All I want is you

Яркий овал луны освещал просторы Зедии, не давая ей погрузиться во тьму. Жизнь в эту ночь у лунных эльфов кипела, как никогда во время обычных ночей - Луна дарила им силу, какой многие частенько завидовали, а некоторые - боялись, как огня, правда, холодного, как и сама Луна. Люминесцентные растения по одному разгорались все ярче, окрашивая землю и близлежащие дома в самые разные оттенки палитры опытного художника, решившего поэкспериментировать с красками, создавая нечто совершенно новое и необычайно прекрасное. Сама по себе ночь полнолуния являлась волшебным, невероятно красивым и (в мире лунных эльфов не без этого) в своем роде загадочным событием, а уж для двух эльфов, решивших скрепить свои жизни - и вовсе судьбоносное. Словно для них звёзд на небе было несчесть - более ярких или почти невидных на темном небесном полотне, словно облитом чернилами, маленьких или больших, словно это и не звёзды вовсе, а ночные птицы, парящие вдалеке. И для Рунаана, и для Этари эта ночь выдалась одной из самых нервных. Что кузнец, что воин беспокоились о том, не торопятся ли с выбором, не слишком ли скоро наступает новый этап в их отношениях, связывающий их ещё теснее. Всё-таки эльфийская свадьба - это не человеческая, которая может быть по два, а то и больше раза. Эльфийская свадьба - этакий священный ритуал, единение любящих душ и сердец. Сколько празднеств повидала Луна, на скольких свадьбах она была немой свидетельницей - такого числа не существовало в природе, но каждая из них была по-своему неповторимой и достойной внимания небесных светил. Именно поэтому лунные эльфы всегда тщательно взвешивали, действительно ли хотят провести остаток своего существования с тем эльфом, с которым заключают брачный договор. Действительно ли им хуже порознь, правда ли, что они не могли увидеть лучшее будущее с кем-то ещё? Рунаан и Этари не сомневались в этом. Но даже у лунных эльфов полностью эмоции никогда не пропадали и они, естественно, нервничали, позволяя опасениям и вопросам закрадываться через заострённые уши в голову, пусть и выражали каждый их по-своему. Кузнец был как никогда молчалив и старался избегать Рунаана, отправляясь к излюбленному им фонтану, выискивая уединения, а ассасин, в свою очередь, наоборот, был более энергичным и пытался найти любые прорехи и дыры в организации праздника, отчего был невыносим. Везде ему виделось что-то несовершенное и незавершенное. По его мнению, всё должно было быть безукоризненно, всё-таки чрезвычайно особенный день им предстоит. Но рано или поздно и лодка доплывает до другого берега, и становится поздно что-либо менять. Это доходит до Рунаана тогда, когда Тиадрин утащила Этари поговорить "о чем-то важном" и эльф увидел его в следующий раз лишь в ночь свадьбы. Тогда, когда он, начиная уже выносить свои эмоции на поверхность, на лицо, нервничая, ожидал его у лунного алтаря, где свет луны, приломляемый лунными опалами, заливал поляну, наполняя её волшебством. Когда увидел Этари в фиолетово-белых одеждах. Кузнец чуть ли не сиял в них, притягивая на себя всё окружающее внимание и весь свет, что только был у ночного светила. Он почти бесшумно шел по ступенькам, за спиной шуршала белоснежная накидка, повторяющая пройденный путь эльфа. Казалось, словно Этари плавно плыл по воздуху, похожий на немногословный дух, который пропадет, если помахать рукой перед собой. Мягкая фиолетовая ткань на кузнеце, как и салатовато-белая - на ассасине, кое-где словно сотканная из чистого света, красиво обрамляла их тела. И пусть этот миг не сможет продлиться долго, для Рунаана он был чуть ли не вечностью, которой вполне хватало, чтобы насладиться красотой своего будущего мужа. И наконец, когда они оба стояли у алтаря, никто из них не мог отвести от эльфа, стоящего напротив, взгляда, когда эльфы были так близко, пока их руки обвязывали тонкой, но длинной и крепкой, полоской золотого шёлка, легко извивающейся змеёй между их ладоней, связывая их навеки невидимой нитью. Оба эльфа чувствовали, что они - части друг друга. По венам текла кровь, вместо железа состоящая из нежности, преданности и вселенской любви. Вслух и Этари, и Рунаан, сказали всё, что требовалось высказать во время церемонии, даже кое-где больше, чем нужно было: где-то более развернуто и эмоционально, чем кто-либо говорил (по крайней мере их уверяли в этом позже), отчего Тиадрин, смахнув несколько слезинок из глаз, с нежностью поцеловала Лейна в щёку, а где-то настолько тихо, что никому, кроме эльфа напротив, не было суждено услышать произнесённое. Они приносили клятвы. И пусть стиль многих был позаимствован (нагло украден) из человеческих книг, из уст лунных эльфов они звучали, словно первородные, словно именно они и были прародителями этих, уже ставших традиционными, клятв. И как только они ощутили, как завязалась ткань на руках, скрепляя их священными узами брака, они поцеловались. Громкие крики, пусть и немногочисленных, но празднующих отошли на второй план, были только они, разодетые в одежды мягких тонов, тёплые губы и мысли. В ту секунду каждый из эльфов принес ещё одну клятву, удивительным образом совпавшей в их головах своей формулировкой. Клятва любить самому и беречь чужую любовь, защищая её всеми средствами. И несмотря на то, что Рунаан и Этари рассчитывали, что это беззвучное обещание останется таковым навсегда, а в итоге не учли, что, будучи лунными эльфами, Луна имеет большое влияние на их жизни и силы. Вот и снова она, будучи свидетельницей их свадьбы в эту ночь, закрепила наспех созданный контракт, добавляя это обещание в обязанности двух эльфов. Это не так важно. Главное, что они сами знают и помнят о данном обещании, которое постараются выполнить всеми силами.