All I want is you

У Этари всегда было много желаний. В основном те касались непосредственно работы с металлом, но позже перенеслись и на другую плоскость, имевшую громкое название, которым так часто раскидываются попусту – любовь. Встретив Рунаана, в голове воцарялся белый шум, а спустя пару секунд после начала разговора ноги становились какими-то ватными, мешая стоять прямо. Но с этим эльф ещё смог справиться, уследить, нормализовать, благо с контролем себя у того проблем не водилось, а вот справиться с постоянным наплывом потаенных желаний и порывов оказалось жить куда труднее. С каждым днем ему хотелось пообщаться с Рунааном подольше, в надежде на то, что сможет таким образом узнать ещё больше о нем. Все больше душа требовала творить то, чего не делал раньше, лишь бы удивить эльфа. Он, методом проб, ошибок и переведенного металла научился выковывать фигурки, преподнося ему на каждый день рождения. Но кем же был бы Этари, если бы остановился? Его мысленные желания пошли извилистыми путями, как проходы в Зедию, куда дальше и глубже. Ему всё больше делалось чаще дотронуться до ассасина, ощутить тепло его кожи и прохладу рогов, не настолько быстро нагревающихся, как всё остальное тело, тоже вызывающее у Этари лишь те мысли и желания, от которых эльфа бросало то в жар, то наоборот, обливало холодным потом от нарастающей неловкости. Хотелось ощутить руки Рунаана в волосах и его губы на своих, разжигающие еле видное пламя, прежде словно затушенное дождём. Этари искренне хотелось понять, каково это – любить и получать взамен такую же привязанность, ощутить, как шёлковые цветы распускаются внутри, покрывая все жизнеспособные органы, при этом не принося за собой никакой беды. И насколько же сильным было его удивление, когда это оказалось взаимным. Второй стороне тоже вечно хотелось его порадовать, об этом свидетельствовали тонны прочитанных книг для составления стихов и выброшенные в урну неудавшиеся черновики. И эта мысль согревала его всё то время, особенно тогда, когда они лишь привыкали друг к другу, к тому, что не должны скрываться за тупыми отговорками и спинами лунохвостов, боясь быть замеченными за рассматриванием другого эльфа. Так получалось, что у Этари всегда было много желаний и те почти всегда сбывались. Его силами или чужими – не важно, суть в том, что даже самые потаенные, тихие и уже давным давно позабытые со временем желания воплощались в реальность. Так и с желаниями о Рунаане: Этари не пришлось убивать живые цветы внутри собственного тела, позволяя им распуститься во весь рост. Кузнец мог обнять своего любимого тогда, когда захотелось бы, подкравшись сзади, мысленно благодаря всех богов неба за то, что желания исполняются. Большинство не верят в то, что желания могут исполняться. Они специально загадывают то, что принципиально зависит от них, а потом ещё и глубоко обижаются на жизнь за то, что их же просьбы, порой даже не озвученные, а небрежно брошенные вслед звёздам, игриво помахавшим жаждувшим хвостом, не сбылись. Этари, конечно, старался не входить в эту категорию. Многое он выполнял собственными силами, упорно трудясь и заливаясь горячим потом, но не желая останавливаться, пока не исполнит всё, что планировал. Он не обижался. Досадовал, да, но куда больше благодарил. Благодарил за предоставленные шансы быть с Рунааном и его самого. Сам того не зная, Этари когда-то гадал, сможет ли найти кого-то, кого любил бы так сильно, что смог бы доверить сердце. И желание сбылось. Самое тайное, мимолетное и, как показалось бы на первый взгляд, не самое серьёзное, отправленное ночному потолку перед сном, оказалось самым лучшим, какое только могло сбыться. И Этари был счастлив, что по отношению к нему боги были хотя бы иногда благосклонны, раз послали ассасина, преисполненного верой своему делу, храбростью и бережностью, проявляющейся не так уж часто и сильно.