Тепло твоей кожи

— Что… ты… сказала?! — ошеломлённо смотря на Сашу, процедил Конни. — Я простила её, — тихо ответила Браус, окинув взглядом друзей, находившихся в комнате. С того рокового дня, когда девушка получила пулю в живот, прошла неделя, рана потихоньку затягивалась, боль утихала. Однажды вечером, после того, как Жан проведал подругу в медкорпусе, Браус решила посидеть у окна, понаблюдать, как заходит солнце, как товарищи внизу оживленно беседуют, тренируются или просто наслаждаются спокойной минуткой. Стук в дверь прервал её размышления, и перед взором Саши предстала Габи — та самая девочка, которая выстрелила в неё. Габи нерешительно вошла и, подойдя к Браус, упала на колени и зарыдала. «Прошу, прости меня. Я так сильно ошибалась… Вы никакие не демоны, вы такие же люди, как и мы. Не могу перестать думать о том, что, если бы ты тогда умерла. Пожалуйста, прости… Прости… Мне так жаль… Я… Я не знаю, что на меня нашло…» Именно в тот момент Саша увидела бедного маленького ребенка, которой манипулировали и обманывали всё это время, увидела её искреннее раскаяние и сожаление, и просто не смогла больше держать зло и обиду. Девушке стало жаль Габи, Браус присела рядом с ней и молча обняла, прижимая к себе настолько сильно, насколько могла, поглаживая по волосам. «Ты не виновата, милая…» — Ты с ума сошла?! Из-за этой твари ты чуть не погибла, она сделала это намеренно! Неужели до тебя совсем не доходит?! — Спрингер схватил девушку чуть ниже плеча, сильно сжимая кисть, из-за чего на его руке вылезли вены. — Конни! Мне больно! — вскрикнула Браус, пытаясь выбраться из хватки. — Отпусти её! — перепугавшись, поспешил на помощь Жан, расцепляя пальцы юноши и высвобождая руку девушки, заслоняя собой. — Это её выбор, чего ты так взъелся? — Кирштейн строго смотрел в глаза друга, пытаясь не дать ему снова вцепиться в Сашу. — Да как такое можно простить?! Из-за неё. Саша. Могла. Умереть! Она бы уже не стояла здесь! — намеренно раздельно и чётко произнёс Спрингер, прожигая взглядом Жана. — Конни, она всего-лишь ребёнок, которому промыли мозги… — попыталась объяснить девушка, смотря на друга из-за широкой спины Кирштейна, поглаживая руку, которая жутко щипала и горела. — Габи уже сто раз пожалела о том, что сделала, и попросила прощения, она лишь жертва… — Это ничего не меняет, — отрезал он и отвернулся, взявшись за голову. — А-ай, что б вас!.. — Конни, пожалуйста, пойми, — Браус выскочила из-за спины Жана и протянула руку к другу, пытаясь развернуть его за плечо. Спрингер с размахом повернулся, ударив девушку по животу, отчего та согнулась и закашлялась, хватая ртом воздух. Юноша с ужасом отпрянул и посмотрел на свою руку. — Саша… Прости, я не хотел… Я правда случайно… — он попытался помочь подруге подняться, но путь ему преградил Кирштейн, выставив вперёд руку. — Не надо, ты уже достаточно сделал, — он с разочарованием посмотрел на Конни и повернулся к Саше, наклонившись. — Ты как? Дай, посмотрю, — Жан осмотрел её подбородок и, не обнаружив следа крови от кашля, перевел взгляд на живот, положив руку на его забинтованную часть. Не увидев и не ощутив крови, он облегчённо выдохнул и приобнял девушку за поясницу, слегка подталкивая её к выходу. — Жан, я… Правда… — пытался начать Конни, но Кирштейн лишь махнул рукой. — Я понимаю, что ты не специально, но лучше уведу её, пока вы окончательно не разругались. Конни лишь молча проводил их взглядом, ужасно виня себя за то, что натворил, боясь, что Саша не сможет простить этого поступка. Они ушли в соседнюю комнату, небольшую по размерам. Свет в ней исходил лишь от камина, шторы были завешены, из-за чего создавалась немного мрачная, но уютная атмосфера, отражающая состояние друзей. Когда Жан пропустил девушку вперёд и закрыл за собой дверь, он услышал тихие всхлипы, исходившие от Браус. Она стояла к нему спиной, закрывая лицо руками, периодически вздрагивая, подавляя плач. — Саш… Ты чего? — Кирштейн коснулся её плеча. — Что-то болит? Неожиданно для него девушка развернулась и прижалась к груди юноши, сжимая в объятиях, рыдая в плечо. Жан обнял её в ответ, поглаживая по голове, прислонившись щекой к макушке Саши. Он понимал, что ей, действительно, больно, но не физически. Браус всегда ненавидела сильные ссоры, особенно с Конни, которого, фактически, считала своим братом. И сейчас, когда Спрингер не смог ничего понять, её сердце просто разрывалось от боли, девушка буквально ощущала какое-то предательство. — За что он так..? — она, сильно всхлипывая, продолжала сжимать Жана, пытаясь укрыться от пожирающей боли. — Он просто тебя очень любит, — тихо произнес Кирштейн, — и сильно испугался, когда в тебя выстрелили. Ему сейчас сложно понять и смириться с тем, что ты сказала, но Конни одумается, я уверен. — Да, я понимаю… — пробормотала девушка. Немного подумав, он продолжил. — Я тоже тебя люблю и тоже тогда ужасно испугался. Браус ненадолго затихла и, утерев рукавом слёзы, уставилась на Жана. — Ты никогда раньше мне этого не говорил… — Не было подходящего момента, — ласково улыбнулся юноша. Взгляд мимолетно скользнул по губам Саши, а затем вернулся к её глазам. Несколько мгновений они молча стояли в объятиях друг друга, не отрываясь смотря в глаза. Браус вдруг пару секунд о чем-то подумала, но всё же ничего не сделала. — Как рука? Покажешь? — сам не зная зачем, спросил Кирштейн, хотя уже начал поднимать рукав футболки девушки. Увидев красно-синие следы от пальцев Конни, он выдохнул и нежно провел ладонью по пострадавшему месту. — Мне жаль, что всё так вышло… — Ерунда, — прошеплата Саша, не отрывая глаз от Жана. — Это пройдёт… Кирштейн, всё ещё обнимая девушку, коснулся её волос, пропустив их сквозь пальцы, затем нежно провел по шее Саши, погладил по щеке. Юноша смотрел как-то по особенному, как не было никогда до этого. — Жан… Что ты делаешь? — прошептала она, пытаясь понять, к чему эта нежность с его стороны. — Я просто… Понимаешь, в тот день я так испугался, что потеряю тебя… — Кирштейн снова погладил волосы Браус и коснулся шеи. — Мне приятно ощущать тепло твоей кожи, потому что я осознал, что мог не почувствовать его снова… Ощутив какое-то умиротворение от его слов, Саша едва заметно улыбнулась. — Можно я тебя поцелую? — неожиданно спросила девушка, надеясь на его согласие. — Да, — не раздумывая ответил Жан, коснувшись ладонью её щеки. Кирштейн потянулся навстречу девушке, их губы сомкнулись в лёгком поцелуе, после которого они сразу отпрянули. — …Было хорошо… — после маленькой паузы прошептал Кирштейн и улыбнулся. — Да… — согласилась Браус, рассматривая глаза Жана, в которых отражались огоньки камина. — Можно..? — спросил юноша, снова слегка наклонившись к Саше. Она не ответила и лишь подалась вперёд, обнимая Жана за спину. Второй раз коснувшись мягких губ Браус, он почувствовал тепло, разливающееся внутри. Этот поцелуй уже не был таким поверхностным, как первый, юноша, придерживая Сашу за шею, продолжительно коснулся её губ, затем чуть углубил поцелуй, слегка проведя языком. Девушка охотно отвечала на его действия, чувствуя, как Жан аккуратно обнимает её за поясницу, а второй рукой слегка сжимает шею, не доставляя при этом никакой боли. Он с такой нежностью и теплотой целовал её, что девушка растворилась в этом моменте, доверяя свое тело, при этом совершенно не боясь, что Жан что-то сделает не так. Она просто знала, что юноша не поступит не правильно. Жан едва ощутимо провел языком по губам Саши, проникая чуть глубже, коснулся её губ своими, на несколько мгновений сомкнув их в заключительном поцелуе, и затем оторвался от девушки, дыша немного чаще обычного. — ...Всё в порядке? — слегка обеспокоенно спросил юноша, поглаживая Браус по щеке, заметив растерянность в её глазах. — Да, да. Всё хорошо, — почти шёпотом ответила она, улыбаясь. — Я только… Я не хочу, чтобы это как-то плохо повлияло на наши отношения. Вернее, я теперь даже не знаю… — Саш, — прервал её Жан и привлёк к себе, нежно обнимая, — нам не нужно решать это прямо сейчас. Давай, просто насладимся моментом. Кирштейн прикрыл глаза, вслушиваясь в треск дров, исходящий от камина. Вспоминая ощущение Сашиных губ, внутри у него разливалось тепло, которое юноша всем сердцем хотел сохранить. «Что бы мы делали, если бы тебя не стало, солнце..?»