё сильнее. Вскоре крупные тяжёлые капли хлынули сквозь кроны, вынуждая путников искать укрытие. Сацуки первой заметила выступ скалы неподалёку от тропы – под ним было достаточно места, чтобы переждать ливень. Не сговариваясь, они бросились туда. Под каменным навесом было сумрачно и сыро, но хотя бы вода больше не лилась на головы. Наруто коснулся ближайших сухих веток – и через минуту у их ног затеплился маленький костёр. Языки пламени дрожали на ветру, выхватывая из темноты усталые лица беглецов. Сацуки присела, обхватив колени руками, и уставилась на огонь. Её сердце колотилось: слишком многое она хотела сказать, но слова не шли. Тишину нарушал лишь шелест дождя. Наконец Сацуки не выдержала. Не поднимая глаз от танцующего пламени, она тихо спросила: — Ты ведь не ради меня сбежал, да? Наруто вскинул взгляд на неё. В бликах костра его синие глаза сверкнули непонятным чувством. Он понимал, о чём она спрашивает. И всё же ответ его прозвучал ровно, почти холодно: — Нет, просто ты пошла в ту же сторону, что и я, — отозвался Наруто. После этих слов вновь повисло молчание, лишь треск огня отозвался в сырых ветвях. Сацуки медленно кивнула, стараясь скрыть накатившую горечь. В глубине души она и не ожидала другого ответа, но услышать подтверждение собственной догадки оказалось больнее, чем она думала. Ей вдруг стало стыдно за свой вопрос. Конечно, Наруто не бросил бы всё ради неё – они не были настолько близки. Каждый из них гнался за своими призраками. — Тогда зачем? – чуть слышно прошептала она после паузы. – Зачем тебе бежать… из деревни? Наруто некоторое время молчал, глядя в огонь. Как объяснить это ей, если он и сам до конца не мог сформулировать? Он бросил в пламя сломанную веточку и смотрел, как та охватывается огнём. — В Конохе у меня не осталось того, что держало бы меня там, — наконец вымолвил он негромко. – Я… больше не чувствую, что она – мой дом. Сацуки подняла голову и посмотрела на него внимательно. В мягком свете костра лицо Наруто казалось усталым. Она уловила в его голосе нотки горечи. Ей вспомнилось, как он всегда улыбался и в конохе у него были друзья, как старался быть для всех своим. И вот теперь он говорит, что Коноха ему не дом? — После того, как умер мой отец… – тихо заговорила Сацуки, не отводя взгляда. – Деревня стала для меня пустым местом. Люди старались меня не тревожить – то ли из жалости, то ли из страха перед Учиха. Никто не понимал, что я чувствую. Я осталась одна среди знакомых лиц, и от этого было только хуже. Каждый день я вспоминала о своей семье и думала, что так и задохнусь в этой тишине и одиночестве. Наруто слушал напряжённо, стараясь не перебивать. Он редко слышал, чтобы Сацуки делилась чем-то личным. От её признания у него внутри шевельнулась болезненная мысль. — Знаю, каково это, – наконец произнёс он негромко. – Быть одному… когда вокруг люди. Я с детства рос в толпе, но всегда был чужим. Меня все стороной обходили, шептались за спиной, презирали за что-то, чего я даже не помнил… – Он горько усмехнулся, помолчал, подбирая слова. – Я тоже был один. Всегда. Сацуки смотрела прямо ему в лицо. В её тёмных глазах отразилось удивление, смешанное с пониманием. Она знала, что Наруто жил без родителей, но никогда не задумывалась, насколько ему было одиноко. Он ведь всегда казался шумным, вездесущим – таким, кого сложно не заметить. Но сейчас, глядя на серьёзного и печального Наруто рядом с собой, она вдруг остро ощутила родство их душ. Оба они знали, что такое одиночество и боль утраты, пусть и разной. — Получается, мы оба… давно одни, – тихо заключила Сацуки. Наруто кивнул. Некоторое время они сидели молча, и шум дождя за каменным навесом как будто стих для них двоих. Между Наруто и Сацуки возникло новое понимание – тонкая, невидимая связь, которая раньше была невозможна. Они не были друзьями в привычном смысле и уж точно не были возлюбленными, но сейчас оба почувствовали, что не одиноки в своей боли. Это осознание принесло странное облегчение. Наруто первым отвёл взгляд, выпуская напряжённый выдох. Он поклялся себе не жаловаться и не ныть, но рядом с Сацуки ему не пришлось ничего объяснять – она и так поняла. Свернувшийся под плащом, он посмотрел на бушующий вовне ливень. Внезапно Наруто снова застыл, глаза расширились: последняя волна памяти хлынула в сознание – пятый клон наконец-то исчез, выполнив свою миссию. Перед внутренним взором Наруто ярко вспыхнули образы: залитая зелёным полумраком лесная тропа, он сам – точнее, его тень – с тяжёлым шагом несёт на спине окровавленную девушку с огненно-рыжими волосами. Девушка была без сознания, израненная, на грани смерти – но жива. Наруто ощущал всю тяжесть её истощённого тела на своих плечах, кровь и дождевую воду, смешавшиеся на коже. Стиснув зубы, он – в теле клона – продолжал идти напролом через чащу, пока наконец деревья не расступились. Картина перед глазами изменилась: Дом на окраине маленькой деревушки, тусклая лампа под потолком. Согнувшийся старик-врач с беспокойством осматривает израненную Таюю, усаживая ее на табурет. Рядом стоит промокший Наруто, тяжело дыша после долгого перехода; капли воды стекают с его волос, а сердце сжимается от тревоги. Он чувствует на себе недоуменный взгляд старика, но коротко объясняет, что девушка пострадала в бою и ей нужна помощь. Старик торопливо достаёт бинты и какие-то склянки с лекарствами. Наруто бережно придерживает Таюю за плечи, пока ей перематывают раны. Сейчас девушка спасена и находится в безопасности, на самой границе Страны Травы и Страны Риса. Сознание Наруто возвратилось в настоящее, под навес из скалы и шум дождя. Он медленно выдохнул: все друзья были живы, даже врага он сумел спасти от гибели. Тревога отступила, сменяясь усталостью и облегчением. Напряжение схлынуло с его плеч, и он впервые за долгое время почувствовал себя спокойно. Сацуки с беспокойством наблюдала, как Наруто несколько минут сидел с закрытыми глазами, едва заметно морщась, будто переживая что-то невидимое. Она видела, как он то напрягается, то расслабляется, как на лице сменяются тени эмоций. Наконец Наруто пришёл в себя, и Сацуки не удержалась от вопроса: — Что случилось? — Клон, – откликнулся он тихо. – Последний мой клон вернулся. Он… спас одну девушку из Отселения. Таюя, из четверки Звука. Теперь она в безопасности, в деревне неподалёку от границы. Сацуки изумлённо подняла брови. Имя Таюя было ей знакомо: одна из ниндзя Звука, что пришли за ней. Та самая, что сражалась с Шикамару, если Сацуки правильно запомнила. И Наруто спас её? — Ты спас врага? – непонимающе проговорила она. — Не мог же я бросить её умирать, – хмуро буркнул Наруто, будто оправдываясь. – К тому же… вдруг пригодится информация. Да и вообще... — Он махнул рукой, не зная, как объяснить проще. В голосе прозвучала привычная упрямая доброта: — Я просто не хочу больше смертей, если их можно избежать. Сацуки некоторое время смотрела на него в упор, а потом тихо рассмеялась – коротко, без веселья, но с некоторым уважением. Ей было совершенно не понять этой бескорыстной доброты – спасать того, кто час назад пытался тебя убить? Однако в глубине души она восхитилась Наруто. Такой поступок мог совершить только он. — Ты поразительный человек, Наруто, – тихо сказала она, качая головой. – Глупый… но поразительный. Наруто фыркнул и натянул капюшон куртки поглубже, пряча смущённую улыбку. Он не считал свой поступок чем-то особенным – просто не мог иначе. Дождь постепенно стихал. Уставшие беглецы решили поочерёдно дремать до рассвета. Когда пришла её очередь отдыхать, Сацуки долго не могла сомкнуть глаз. Она смотрела на тихо тлеющий костёр и краем глаза – на дремлющего Наруто, устраивавшегося на холодной земле напротив. Странно, но сейчас она не ощущала той пугающей пустоты, которая преследовала её все последние годы в деревне. Рядом был человек, который понимал, через что она проходит. “Спасибо, что ты здесь…” – мелькнула у неё мысль, прежде чем сон наконец сморил Сацуки. Утром их разбудили первые бледные лучи солнца, пробившиеся сквозь остатки туч. Наруто уже возился с картой, намечая дальнейший маршрут. Сацуки, укутанная в плащ, молча наблюдала за ним пару минут, потом негромко окликнула: — Наруто. Он обернулся. Девушка встала, вскинув подбородок, и посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде было столько всего – и сомнение, и благодарность, и решимость. — Спасибо… что не пытался меня остановить, – чётко произнесла Сацуки. – Ты мог бы силой вернуть меня назад, но… не стал этого делать. Наруто пристально смотрел на неё, затем медленно кивнул: — Я и не думал удерживать тебя. Какой смысл? – Он горько усмехнулся. – Я ведь сам бегу. Сацуки изучала черты его лица, улавливая в них ту твёрдость, которой раньше не замечала. Наруто действительно изменился – больше перед ней не стоял тот Холодный и отстраненный мальчишка, желающий о признании. Перед ней был ниндзя, принявший трудное решение и идущий до конца. — Знаешь… – тихо сказала она, опуская взгляд. – В какую бы сторону ни шли наши пути… рада, что мы прошли этот отрезок вместе. Наруто ничего не ответил, но в его глазах мелькнул тёплый отблеск. Он тронул Сацуки за плечо – коротко, по-дружески. Этого прикосновения хватило, чтобы она поняла его без слов. Через несколько минут они уже снова двигались на северо-запад, к границам Страны Риса, и вскоре достигли цели своего путешествия. Подземная база Орочимару У подножия одинокого утёса, покрытого мхом и дикими лианами, скрывался вход в подземное логово Орочимару. Сацуки заметила его первой – почти незаметную трещину в скале, которая при ближайшем рассмотрении оказалась входной дверью. У порога незаметно и нервно переминались двое стражников в повязках с символом Звука. Завидев гостей, они перегородили проход, скрестив копья. — Кто такие?! – рявкнул один, оглядывая Сацуки и особенно задержав взгляд на блестящей протекторе с символом Листа у Наруто на лбу. — Меня ждут, – холодно заявила Сацуки, шагнув вперёд. – Учиха Сацуки. Орочимару сам звал меня. Стражники переглянулись: имя было им знакомо. Учиху действительно ожидали, но вот блондина при ней никто не упоминал. Второй охранник недоумённо указал копьём на Наруто: — А это ещё кто? С ним не было договорённости. Наруто лишь смерил его тяжёлым взглядом, но промолчал, давая Сацуки говорить. Девушка вскинула бровь. — Это мой спутник. И он войдёт вместе со мной. У вас вопросы? – её тон был ледяным и вызывающим. Стражник сжал зубы, но возражать не стал. После минутного замешательства они нехотя отступили, открывая дорогу. Один из них буркнул: — Ждите здесь. Я сообщу господину. Сацуки кивнула и скрестила руки на груди, демонстрируя полнейшее спокойствие. Наруто остался стоять чуть позади неё, держа руку недалеко от поясной сумки – привычка быть настороже не проходила. Он чувствовал, как в груди поднимается лёгкое волнение: впереди была встреча с одним из самых опасных людей в мире. Однако Наруто твёрдо решил для себя не показывать ни страха, ни гнева. Он должен держаться уверенно – как равный, а не как мальчишка, попавший в логово змея. Прошло около двадцати минут. Холодный сырой воздух у входа понемногу просачивался под одежду, заставляя мёрзнуть после долгого перехода. Сацуки нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, но сохраняла невозмутимое выражение лица. Наруто закрывал глаза, прислушиваясь к окрестностям – душа его была настороже, но пока всё вокруг оставалось тихо. Наконец послышались шаги из тёмного коридора. Из полутьмы вышел знакомый силуэт – худощавый юноша в очках. Кабуто. Увидев его, Наруто удивлённо прищурился. — Кабуто? – вырвалось у него. – Не ожидал увидеть тебя на свободе. Кабуто мягко улыбнулся, поправляя очки на переносице. Его взгляд скользнул по Наруто, затем по Сацуки. — Мир полон сюрпризов, правда? – дружелюбно отозвался он. – Узнаю нашего блондина из Конохи… Рад видеть тебя целым и невредимым, Наруто-кун. В тоне Кабуто сквозила вежливая насмешка. Сацуки настороженно наблюдала за ним. Она вспомнила, как этот медик участвовал в экзамене на чунина под прикрытием, а Наруто разоблачил Кабуто, и его схватили в Конохе, и он должен был сидеть в тюрьме. Однако сейчас он стоял перед ними – спокойный и самоуверенный. — Тебя же пленили, – жёстко сказал Наруто, не отвечая на его приветствие. – Как вырвался? Кабуто развёл руками с притворной скромностью: — Во время атаки Звука и Песка на деревню случилась заварушка… Наблюдать за ней из камеры было скучновато, так что мне пришлось выйти пораньше. Стража, знаете ли, в хаосе оказалась не на высоте. – Он усмехнулся. – Но не будем об этом. Я так понимаю, вы к Орочимару-сама? — Верно, – коротко ответила Сацуки. – Отведи нас к нему. — Прошу за мной, – Кабуто отступил, указывая вглубь коридора. – Орочимару-sama как раз ждёт гостью… хотя, признаюсь, второму гостю он, вероятно, удивится. Наруто лишь тихо фыркнул и двинулся следом за Сацуки, ступая по холодному каменному полу. Коридор уходил вниз под углом, по стенам плясали тени от редких факелов. В воздухе стоял слабый запах сырости, лекарств и ещё чего-то – то ли крови, то ли химии. Каменные своды давили, проходы извивались словно змеи, и Наруто невольно сравнил всё это место с самим хозяином – таким же скользким и мрачным. Кабуто вел их уверенно, время от времени бросая короткие любопытные взгляды через плечо на Наруто. Тот шел спокойно, но был настороже – каждое мышечное волокно готово сорваться в бой, если это окажется ловушкой. Сацуки тоже хранила молчание; её лицо оставалось сосредоточенным, хотя внутри все дрожало от напряжения. Впереди её ждал Орочимару – тот, кому она доверила свою судьбу ради силы. И рядом с ней был Наруто – тот, кто внезапно стал союзником, разделив с ней этот путь. Контраст между ними и обстановкой был разительным. Наконец коридор вывел к широким двойным дверям. Кабуто остановился перед ними, учтиво постучал и приоткрыл створку. — Орочимару-сама, – произнес он внутрь. – Привёл вам гостей. Из-за двери донёсся знакомый голос – мягкий, тянущий гласные, будто у довольной сытой змеи: — Входите… Кабуто распахнул дверь полностью, позволяя Сацуки и Наруто войти. Комната, куда они попали, напоминала одновременно тронный зал и лабораторию. Широкое помещение освещалось тускло – несколько свечей мерцали на столах, заваленных свитками и колбами. В глубине зала на возвышении стоял резной деревянный стул, больше похожий на трон. На нём в непринужденной позе восседал человек с длинными чёрными волосами, одетый в светлые одеяния звукового ниндзя. Однако лицо этого человека было не совсем тем, что помнила Сацуки. Орочимару только недавно сменил тело – его черты стали моложе, свежие белёсые кожа и темные глаза еще не полностью приобрели прежний рептильный облик. Но стоило ему улыбнуться, приподнимая тонкие губы, как сомнений не осталось – перед ними действительно был Орочимару. — Сацуки… – протянул он, рассматривая вошедшую девушку, и в глазах его блеснул торжествующий огонёк. – Какой приятный сюрприз увидеть тебя здесь, да ещё и добровольно. Сацуки молча шагнула вперёд и склонила голову, сдержанно приветствуя бывшего саннина. Орочимару перевёл взгляд на её спутника, и улыбка его стала ещё шире. — А это что за неожиданность… – прошипел он с любопытством. – Неужели собственной персоной Узумаки Наруто? В моём скромном логове? Наруто встретил взгляд Орочимару без тени страха. Он выпрямил спину и слегка выдвинул подбородок вперёд, показывая уверенность. — Не ожидал, что я зайду в гости? – холодно бросил Наруто. — Признаюсь, удивлён, – ласково проговорил Орочимару, прищурившись. – Я рассчитывал, что ко мне пожалует только юная Учиха. А тут вдруг сам джинчурики явился на огонёк. Чем обязан? Ты ведь явно не за тем, чтобы сдаться мне вместе с девочкой. Кабуто тихо прикрыл дверь и остался стоять неподалёку, скрестив руки. Напряжение в комнате возросло. Сацуки перевела взгляд на Наруто: ей было любопытно, что он сделает. Она чувствовала себя между двух опасных хищников – Орочимару и Наруто, хотя последний вовсе не казался ей злым, но сейчас от него исходила такая же решимость, что и от зминого саннина. Наруто шагнул вперёд, вставая плечом к плечу с Сацуки, и твёрдо посмотрел на Орочимару. — Скажу прямо: я пришёл не драться, а поговорить, – заявил он. – И предупреждаю сразу: ты не глупец и должен понимать, что пытаться убить джинчурики у тебя под носом – плохая идея. Глаза Орочимару слегка расширились от дерзости слов Наруто, потом он усмехнулся, показывая острые клыки. — Хмм… – протянул он задумчиво. – Думаешь, я побоялся бы убить тебя только из-за Кьюби? Или потому что ты ценен Конохе? Поверь, мое любопытство куда сильнее этих страхов. Наруто не дрогнул под испытующим взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что будет, если джинчурики погибнет, – ответил он резко. – Девятихвостый вырвется и разнесёт всё вокруг, а затем исчезнет на время. Вряд ли тебе хочется уничтожить собственную базу и упустить такого “интересного экземпляра”, как ты, наверное, считаешь. Да и твои бывшие товарищи из Акацуки не обрадуются, если хвостатого убьют раньше времени. Имя «Акацуки» вызвало едва заметную реакцию на лице Орочимару. Сацуки перевела взгляд на Наруто с удивлением – неужели он знает про Акацуки? Про Акацуки Сацуки рассказала ее мама, сказав, что Итачи вступил в эту организацию, состоявшую только из сильных отступников. Наруто и сам рискнул – он до конца не был уверен, но подозревал, что у Орочимару есть веские причины не трогать Кьюби. Сработает ли блеф, он не знал, но говорил уверенно. — Хе-хе… – тихо хихикнул Орочимару, проводя языком по губам. – Ты смелее, чем кажешься, мальчик. Пожалуй, ты прав – я не стану сейчас тратить силы на бессмысленную попытку. По крайней мере, пока. Так что же ты хочешь обсудить, раз явился ко мне? — Информацию, – прямо сказал Наруто. – И сделку. Орочимару приподнял тонкие брови, изобразив удивление: — Любопытно… Какую ещё сделку может предложить мне ниндзя из Конохи, да ещё в бегах? Наруто стоял напротив повелителя Звука и чувствовал, как сердце бьется где-то в горле, но внешне оставался хладнокровен. Он знал: малейший намек на слабость – и Орочимару им воспользуется. — Я хочу, чтобы ты отпустил одну девушку, которую удерживаешь у себя, – сказал он чётко. – Карин. Я заберу её. Улыбка сползла с лица Орочимару, сменившись застывшей маской. Взгляд жёлтых глаз стал колючим. — Карин, значит… – протянул он негромко. – ты все таки пришел за ней. Моя подопечная из Кусагакуре. Зачем она тебе понадобилась? — Не твоё дело, – отрезал Наруто. – Считай, что я возвращаю своё. Она – из клана Узумаки, моей родни. Я не позволю тебе и дальше пользоваться ею как вещью. Орочимару тихо цокнул языком, видимо досадуя, что его намерения так легко прочитали. Рядом шагнула вперёд Сацуки. — Нарушать вашу договорённость я не намерена, Орочимару-сама, – с уважением, но твёрдо заговорила она. – Но Наруто пришёл не как враг. Он тоже покинул Коноху и предложил мне помощь по дороге. Он хочет лишь забрать девочку. Думаю, это честно. Орочимару склонил голову набок, рассматривая Сацуки, потом снова перевёл взгляд на Наруто. — И что же я получу взамен, Наруто-kun? – с ядовитой вежливостью спросил он. – С чего бы мне отпускать ценного кадра, обладающего уникальной чакрой? Наруто был готов к этому вопросу. — Получишь меня в качестве… временного союзника, – произнёс он, выговаривая слова медленно. – Я больше не служу Конохе. В будущем я намерен создать свою собственную деревню, свою организацию. Мы с тобой не враги – во всяком случае, сейчас. Если ты пойдёшь на уступку и вернёшь Карин мне, я буду считать это знаком доброй воли. Неофициально мы заключим союз: я не трогаю тебя и твои планы, ты – меня и мои. В тишине, последовавшей за этими словами, можно было услышать, как Кабуто тихонько вздохнул от удивления. Сацуки тоже изумлённо посмотрела на Наруто – он ранее не говорил ей такого напрямую. Создать собственную деревню? Вот значит, какие у него планы… Орочимару же на троне медленно поднялся на ноги. Его тень вытянулась по стене подобно чёрной змее. — Хо-хо, да ты амбициозен, мальчик, – прошипел он, прищурив глаза. – Своя деревня… немногие осмеливаются даже мечтать о таком. Ты уверен в своих силах? — Уверен, – отрезал Наруто, не отводя взгляда. – Рано или поздно я это сделаю. Мне всё равно, веришь ты или нет. Но союз со мной может быть тебе полезен. Орочимару сцепил пальцы рук перед лицом и тихо захихикал, обнажив клыки. — Хехехе… Какая дерзость. Юный джинчурики предлагает союз легендарному саннину. Как забавно, – усмешка скользнула по его лицу, потом он стал серьезнее. – С другой стороны… ты представляешь интерес. В тебе течёт кровь четвёртого Хокагэ, к тому же сила Девятихвостого и это удивительная сила, которая преображает твоё тело, делая его твёрдым, как сталь. Ты уже не ребёнок, как вижу. Он задумался. Кабуто не вмешивался, ожидая решения хозяина. Сацуки затаила дыхание – в голову закралась тревога: а вдруг Орочимару откажет? Что тогда? Биться насмерть? Но неожиданно Орочимару отрывисто рассмеялся. — Отлично! Почему бы и нет? – внезапно согласился он, разведя руки в притворном радушии. – Забирай Карин, раз уж она тебе так нужна. Считай это… подарком на память от меня. Наруто не сразу поверил своим ушам – слишком легко прозвучало согласие. Он недоверчиво сузил глаза. — Просто так отпустишь? – переспросил он. — Конечно нет, – мягко ответил Орочимару, садясь обратно на трон. – Учти, наше соглашение негласно и держится лишь на взаимной выгоде. Ты получаешь свою девочку, а я получаю… свободу рук, скажем так. Но – предупреждаю – если когда-нибудь наши цели пересекутся, я не гарантирую дружбы. Сегодня мы союзники, а завтра – как карта ляжет. — Пойдёт, – кивнул Наруто. – Мне от тебя ничего больше не нужно. Сацуки облегчённо выдохнула. Напряжение спало. Орочимару сделал знак Кабуто: — Подготовь всё. Дай ему карту и пропуск к Южной базе. — Слушаюсь, Орочимару-сама, – поклонился Кабуто. Он тотчас направился к одному из столов, развернул карту и быстро начертал на ней что-то, затем достал листок бумаги и начал писать короткое письмо-приказ. Пока Кабуто занимался приготовлениями, Орочимару снова обратился к Сацуки, одарив её почти отеческой улыбкой: — Теперь, когда дела улажены, перейдём к тебе, моя дорогая Сацуки. Я рад, что ты приняла моё предложение. Тебя ждёт великое будущее – с моей помощью ты обретёшь силу, о которой мечтаешь. Сацуки кивнула и опустилась на одно колено в знак верности: — Я выполню своё обещание, Орочимару-сама. Я отдам всё, чтобы стать сильнее. Наруто наблюдал эту сцену молча, сжав кулаки. Ему было неприятно видеть гордую Сацуки на колене перед змеёй, но он понимал – это её выбор. И он не имеет права её осуждать, ведь сам тоже ушёл в изгнание. Кабуто тем временем вернулся и вручил Наруто свиток-карту, а также запечатанный конверт с символом Звука. — Здесь приказ коменданту Южной базы выдать вам Карин, – объяснил он официальным тоном. – Покажете – и с вами не станут спорить. Наруто принял и убрал карту с письмом за пазуху. Похоже, всё прошло даже проще, чем он ожидал. — Что ж, Наруто-кун, – проворковал Орочимару, устраиваясь поудобнее, – рад был увидеться. Надеюсь, ты сдержишь своё слово… и больше не появишься здесь без надобности. А теперь – ступай. Карин ожидает тебя. Наруто коротко склонил голову вместо прощания. Затем он перевёл взгляд на Сацуки. Она поднялась с колена и подошла к нему. Лицо девушки было по-прежнему спокойно, но глаза чуть смягчились. — Спасибо, – тихо произнесла Сацуки, так, чтобы слышал только он. – За всё. Наруто посмотрел на неё долго, как будто запоминая. Столько всего произошло за эти двое суток – и теперь их пути расходятся. Он кивнул ей, пытаясь подобрать слова на прощание и чувствуя внезапную тяжесть на сердце. — Береги себя, Сацуки, – негромко сказал он. – Не дай змею себя укусить. В уголке губ Сацуки мелькнула слабая тень улыбки. — Смотрю, ты всё так же любишь лезть не в своё дело, – ответила она чуть насмешливо, но затем голос её дрогнул. – И ты… смотри там. Одному в новом мире будет непросто. — Справлюсь, – уверенно отозвался Наруто. Он помедлил, а затем неожиданно добавил почти шёпотом: — Мы ещё встретимся. Я уверен. Сацуки кивнула, опуская взгляд. Оба понимали: этот миг прощания нельзя затягивать. Сказать хотелось многое, но они ограничились несколькими словами – сдержанными, короткими, зато понятными без лишних объяснений. Взгляды их встретились – и в молчаливом взгляде отразилось всё то, что не прозвучало: благодарность, уважение, надежда на встречу… и та особая близость двух людей, познавших одинаковую боль. — Прощай, Наруто, – тихо сказала Сацуки. — До встречи, Сацуки, – ответил он почти шепотом. Наруто развернулся и уверенно зашагал к выходу. Кабуто следовал позади, намереваясь проводить его из базы. Сацуки смотрела вслед уходящему силуэту, пока тени коридора не поглотили его. Сердце её сжалось, но она осталась на месте – теперь для неё дороги назад не было. Орочимару не был глуп и знал, что мальчик не врет, так как он знал, как к джинчурики относились в Конохе, а также слова мальчика о создании деревни были вполне выполнимой задачей, и Орочимару отлично видел большой потенциал в желтоволосом мальчике. Когда шаги затихли, Орочимару приблизился к Сацуки, удовлетворённо прищурив свои желтые глаза. — Ну что ж, приступим к твоей новой жизни, Сацуки, – прошипел он, кладя холодную руку ей на плечо. – У нас впереди много работы. Но девушка почти не слышала его слов. Где-то там, наверху, под серым небом, её последний друг уходил своей дорогой. Сацуки сделала глубокий вдох и отогнала нахлынувшие чувства. Теперь она действительно была одна… Нет, не одна. У неё была цель, ради которой она готова пройти через всё. А чувства – они могут подождать. Наруто тем временем вышел из пещеры на свежий воздух. Буря прошла, небо прояснилось. Он поднял лицо к солнцу, закрыв глаза на мгновение. Холодок тревоги наконец отпустил его – всё закончилось удачно. Впереди его ждал долгий путь на юг, к Южной базе и к Карин. Далеко позади остались Коноха и прошлое, а вместе с ними – и Сацуки. — Удачи тебе, – тихо произнес Наруто, будто посылая мысль назад, в недра скалы. Он знал, что их дороги разошлись, но верил: когда-нибудь они снова пересекутся. Два одиноких путника, ставшие родственными душами, теперь следовали каждому своему предназначению, не ощущая больше прежней пустоты. И, возможно, именно это понимание давало им силы идти вперёд – навстречу новой жизни, со своими надеждами и борьбой.

***

Совет Конохи: Последствия боя в Долине Завершения. Доклад Какаши Какаши стоял перед собравшимися в кабинете Хокаге, устало выпрямив спину. На его лице через маску читалась серьезность – время облегчения еще не настало. Минато Намикадзе, Четвертый Хокаге, внимательным взглядом смотрел на своего бывшего ученика, ожидая доклада. Рядом с Хокаге стояли Цунаде и Микото Учиха; немного поодаль расположились старейшины Хирузен Сарутоби, Данзо Шимура, Хамура Митокадо и Кохару Утатане. Атмосфера была гнетущей: все знали, что новости будут плохими. Какаши глубоко вздохнул и начал доклад ровным, но тихим голосом: Какаши: «Отряд, отправленный на возвращение Учихи Сацуки, понес большие потери. Чоджи Акимичи и Неджи Хьюга — в тяжёлом состоянии, их жизни вне опасности, но им потребуется длительное восстановление. Киба Инузука, Ино Яманака, Хината Хьюга, Менма Намикадзе и Мито Намикадзе получили серьёзные ранения различной степени. К счастью, сейчас их состояние стабильное – они находятся под присмотром Цунаде-сама в больнице.» Цунаде кивнула, подтверждая его слова. Лицо её было мрачным – Пятая Хокаге и легендарный медик приложила все усилия, чтобы спасти ребят, и теперь еле сдерживала гнев на виновников произошедшего. Какаши (продолжает): «На помощь нашему отряду вовремя прибыли Рок Ли и песчаные ниндзя – Темари, Канкуро и Гаара. Без их поддержки всё могло закончиться куда хуже. Вместе им удалось нейтрализовать противников из Отряда Звука Орочимару. Противниками были четверо: Джиробо, Кидомару, Сакон и Укон (они действовали как одно целое) и Таюя. Все они повержены.» Какаши сделал паузу, сжимая кулак. Он продолжил ещё более хриплым тоном: Какаши: «Однако… после боя тело Таюи исчезло. Её тяжело ранили, она была без сознания, и вряд ли могла уйти самостоятельно. Есть основания полагать, что кто-то посторонний помог ей скрыться, забрав её с поля боя.» В кабинете пронёсся тихий ропот. Данзо сузил глаз, Хамура с Кохару обменялись тревожными взглядами. Неизвестный помощник врага на территории Конохи – это дурной знак. Какаши: «Кроме того, в бою появился ниндзя по имени Кимимаро – как выяснилось, он обладал уникальным кеккей генкаем, позволяющим ему управлять собственными костями. Кимимаро сражался против Ли и Гаары. Он представлял серьёзную угрозу… но в разгар боя внезапно скончался, видимо, из-за прогрессирующей болезни. Ли и Гаара уцелели и сейчас тоже в больнице, их жизням ничего не угрожает.» Микото Учиха облегчённо прикрыла глаза, услышав, что потерь нет, хотя многие тяжело ранены. Её дочь – причина этой опасной миссии – всё ещё не возвращена, и это гнетущее чувство вины не покидало её. Минато тихо поблагодарил Какаши кивком. Наступила напряжённая пауза. Доклад о потерях оказался тяжёлым, но впереди было самое главное. Неизвестность Наруто и Сацуки. Минато сжал подлокотники кресла чуть сильнее, чем обычно, и спросил то, что волновало его больше всего: Минато: «Что известно о Наруто и Сацуки? Где они сейчас?» Глаза Какаши немного потускнели. Ему не хотелось сообщать эти скудные сведения, но утаивать было нельзя. Какаши: «Хокаге-сама, судя по обнаруженным следам, Наруто настиг Сацуки в Долине Завершения. Там между ними произошёл бой. Следы масштабного столкновения явственно видны на месте.» Какаши на мгновение закрыл глаза, вспоминая ту картину. Он прибыл слишком поздно – яростная стихия битвы уже отгремела. Бушевавший ливень превращался в морось, когда Какаши вместе со своими ниндзя-гончими обследовал окрестности двух огромных статуй основателей селения. Земля вокруг была изрыта и обожжена, деревья повалены, вода в реке всё ещё кружила мутными вихрями после применения мощных техник. На скале у подножия одной из статуй он заметил глубокую пробоину — будто от удара сильной техники, вероятно, использованной Наруто или Сацуки. Само место отражало силу их схватки. Лужи крови не было – значит, никто из них не получил смертельных ран. Битва в Долине Завершения была ожесточённой: казалось, сама местность хранила отголоски столкновения. Глубокие трещины покрывали землю, обломки скал и выбоины свидетельствовали о применении мощнейших техник. величественные каменные лица Хаширамы и Мадары, казалось, наблюдали за произошедшим, застыв в вечном молчании. Какаши продолжил, старательно контролируя голос: Какаши: «Однако к моменту моего прибытия Наруто и Сацуки там уже не было. Мы прочесали окрестности. Мой ниндзя-пёс Паккун сумел взять след: он сообщил, что их запахи уходят вместе в сторону ближайшего леса. То есть после боя они покинули долину вместе. К сожалению, начался сильнейший дождь, и вскоре все следы окончательно смыло. Мы не смогли определить, куда они направились дальше.» В кабинете воцарилось гробовое молчание. Эти новости были самыми тревожными за весь доклад. Минато опустил взгляд, обдумывая услышанное. Наруто не вернулся вместе с отрядом… Более того, похоже, он ушёл вместе с Сацуки. Первым тишину нарушил Данзо – его голос прозвучал сухо и резко: Данзо (тихо, прищурившись): «Выходит, Учиха Сацуки одолела Наруто и доставила его прямиком к Орочимару. Иначе как объяснить, что они покинули место боя вместе?» От этих слов Микото Учиха резко подняла голову, её чёрные глаза сверкнули возмущением. Но раньше, чем она успела ответить, вперёд выступила Цунаде, сжав кулаки: Цунаде (гневно): «Не спешите с выводами! Наруто — носитель Девятихвостого. Даже многие опытные джонины не смогли бы одолеть его в открытом бою». Она обвела взглядом старейшин, особенно задержавшись на Данзо. Цунаде не терпела, когда недооценивали Наруто – для неё он был как внук, да и просто невероятно упорный и сильный мальчишка. Цунаде: «Если даже мне, одному из Саннинов, было бы непросто усмирить силу Наруто, то Сацуки тем более не по силам одолеть его в одиночку, пусть она и гений клана Учиха.» Микото благодарно взглянула на Цунаде и шагнула вперёд сама: Микото (взволнованно): «Сацуки ни за что не предала бы Наруто. Она ценит его гораздо сильнее, чем вы думаете. Эти двое выросли рядом – их связывает крепкая дружба…» Голос Микото дрогнул, и она замолчала, пытаясь сохранить самообладание перед старшими. Она знала, о чем говорит: сколько раз её дочь возвращалась домой после тренировок в команде, рассказывая о Наруто – с восхищением, с раздражением, с заботой. Сацуки дорожила им. Даже если она приняла трудное решение покинуть деревню ради собственной цели, Микото верила – Сацуки не причинит Наруто вреда. Хирузен Сарутоби негромко прочистил горло, привлекая внимание: Хирузен (спокойно): «Давайте рассмотрим и другие версии. Возможна ли ситуация, при которой не Сацуки, а сам Наруто решил не возвращаться? Например… что если Наруто продолжил преследование Сацуки за пределами долины?» Некоторые из присутствующих переглянулись. Эта мысль тоже витала в воздухе: Наруто известен упрямством и верностью другу. Возможно, он просто не сдался и погнался за Сацуки до конца. Минато напрягся, ожидая ответа Какаши – ведь пока это была самая оптимистичная версия из возможных. Однако Какаши покачал головой: Какаши: «К сожалению, нет. Мы не обнаружили никаких признаков того, что после стычки в Долине Завершения был ещё какой-то бой или погоня. Если бы Наруто продолжил преследовать её, наверняка остались бы следы борьбы и дальше по пути. Но, как я сказал, следы боя есть только в долине. После этого их дорожки не разделялись – они действительно пошли вместе. Значит, Наруто больше не преследовал Сацуки силой…» Эта фраза повисла в напряжённом воздухе. Минато закрыл глаза на миг, осмысливая: выходит, его сын добровольно ушёл вместе с беглой Учиха. Зачем? С какой целью? Никто не произнёс это вслух, но каждая возможность была тревожна. Либо Наруто пал и его унесли – но тогда почему вместе, а не волоком? Либо – что более вероятно – он сознательно решил уйти с Сацуки… покинув деревню. Минато выдохнул и твёрдо распорядился: Минато: «Отряд АНБУ, немедленно проверить квартиру Наруто.» Возле окна бесшумно шевельнулась тень – один из стоявших там скрытых бойцов АНБУ мгновенно исчез, получив приказ. В комнате снова стало тихо. Ждать в подобной обстановке было мучительно: каждое лицо выражало подавленность или сосредоточенность. Цунаде скрестила руки на груди, мерно покачиваясь от нетерпения; Гай стискивал зубы, вспоминая раненного воспитанника Неджи; Анко хмуро разглядывала пол, возможно, думая о том, что снова виноват Орочимару – её бывший учитель, оставивший очередной след боли; Данзо же сохранял холодное спокойствие, только палочка в его руках постукивала по полу в раздумье. Минато почти не двигался. Снаружи, за окном, тучи продолжали моросить дождём. Прошло не более десяти минут, когда АНБУ вернулся. Ниндзя в маске коленопреклонённо склонился перед Хокаге. АНБУ (ровно): «Доложить. Квартира Узумаки Наруто пуста. Не осталось ни личных вещей, ни одежды, ни запасов еды. Всё указывает на то, что он заранее подготовился к уходу.» В груди Минато будто что-то обрушилось. Подготовился к уходу. Значит, Наруто предвидел возможность, что уйдёт из деревни… и сделал выбор. Сердце отца сжалось, но лицо Хокаге оставалось почти бесстрастным. Только близкие заметили, как побелели его побелевшие пальцы, с силой сжавшиеся в кулаки на коленях. По кабинету пронёсся вздох – кто-то тихо чертыхнулся себе под нос. Цунаде закрыла глаза, отвернувшись к окну: слышать подтверждение худших опасений было больно всем им. Микото приложила руку к губам, словно сдерживая рыдание – она осознала, что и Наруто тоже ушёл. Возможно, он последовал за её дочерью добровольно… или просто не нашёл иного выхода. Минато медленно поднялся из кресла. Властный и вместе с тем странно отстранённый, он посмотрел на собравшихся. Снаружи ударила молния, на мгновение осветив напряжённые лица. Тишина стала почти осязаемой. Минато (тихо, спокойно): «Спасибо, Какаши. И тебе тоже.» – Он кивнул АНБУ, позволяя тому встать и отойти в тень. Четвёртый Хокаге выпрямился, собираясь с мыслями. Сохранить внешнее спокойствие стоило ему колоссальных усилий – внутри все кипело от беспокойства за сына. Наруто – носитель Девятихвостого – теперь вне деревни, вне защиты. Это не просто семейная трагедия, это и удар по безопасности селения. Минато понял, какие тяжёлые последствия могут ждать Коноху: другие деревни непременно почувствуют, что Коноха ослаблена, лишившись джинчурики. И если враги узнают, что сам сын Хокаге стал отступником… Нет, об этом нельзя позволить узнать широкой общественности. И более личное: как он посмотрит в глаза Кушине? Как сказать жене, что их сын покинул деревню и теперь считается предателем? Минато боялся даже вообразить, что почувствует Кушина – ее гнев и боль могли смести всё на своём пути. Он должен тщательно обдумать каждое слово для неё, но позже, когда справится с первым шоком. Сейчас же на нём лежала обязанность перед селением. Минато глубоко вдохнул и обвёл присутствующих твёрдым взглядом: Минато: «Мы соберём полный Совет кланов немедленно. Я хочу видеть здесь глав всех кланов Конохи.» Его голос прозвучал негромко, но несомненно – приказ, который невозможно обсуждать. Все кивают, приходя в движение: предстояло срочное собрание высшего органа. Нужно было разработать план действий, пока новости не просочились дальше этого кабинета. Экстренный Совет кланов Спустя полчаса просторный зал Совета был заполнен до отказа. Вокруг длинного стола собрались лидеры всех основных кланов Конохи. Каждый прибыл, едва получив вызов, несмотря на поздний час и непогоду. У стола, скрестив руки, стоял суровый Хиаши Хьюга – в его недвижимом лице лишь дрожащие кулаки выдавали волнение: его младшая дочь Хината была ранена сильной раной, но племянник Неджи лежал на грани жизни и смерти в госпитале. Рядом расположилась Тсуми Инузука, грозная глава клана Инузука, с воем ворвавшаяся в зал – ее сын Киба тоже выжил, получив пару серьезных ран в этой безумной миссии. Чоза Акимичи с печальным лицом тяжело опустился на своё место – его наследник Чоджи пережил смертельную схватку ценой собственного здоровья. Рядом с ним молча встал Шикаку Нара: хотя его сын Шикамару вроде бы не упоминался среди раненых, он, но все равно волновался за сына. Иноичи Яманака, бледный от волнения за дочь Ино, нервно теребил рукава. Шиби Абураме тихо присутствовал, скрыв эмоции за тёмными очками, но, несомненно, был встревожен общей ситуацией. Микото Учиха уже была здесь – как глава клана Учиха, она заняла своё место с высоко поднятой головой, хотя пальцы ее мелко дрожали. Ей было стыдно встречаться взглядом с коллегами: её дочь стала причиной этих несчастий, и хотя Микото верила в Сацуки, осуждающие взгляды некоторых клановых лидеров прожигали её насквозь. Цунаде Сенджу стояла ближе к Минато – в отсутствии прямых наследников клана Сенджу она была единственной представительницей своего славного рода, а также главным медиком. Рядом с ней расположился Хирузен как бывший Хокаге, за ним – старейшины Данзо, Хамура и Кохару. Все джонины-наставники присутствовали здесь же, выстроившись вдоль стены позади своих клановых глав: Какаши, Куренай, Асума, Гай и Анко собрались вместе, дополняя состав. Никто не разговаривал вполголоса, как это порой бывало на плановых советах, – сейчас все терпеливо и мрачно ждали начала. Минато Намикадзе сидел во главе стола в кресле Хокаге. Его лицо было сосредоточенным и по-прежнему спокойным – только близкие знали, чего ему стоит сохранять эту маску хладнокровия. Минато окинул зал пристальным взглядом и громко объявил, чтобы услышали все: Минато: «Совет Конохи объявляется открытым. Повод – чрезвычайный.» Гул голосов стих окончательно. Все взгляды обратились к Четвёртому Хокаге. Минато ненадолго прикрыл глаза, собираясь с духом. Затем твёрдо произнёс самое тяжёлое: Минато: «Официально сообщаю: миссия по возвращению Учихи Сацуки провалилась. Сацуки удалось покинуть территорию Страны Огня… и, более того, Узумаки Наруто тоже не вернулся в деревню.» Его слова повисли в тишине, а потом взорвались десятками возгласов. В зале поднялся шум – многие заговорили одновременно. «Что значит – не вернулся?!» – воскликнула Тсуми Инузука, удары ее ладони по столу эхом разнеслись по залу. «Как такое возможно?!» – Иноичи вскочил, потрясённый известием. «Наруто тоже пропал?!» – пророкотал Чоза, глядя то на Минато, то на Цунаде. «Объясните немедленно!» – потребовал суровый голос Хиаши Хьюга, глаза которого сверкнули бьакуганом от вспыхнувших чувств. Минато поднял ладонь, призывая к порядку, и громогласный зал понемногу утих. Каждому хотелось понять, что именно произошло. Хирузен Сарутоби поднялся со своего места и кратко пересказал ситуацию для всех присутствующих, ссылаясь на доклад Какаши: о бое Наруто с Сацуки в Долине Завершения, о том, что, вероятно, после поединка они вместе исчезли в неизвестном направлении, и что, судя по всему, Наруто покинул деревню по собственной воле. В зале повисла гнетущая тишина – все осмысливали услышанное. Слово взял Данзо, его голос звучал резко, но размеренно: Данзо: «Учиха Сацуки – теперь официально предательница деревни и нукэнин, это ясно. Но тяжелее другое: мы потеряли джинчурики Девятихвостого. Нельзя отрицать, что Наруто Узумаки ныне, фактически, тоже отступник.» При этих словах лица многих помрачнели ещё сильнее. Отступник – это слово больно отозвалось в сердце каждого, кто знал Наруто с детства. Но формально Данзо прав: Наруто, какими бы ни были его мотивы, покинул деревню без разрешения. Тсуми Инузука оглядела собравшихся и громко поддержала: Тсуми: «Если Наруто ушёл сам, он поставил под удар всех нас! Девятихвостый теперь вне Конохи. Это предательство, как ни крути.» – Она свирепо ударила кулаком по ладони. Её пёс, сидевший у ног, тихо зарычал, чувствуя ярость хозяйки. Несколько глав кланов одобрительно закивали – ситуация действительно беспрецедентная и опасная. Заговорили все разом, обсуждая наказание, угрозы и дальнейшие действия. Микото Учиха не выдержала, резко поднялась из-за стола. Её лицо было бледным, но взгляд горел решимостью сквозь пелену слёз: Микото (громко, с отчаянием): «Прошу всех успокоиться! Наруто – не предатель, и Сацуки… Сацуки тоже не плохой человек, какой вы её хотите представить. Они дети, гонимые обстоятельствами! Мы не знаем, что произошло на самом деле.» Она перевела дыхание, крепко сжав края стола дрожащими пальцами. Микото: «Нельзя клеймить их изменниками, не попытавшись разобраться. Я уверена, Наруто не причинит зла селению, он… он, возможно, ушёл, чтобы не бросать подругу в беде.» В голосе Микото слышалась мольба. Некоторые из присутствующих смягчили выражения лиц, услышав мать Сацуки. Минато посмотрел на неё задумчиво и печально. Он тоже хотел верить, что его сын не отвернулся от деревни в сердце своём. Хиаши Хьюга (холодно): «Учиха Микото, ваш материнский голос понятен. Но факты таковы: ваша дочь бежала к врагу, а сын Хокаге её сопровождал. Хоть вы сто раз уверяйте нас в их добрых намерениях – у нас нет ни единого подтверждения этому.» Хиаши говорил жёстко, но в его дрожащих кулаках и сжатых губах чувствовалась скорее боль, чем гнев. Он чуть не потерял на задании двух детей – Неджи и Хинату – и сейчас был разрываем между гордостью клана и сочувствием к судьбе подростков. Шикаку Нара (тихо, взвешенно): «Сейчас важно принять решение, как нам поступить дальше. Предлагаю перестать спорить и выслушать план Хокаге-сама.» Шикаку, всегда рассудительный, призвал всех вернуться к делу. Минато благодарно кивнул Нара за поддержку. Он поднялся, осматривая весь Совет, и заговорил твёрдо: Минато: «Наши личные чувства не должны помутнить здравый смысл. Факты таковы: Учиха Сацуки – ученица ниндзя-предателя Орочимару – самовольно покинула деревню. Узумаки…» – на миг голос его сорвался, но он продолжил, – «Узумаки Наруто покинул деревню вслед за ней. Какова бы ни была причина, оба теперь находятся вне нашей юрисдикции и могут быть рассмотрены как угроза безопасности деревни. Мы не можем оставить это просто так.» По рядам клановых глав пробежал шелест одобрения. Минато продолжил: Минато: «Как Хокаге, я принимаю следующее решение. Учиха Сацуки и Наруто Узумаки будут внесены в Книгу Бинго Конохи как отступники ранга А.» Он сделал паузу, позволяя весу этих слов улечься. Цунаде опустила голову, помрачнев – слышать официальное объявление Наруто отступником было для неё почти невыносимо. Анко прикрыла глаза, вспоминая сияющую улыбку своего ученика – теперь тот в одном списке с опасными ниндзя. Микото бессильно опустилась на стул, слёзы тихо скатывались по ее щекам. Минато (чётко): «Однако!» – голос Хокаге набрал силу. – «В обоих случаях ставится пометка: “Возвратить живыми.”» Он обвёл зал острым взглядом. Некоторые главы удивлённо подняли брови. Данзо недовольно сощурился: Данзо: «Минато, ты намерен щадить изменников? Обычно в Книге Бинго отмечают для устранения…» Минато (твёрдо перебивая): «Оба являются ценными для деревни. Учиха Сацуки – носитель редкого шарингана, и, несмотря на её проступок, я надеюсь на её возвращение и реабилитацию. Что же до Наруто…» – при имени сына голос чуть дрогнул, но Минато выдержал, – «…он наш джинчурики. Мы не имеем права рисковать, чтобы Девятихвостый оказался на свободе или, хуже, в руках Орочимару. Наруто должен быть возвращён домой живым любой ценой.» Слова Хокаге не допускали возражений. Многие согласно закивали. Хирузен тоже поднялся в поддержку: Хирузен: «Минато прав. Смерть этих двоих не принесёт Конохе ничего, кроме новых потерь. Наша цель – вернуть их назад. Это дети Листа, оступившиеся на своём пути.» Кохару (вздохнув): «Но каковы будут наши шаги? Мы отправим команду преследования? Орочимару наверняка заберёт их в своё логово…» Цунаде (решительно): «Мы уже обсудим конкретные шаги позже, после совета. Главная стратегия понятна – вернуть их живыми и постараться не допустить утечки информации.» Цунаде взглянула на Минато, и тот благодарно кивнул. Самое время перейти к последнему, но крайне важному вопросу. Минато поднял руку, привлекая внимание: Минато: «И последнее. Мы не можем позволить панике захлестнуть деревню. Факт того, что Коноха временно потеряла контроль над джинчурики Девятихвостого, должен остаться в тайне.» Глава клана Абураме Шиби тихо произнёс из своего угла: Шиби: «Скрыть подобное надолго будет трудно…» – из-под очков ничего не было видно, но голос звучал озабоченно. Хирузен шагнул вперёд: Хирузен: «Придётся. Мы с Минато уже обсудили – официальная версия для населения будет следующей: Учиха Сацуки не удалось вернуть, она в розыске. А Наруто… Наруто отправлен на секретную миссию ранга S за пределы селения.» По залу пробежал лёгкий ропот. Иноичи потер подбородок, осмысливая: Иноичи: «Хотите сказать, что мы просто скроем от людей, что случилось? Не сообщим им, что у нас больше нет джинчурики под рукой?» Хамура: «Именно. Это предотвратит возможную панику и среди жителей. Правда им ни к чему – Вполне достаточно информации, которой обладают присутствующие.» Данзо холодно добавил: Данзо: «Слухи, конечно, пойдут. Но будет легче контролировать ситуацию, если дать приемлемое объяснение. Скажем, что Наруто действительно отправился в длительную командировку или тренировку с саннином Джирайей.» Это было разумно: Джирайя, легендарный Саннин, и вправду покинул деревню недавно – можно воспользоваться его именем как прикрытием. Минато тихо вздохнул, услышав предложение Данзо, но вынужден был согласиться. Он сам думал о похожей версии. Минато: «Да. Пусть люди верят, что Наруто уехал тренироваться с Джирайей-сама. Никто не должен знать правды, кроме нас. Это – приказ.» Четвёртый обвёл взглядом каждого присутствующего, и те поочерёдно кивали. Никто из клановых глав не возражал: все понимали, насколько хрупким стало положение селения. Утечка информации о джинчурики могла обернуться вмешательством других деревень или паникой внутри деревни. Микото лишь тихо спросила, глядя прямо на Минато: Микото: «А… Кушина ? Мы тоже должны лгать ей?» Её голос звучал устало – за один день она словно постарела на десяток лет. Минато встретился с ней взглядом: Кушина Узумаки, мать Наруто. Минато (тихо, с горечью): «Кушине я расскажу правду. Она – бывший джинчурики и моя жена, она имеет право знать… Хотя это и будет самое тяжёлое из всех моих признаний.» Он опустил глаза. Представив ярость и боль Кушины, готовой ринуться сама искать сына, ему стало по-настоящему страшно. Минато: «Остальным же гражданским сообщим версию о тренировке. Прошу всех присутствующих хранить информацию в строжайшей тайне.» В зале согласно закивали. Совет близился к концу. Члены собрания выглядели подавленно, но по крайней мере был намечен план. Минато поднялся во весь рост и произнёс заключительные слова: Минато: «Итак, решение принято. Учиха Сацуки и Наруто Узумаки объявляются отступниками ранга А, с пометкой “возвратить живыми”. Их розыском займутся специальные группы АНБУ и доверенные шиноби. Обоим будет предоставлен шанс объяснить свои действия и, я надеюсь, искупить вину, когда мы их вернём. До тех пор информация о статусе Наруто как джинчурики держится в секрете. У кого-то есть возражения?» В зале стояла тишина. Никто не возразил. Многие лица выражали смесь печали и решимости. Гай тихо вытер слезу, подумав о юном Наруто, который всегда горел желанием защитить друзей – неужели именно это стремление и завело его так далеко? Асума курил сигарету, стараясь выглядеть спокойно, но даже у него дрожали пальцы. Куренай держала руку на плече плачущей Тсуми, стараясь ее немного успокоить. Минато твёрдо кивнул: Минато: «Совет окончен. Благодарю всех. Действуйте согласно принятому решению.» Главы кланов и джонины начали расходиться, негромко переговариваясь. На сердце у каждого из них лежал тяжёлый камень – впереди их ждали непростые дни. Пострадали дети многих семей, а двое самых ярких молодых ниндзя деревни – пропали в неизвестности. Цунаде задержалась у выхода, бросив взгляд на Минато: Хокаге всё ещё стоял во главе стола, опустив голову. Она видела, как сильно он старается не поддаться эмоциям, и сердце ее сжалось. Ему сейчас тяжелее всего – как лидеру и как отцу. Микото тоже остановилась у дверей. Несколько глав кланов проходили мимо неё, кто-то холодно кивал, кто-то даже избегал взгляда. Она вежливо отвечала им, но внутри была разбита. Когда толпа немного разошлась, она встретилась взглядом с Минато и тихо произнесла: Микото: «Минато… мы вернём их. Обязательно вернём.» В её глазах стояли слезы, но голос звучал с неожиданной твёрдостью. Минато сумел выдавить слабую улыбку и ответил едва слышно: Минато: «Да. Вернём.» Он не был уверен, кого убеждает этими словами – Микото, себя или всех сразу. Но он знал одно: он сделает всё, чтобы вернуть сына и спасти дочь своего друга. Когда зал Совета опустел, Минато Намикадзе позволил себе наконец расслабить спину и закрыть глаза. На миг ему показалось, будто тишина комнаты давит сильнее, чем все крики совета. Тревога за Наруто охватила его с новой силой. Где сейчас его мальчик? Жив ли? Не захватил ли его Орочимару? Или, хуже того, не потерял ли Наруто контроль над Девятихвостым вдали от деревни? Минато резко оборвал этот поток мыслей. Нет, нельзя думать о худшем. Наруто – сильный и добрый. Он верил, что сын не поддастся тьме. А значит, нужно немедленно организовать поиски, использовать все ресурсы. И параллельно – готовиться противостоять возможным внешним угрозам, если информация всплывёт. Четвёртый Хокаге подошёл к окну. Дождь постепенно стихал, оставляя после себя тяжёлый запах мокрой листвы. Город внизу погрузился во тьму ночи, лишь фонари освещали мокрые улицы. Минато посмотрел вдаль, туда, где за чёрной стеной леса скрывались бесконечные земли Страны Огня. Где-то там, во мраке, его сын и Учиха шли неизвестно куда. Минато (тихо, самому себе): «Наруто… Сацуки…» – он произнёс имена, будто надеясь, что те откликнутся из тишины. Ответом было лишь барабанящее в стекло дождевое ворчание. Минато глубоко вздохнул, снова обретая твёрдость в глазах. Эта ночь была самой тяжелой в его жизни со времён войны, но он не имел права пасть духом. Минато (твёрдо): «Мы вернём их домой. Во что бы то ни стало.» Эти слова растворились в пустом зале, как клятва. Впереди был рассвет нового дня – дня, когда Коноха начнёт жить с грузом этой тайны, а поисковые группы отправятся в путь. Тревога ещё долго будет висеть над деревней, но сейчас, по крайней мере, все знали, что делать. Минато ещё мгновение посмотрел в окно, после чего решительно развернулся. Пора было действовать – как лидеру, которому нужно спасти своих, и как отцу, которому нужно вернуть своего сына. Дверь зала совета закрылась за Четвёртым Хокаге, оставляя позади гулкое эхо тяжёлого решения, принятого этим вечером. Больничная палата. Тихий шелест шагов нарушил сонное спокойствие больничной палаты. В сумеречном свете вечера две больничные койки заняли Чоджи Акимичи и Неджи Хьюга. Оба были покрыты одеялами до пояса; повязки выглядывали из-под больничных халатов, напоминая о недавних ранах. Они уже пришли в сознание и понемногу поправлялись, но пока находились под пристальным присмотром Цунаде. Дверь приоткрылась, и в палату один за другим вошли их друзья – те, кто участвовал в недавней миссии по возвращению Сацуки. Впереди шел Шикамару, привычно сунув руки в карманы. За ним неслышно ступала Хината с опущенными глазами. Ино и Киба поддерживали друг друга морально, хотя на лицах читалась тревога. Мито с Менмой держались чуть поодаль – они выглядели напряженными. Следом вошли Рок Ли и Шино, стараясь не шуметь. Гаара, Канкуро и Темари – неожиданные союзники из Сунагакуре – замыкали процессию. Сакура и Тентен проскользнули последними и тихо прикрыли дверь. Вся компания разместилась вокруг двух коек, заполняя палату тихим присутствием. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем настенных часов и тихим гудением медицинской аппаратуры. Ино первой попыталась улыбнуться: — Чоджи, Неджи... как вы? – спросила она почти шепотом, боясь потревожить больных лишним звуком. Чоджи приподнялся чуть повыше на подушках, его лицо было бледным, но приветливым. Он постарался улыбнуться друзьям: — Бывали и лучше, – хрипловато пошутил он, голос ещё слабый. – Но, честно говоря, рад вас всех видеть... Спасибо, что заглянули. Неджи молча кивнул в знак поддержки слов друга. Его белые глаза скользнули по собравшимся, задержавшись на каждом. В их глубине пряталась буря эмоций, хотя снаружи Неджи сохранял спокойствие. Наконец Неджи тихо произнес: — Мы... справились с миссией? Сацуки удалось вернуть? – Его вопрос повис в воздухе, и в палате стало еще тише. Шикамару опустил голову, услышав вопрос о Сацуки. Остальные переглянулись с мрачными лицами. Шикамару вздохнул, вынимая руку из кармана и нервно почесывая затылок: — Мм... нет. Сацуки ушла. Нам не удалось её остановить... – проговорил он устало. В его голосе слышалась горечь провала. По выражению лиц Чоджи и Неджи стало понятно, что в глубине души они ожидали такой ответ, но всё равно надеялись на чудо. Чоджи сжал кулаки на одеяле, а Неджи прикрыл глаза на мгновение, пытаясь принять неудачу. — Я понимаю... – прошептал Неджи, и в его тихом голосе мелькнула боль. Они рисковали жизнями ради подруги, но всё оказалось тщетно. Повисло тягостное молчание. Никто не спешил нарушать его – казалось, все боялись задавать следующий вопрос. Наконец Чоджи оглядел друзей и, не увидев знакомой светлой шевелюры среди них, осторожно спросил: — А... Наруто? Он в порядке? Почему его не видно? – Чоджи беспокойно огляделся, словно надеялся, что Наруто спрятался где-то за спинами остальных. У многих при этих словах напряглись плечи. Ино опустила глаза, Хината тоже потупилась, её губы задрожали. Шикамару сжал челюсти и отвёл взгляд в сторону. Никто не решался заговорить. Мито и Менма обменялись быстрыми взглядами; лицо Менмы окаменело, а Мито нахмурилась, глядя в пол. Неджи внимательно посмотрел на Шикамару: ему сразу не понравилась реакция друзей. Сердце неприятно сжалось от дурного предчувствия. Спокойным, но настойчивым тоном он задал то, что все боялись произнести: — Что с Наруто? Где он? Шикамару посмотрел Неджи прямо в глаза. Обычно ленивый и невозмутимый, сейчас он выглядел мрачнее тучи. Склонив голову, Шикамару ответил глухо: — Наруто... ушёл из деревни. Слова повисли в воздухе, грозовые и непреложные. В полном молчании было слышно, как Хината резко вдохнула. Сакура прижала руку ко рту. Рок Ли стиснул кулаки, потрясённый не меньше остальных. В глазах Чоджи мелькнуло недоумение: он будто не сразу понял смысл сказанного. Чоджи растерянно переспросил: — Ушёл... из деревни? Как... как ушёл? – Он искренне не мог поверить, что Наруто, их друг, мог просто взять и пропасть. Ино, почувствовав комок в горле, тихо пояснила: — Наруто сбежал, Чоджи. Во время миссии он... Он покинул Коноху без разрешения. Ино с трудом подобрала слова – на губах слово "сбежал" прозвучало непривычно и горько. Чоджи побледнел еще сильнее и откинулся на подушку, потрясённый. Неджи нахмурился, его взгляд опустился на простыню, которую он машинально сжимал в пальцах. Казалось, он пытается осмыслить услышанное. Палата наполнилась гнетущей тишиной. Каждый из присутствующих переживал новость по-своему, эмоции вихрем проносились в их сердцах: шок, печаль, злость, непонимание, чувство вины. В приглушенном свете лица друзей казались усталыми и потухшими. Первым тишину нарушил Киба. Его брови сдвинулись, кулаки дрожали. Он наклонился вперед, стараясь сдерживать голос, но возмущение ясно звучало даже в шепоте: — Как он мог просто сбежать?! После всего... – Киба покачал головой, не находя слов. – Это же... предательство, разве нет? Слово предательство повисло тяжёлым обвинением. Хината вздрогнула, услышав его, будто её физически ранили. Хината быстро заговорила, ее голос дрожал от подавляемых эмоций: — Н-нельзя так говорить... Наруто-кун не предатель... – Она сжала руки у груди, стараясь удержать слёзы. Её белые глаза заблестели. – Он... должно быть, была причина... Киба открыл было рот, собираясь возразить, но встретился взглядом с Хинатой и осёкся. В её обычно мягком взгляде сейчас читалась такая отчаянная боль и укор, что Киба опустил глаза, прикусив губу. Он понимал, что задел чувства подруги, которая, как он знал, глубоко привязана к Наруто. Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дыхания нескольких человек. Менма стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел куда-то в сторону. На его лице боролись противоречивые чувства – то ли гнев, то ли растерянность. Наконец он хрипло бросил, не поднимая глаз: — Да что вы все оправдываете его? Сбежал – значит сбежал. Вы же слышали Кибу, это и есть предательство. Он нас бросил. Менма говорил тихо, но в каждом слове звенело напряжение. Его слова повисли в воздухе, холодные и колючие. Несколько человек бросили на него недовольные взгляды. Темари прищурилась и спокойно, но твердо возразила: — Остынь. Ситуация не такая однозначная. Наруто не из тех, кто бросает друзей без причины. Менма фыркнул, продолжая хмуро смотреть в пол. Менма выпустил сквозь зубы, стараясь не повышать голос: — Все причины мира не оправдывают того, что он сделал. Я, например, не понимаю, чего ему не хватало? – Последние слова сорвались чуть громче, чем следовало, и эхом отразились от стен. – У него были вы, деревня... Гаара, молчавший до этого момента, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал неожиданно ясно в тишине – низкий и спокойный: — У него не было самого важного. – Гаара перевел взгляд своих бледно-зеленых глаз на Менму. – Понимания и принятия. Менма на секунду встретился с пронзительным взглядом Гаары и замолк. В палате все обернулись к сыну казекаге – бывшему одиночке, который как никто понимал Наруто. Гаара говорил медленно, тщательно подбирая слова: — Я был одинок многие годы. Меня ненавидели и боялись все вокруг... – он отвёл взгляд, вспоминая своё прошлое. Темари и Канкуро бросили на брата короткий тревожный взгляд, но Гаара продолжал ровным, тихим голосом: – Я думал, что это никогда не изменится, пока Наруто не протянул мне руку. Он спас меня от тьмы, потому что понимал, через что я прохожу. Гаара снова посмотрел на Менму, а затем скользнул взглядом по остальным: — Но кто протянул руку Наруто, когда он тонул во тьме? Кто из вас по-настоящему понимал его боль? Эти слова повисли обвиняющим молчанием. Менма отвернулся, стискивая кулаки так, что костяшки побелели. Мито нервно теребила край своей юбки, опустив глаза. Киба нахмурился и горько вздохнул. Остальные тоже чувствовали горечь – правда слов Гаары ударила в самое сердце. Хината не выдержала: по её щеке скатилась слеза. Хината тихо всхлипнула, прикрывая глаза: — Я... должна была заметить, как ему плохо... – прошептала она, голос сорвался. – Он всегда улыбался нам, даже когда был ранен душой. А я... я лишь восхищалась им издалека и ничего не сделала, чтобы помочь... Хината закрыла лицо дрожащими руками. Ино тут же обняла её за плечи, прижимая к себе, и Сакура подошла с другой стороны, поглаживая Хинату по спине в попытке успокоить. В глазах самой Сакуры блестели слёзы сочувствия. — Не вини себя, Хината, – мягко сказала Сакура, хоть её собственный голос дрожал. – Мы все не заметили... Шикамару, все это время хранивший молчание, наконец выдохнул и привалился спиной к стене. Его острый ум уже складывал картину произошедшего, и от этого на душе у него становилось всё тяжелее. Он устало провёл рукой по лицу: — Чёрт... Какая же досада... – прошептал он тихо, глядя в потолок. – Ведь признаки были. Я вспоминаю сейчас: перед миссией Наруто выглядел как-то... иначе. Слишком спокойным, словно принял трудное решение. Он словно попрощаться пришёл, когда мы собирались в путь. Шикамару закрыл глаза, помрачнев. Остальные слушали его затаив дыхание. Шикамару продолжил, глядя теперь перед собой в одну точку: — Он тогда стоял немного в стороне... Помню, я ещё подумал, что он удивительно тихий в тот день. Обычно Наруто полон энергии, рвётся в бой. А тут – сосредоточенный, хмурый. И улыбка у него была какая-то... грустная, будто прощальная. Шикамару покачал головой, осознавая: — Я должен был понять… Но я был так занят планом по возвращению Сацуки, что не придал значения. Каким же идиотом я был... – В голосе Шикамару звучало неподдельное самоуничижение. Ему, гениальному стратегу, не удалось предугадать ход близкого друга, и от этого на душе у него было тяжело. Темари внимательно смотрела на Шикамару. Она впервые видела его таким подавленным. Темари сделала шаг ближе и тихо, но уверенно заговорила: — Перестань, Шикамару. – Она взглянула ему прямо в глаза. – Ты не мог этого знать. Никто из нас не ожидал, что Наруто, из всех людей, пойдет на такое. Он всегда был самым надежным... самым преданным из вас. — Верно, – глухо отозвался Рок Ли, опустив голову. Его обычно горящие энтузиазмом глаза сейчас были наполнены печалью и решимостью. – Наруто-кун — образец верности своему пути ниндзя. Если он покинул деревню, значит, на то была очень веская причина. Он никогда не отвернулся бы от своих товарищей без страшной боли в сердце. Ли говорил негромко, но каждому присутствующему было слышно, как дрожит его голос от сдерживаемых эмоций. Тентен, стоявшая рядом, тихонько коснулась его руки, напоминая сдерживаться – всё же они были в больнице. Ли кивнул ей, глубоко вдохнув, и продолжил уже тише, но не менее решительно: — Как только я оправлюсь, я обязательно отправлюсь на поиски Наруто. Я не оставлю друга в беде. — Я с тобой, Ли, – неожиданно твёрдо произнесла Тентен, вскидывая подбородок. – Мы все, – она обвела взглядом остальных, – не можем просто сидеть и ждать. Слова Ли и Тентен нашли отклик. Шино, стоявший немного в стороне, тихо поделился своими мыслями: — Наруто... он всегда помогал нам чувствовать себя командой. – Голос Шино был почти шёпотом, но в тишине палаты его расслышали. – Помню, на экзамене чунинов многие видели во мне всего лишь члена клана Абураме, держались настороженно... А Наруто общался со мной просто как с другом. Ему было всё равно, из какого я клана, он... ценил каждого. Шино опустил голову, спрятав глаза за бликом очков. — А мы... смогли ли мы показать, что ценим его? – коротко спросил он, и в этом вопросе скрывалась боль. Никто не решался ответить, потому что каждому в глубине души казалось: нет, не смогли. Канкуро, до сих пор молчавший, тяжело вздохнул и нарушил паузу: — Знаете, когда-то я думал, что привязанность – слабость. – Он покосился на брата, вспоминая, каким Гаара был прежде. – Но Наруто доказал обратное. Без него наш брат... – Канкуро запнулся, но быстро продолжил, – наш брат не стоял бы сейчас здесь, вместе с нами, как друг. Канкуро обвел взглядом комнату: — Мы сами увидели, как Наруто способен понимать чужую боль. И это при том, что его собственную боль почти никто не понимал. – Он покачал головой, хмурясь. – Такой человек не станет просто так отворачиваться от своих. Темари с теплотой посмотрела на Канкуро, затем на остальных: — Канкуро прав. Наруто заслужил наше доверие. Если он ушёл, значит, посчитал, что так будет лучше для всех... или для кого-то конкретно. Может, он хотел защитить нас от чего-то. — Защитить? – переспросила Сакура, смахивая слезу с ресниц. – От чего же? Темари немного помолчала, не желая лишний раз пугать ребят, но решилась озвучить опасения: — От себя… Или от опасности, которая может прийти за ним. Он ведь джинчурики Девятихвостого. Возможно, Наруто решил, что вдали от деревни никто из вас не пострадает, если за ним явятся враги. При этих словах некоторые переглянулись. Мысль о том, что Наруто ушёл, чтобы отвлечь потенциальную угрозу от друзей и семьи, была болезненной, но вполне в его духе. Гаара медленно кивнул, соглашаясь с доводом Темари: — Я тоже об этом подумал. Возможно, он чувствовал, что в деревне к нему относятся с недоверием, Наруто всегда стремился защищать тех, кто ему дорог... даже ценой своего счастья. Менма, не выдержав, обернулся к говорящим. Его глаза метали искры, но голос оставался тихим, хоть и надломленным: — Какой смысл в этой жертве? Если он думал, что делает нам лучше, почему он нам ничего не сказал?! – Слова Менмы сорвались горьким шёпотом. В них слышалось не только негодование, но и что-то похожее на боль. – Можно же было... можно было найти другой выход. Мито опустила голову, слушая раздирающую душу интонацию брата. Она знала, что Менма никогда не любил Наруто и относился к нему холодно, даже презрительно. Но сейчас в каждом его слове сквозила обида – возможно, и на самого себя. Мито не выдержала: — Менма... – тихо окликнула она брата. Он бросил короткий взгляд на её лицо – на щеках Мито блестели две тонкие дорожки слёз. – Мы... мы тоже виноваты. Менма хотел было возразить, но Мито покачала головой, собираясь с духом: — Да, виноваты, – повторила она, и голос её дрогнул. – Мы с тобой... никогда не были ему друзьями. Никогда не пытались им стать. — Мито... – хрипло пробормотал Менма, но сестра продолжала, слова лились горячим шёпотом: — Мы насмехались над ним, сторонились его. Считали себя лучше. – Мито сжала ладони так сильно, что ногти вонзились в кожу. В палате все настороженно следили за диалогом близнецов. Менма молчал, не зная, что сказать. Его гордость боролась с растущим чувством вины. Мито тихо закончила, вытирая слёзы: — Он проявил к нам милосердие и заботу, а мы... даже не извинились как следует. И теперь у нас, возможно, не будет шанса... Мито прикусила губу, не договорив. Повисла тяжёлая пауза. Многие невольно подумали о том же – шанс сказать Наруто всё, что не успели, может быть упущен. Наконец Гаара, до сих пор молчавший подал голос. В его зелёных глазах появилась твёрдость: — Наруто изменил меня, вы все это знаете. — Голос Гаары был низким, но полным решимости, и все обернулись к нему. — Когда-то я был слеп из-за своей ненависти и одиночества... Наруто показал мне, что можно изменить свою судьбу. Он помог мне выбраться из тени. Если бы не Наруто... — Гаара на мгновение замолчал, подбирая слова, — я бы так и остался пленником своих страхов. Гаара глубоко вздохнул, опуская взгляд: — И вот теперь он сам оказался в тени одиночества. А я... — его голос едва дрогнул, — я лежал здесь, бессильный что-либо сделать. Мы все в долгу перед ним. Я в долгу. И я готов сделать всё, чтобы вернуть Наруто домой. Слова Гаары, искренние и сильные, произвели впечатление на присутствующих. Шикамару отлепился от стены и выпрямился. Он обвел взглядом друзей – разных, непохожих, но сейчас единых в чувствах. Его обычно прищуренные глаза горели решимостью: — Гаара прав. Мы все что-то должны Наруто. Каждый из нас, – он кивнул на слова Шино, – получил от него поддержку, дружбу, веру. А кто-то и спасение... – Шикамару перевёл взгляд на Гаару, давая понять, что говорит и о нём тоже. Гаара стоял в тени, слушая разговоры. Шикамару продолжил: — Поэтому сдаваться мы не имеем права. Я не знаю, где сейчас Наруто и что с ним, но... – он глубоко вдохнул, – я знаю, что мы обязаны понять его и помочь, если сможем. Даже если придётся тащить этого упрямца обратно за шкирку – мы должны будем это сделать. Точно так же, как хотели вытащить Сацуки. При имени Сацуки некоторые горько усмехнулись – та попытка не увенчалась успехом. Но сейчас было решительно настроенное молчание: никто не спорил с Шикамару. Гаара сделал шаг вперёд, привлекая к себе внимание: — Деревне Листа не нужно в одиночку искать Наруто, – спокойно произнёс он. – Песок ваш союзник. Я попрошу направить своих людей на поиски, когда вернусь. И сам буду искать, насколько смогу. Темари и Канкуро дружно кивнули: поддержка их брата была для них безусловной. Темари добавила: — Мы с радостью поможем. Наруто завоевал уважение селения Песка. Мы не забудем его доброту к Гааре. Услышав такое, Шикамару с благодарностью посмотрел на Темари и Гаару: — Спасибо... Это действительно помогло бы, – тихо сказал он, и тень облегчения скользнула по лицу стратега. Ему, как и остальным, было немного легче от осознания, что они не одни в своем стремлении вернуть товарища. Ино нежно поглаживала волосы Хинаты, которая наконец отняла ладони от лица. Глаза Хинаты были красными, но она уже взяла себя в руки. Хината подняла взгляд на друзей, её голос был тихим, полным чувства: — Давайте пообещаем... пообещаем, что вернём Наруто, – сказала она, и в её словах звучала неожиданная твёрдость. – Что бы ни случилось, мы не отвернёмся от него. Рок Ли одобрительно кивнул, выпрямившись во весь рост. Ли поднял большой палец и, сдерживая привычный порыв выкрикнуть громкий лозунг, горячо прошептал: — Клянусь своей честью, мы вернём нашего друга! Дух юности поможет нам преодолеть любые преграды на этом пути. Тентен слегка улыбнулась впервые за вечер – пыл Ли, даже приглушенный, заразительно действовал на всех. Киба устало потер лицо рукой и выдохнул: — Чёрт... Конечно вернём. Никакой он не предатель... Это я сгоряча брякнул. – Киба покосился на Хинату извиняющимся взглядом. – Прости, Хината. Просто... я был зол и растерян. Хината робко кивнула ему, принимая извинения. Шино тихо добавил: — Каждый может оступиться. Главное, что мы понимаем: Наруто остаётся нашим товарищем. Пока мы верим в него, он не потерян для деревни. Ино, всё ещё стоявшая рядом с Хинатой, вытерла уголки глаз и поддержала: — Да... Мы вернём его, во что бы то ни стало. Он столько раз спасал нас – теперь наш черёд помочь ему. Мито негромко вставила, опустив глаза: — Я... я тоже готова помочь. – Её голос дрогнул, но она продолжила, глядя на ребят: – Пусть раньше мы не были близки... но я вижу теперь, каким человеком был Наруто. Мне жаль, что я этого не понимала. Поэтому, если будет возможность всё исправить... я приложу все силы. Менма мельком взглянул на сестру, удивившись её словам. Мито говорила искренне, и Менма вдруг почувствовал, что остался единственным, кто держится за прежнюю злость. Он опустил голову. В груди неприятно саднило. Менма выдохнул и нехотя пробормотал: — …Ладно. Если уж все вы… – Он запнулся, затем тихо, почти неслышно произнес: – Я не верю, что мы сможем его уговорить вернуться. Но... я не стану мешать. И... – Менма сделал паузу, собираясь с духом, – если представится шанс... помогу тоже. Это признание далось ему нелегко. Шикамару с одобрением кивнул Менме, а Мито благодарно и грустно улыбнулась брату. Друзья понимали: для гордого Менмы такой шаг – уже много. Ненадолго воцарилась тишина. Где-то за окном пропела ночная птица. Цунаде не появлялась, но наверняка знала о визите – просто позволила молодёжи выплеснуть эмоции. Больничные стены стали свидетелями рождения новой решимости. Чоджи, до этого молчавший, вдруг негромко произнес, обращаясь ко всем: — Вам нужно набраться сил... Всем нам. – Он слабо улыбнулся, стараясь подбодрить друзей, хоть сам был опустошён. – Мы... мы сможем найти Наруто, когда придём в себя. — Верно, – поддержал его Неджи, откидываясь на подушки с усталым видом, но горящими глазами. – Когда наши раны затянутся, мы станем еще сильнее. И тогда никакие трудности нас не остановят. Его попытка добавить каплю оптимизма удалась – несколько человек слабо улыбнулись. Шикамару расслабил плечи, тяжесть на сердце чуть отступила, уступая место тихой надежде. Друзья стали потихоньку расходиться вокруг коек, обмениваясь неслышными словами поддержки. Ино поправила Чоджи одеяло и тихо сказала ему что-то ободряющее, на что тот кивнул. Тентен удостоверилась, что Неджи удобно устроен, и с облегчением заметила, что тот выглядит спокойнее. Шикамару, проходя мимо Хинаты, мягко коснулся её плеча: — Держись, Хината. Мы обязательно вернём его. Хината храбро кивнула, утирая с лица последние слёзы. Подошла медсестра и негромко объявила, что время посещения заканчивается. Посетители стали собираться уходить. В палате вновь воцарилась тишина, на этот раз уже не такая гнетущая, а скорей выжидательная. Последними к выходу направились Шикамару и Гаара. Шикамару обернулся на пороге, окинул взглядом Чоджи и Неджи: — Отдыхайте. Вы нам нужны здоровыми. Скоро, думаю, будет новая задача... – Он не договорил, но все поняли, что имеет он в виду. Неджи чуть приподнял руку, приветствуя друзей: — Будем ждать вас. И... спасибо, что пришли. Чоджи улыбнулся всем так тепло, как только мог: — Спасибо, ребята. Берегите себя. Друзья по одному выходили в коридор, оборачиваясь напоследок. Хината задержалась у двери чуть дольше других. Сердце её сжалось, но она заставила себя выпрямиться. Хината тихо произнесла, будто Наруто мог её слышать: — Наруто-кун... Мы будем ждать тебя. Все будем ждать. Она прижала ладони к груди, собирая мужество, и вышла вслед за остальными. Дверь тихо закрылась, и палата снова осталась наедине с мерным тиканьем часов. Здесь еще витал дух пережитых эмоций, но вместе с ним – тень надежды. В эту ночь каждый из молодых шиноби уснул с твёрдым решением в сердце: что бы ни случилось, они не оставят попыток понять и вернуть друга. Юны годами, они повзрослели сердцем – боль и лишения научили их ценить дорогих людей. И хотя впереди их ждали трудности, сейчас они были едины как никогда. А значит, надежда была жива.