ЖИВОТный ужас

      Серёня Петушков был из тех, кто постоянно, стабильно умудряется вляпываться в разнообразные неприятности. Уж очень любо высшим силам издеваться над несчастным мальчиком. И не только высшим силам. Издевался над ним все, кому не лень. Никакому прочему аутсайдеру не доставалось столько внимания, как Серёне. А фамилия этому только давала больше поводов, срабатывала как красная тряпка. Поэтому в школе все испытывали особое наслаждение вставить свои пять копеек в общее дело, либо же потом на себе испытать прелести подросткового буллинга. Главными его приятелями по отношениям хулиган-жертва были: Егор Киселёв, просто придурок, любящий обижать слабых и самоутверждаться за их счёт; и Ваня Лукин, раздолбай и тунеядец. Но как-то с ним произошло нечто, что затмевало собой прошлые невзгоды, и на что не способны ни бездарь Ваня, ни уж тем более болван Егор.       И так, одним серым сентябрьским днём Серёня снова попал в своё привычное колесо сансары. В очередной раз спровоцировав Егора своим существованием, мальчик, после того как ему удалось оторваться от преследователя, забежал в актовый зал в поисках временного убежища. Он зашёл за сцену, но не был уверен, что занавески из ширпотребного заменителя шёлка являются надёжным укрытием. Тогда он двинулся к каморке за залом, и на удивление дверь оказалась приоткрыта. А за дверью были слышны причмокивающие звуки и низкие вздохи удовольствия. Сильное любопытство завладело мальчиком, он построил предположение о природе этих звуков, и, если он прав, то он никогда не ожидал увидеть происходящее там вживую, да ещё и в школе, где кругом рыщут дети, особенно такие лазутчики как Серёня. Пытаясь совладать с собой, он насколько это было возможно приоткрыл дверь. Но и этого оказалось достаточно. Перед его взором предстал одиннадцатиклассник Дима Чёрный, упершийся об стену и томно ловящий воздух задранной вверх головой. Перед ним на коленях восседала одна из главных пафосных стерв школы, что высокомерно выпендриваются на других и общаются только с "крутыми парнями". Над такими как Серёня им тоже по статусу положено издеваться. И, возможно, так же по статусу положено сидеть на коленях перед этим красавцем. Но не перед Серёней же, такая ему откажет даже в его самых смелых фантазиях. Она, весьма усердно, доставляла одиннадцатикласснику удовольствие, что никто не замечал юного вуайериста. Но мальчик не мог слишком долго наслаждаться зрелищем, так как его одолевали внутренние противоречия связанные с воспитанием, его характером, положением в иерархии школы, а также захватывающим возбуждением. Серёня отпрянул от стены и уселся рядом с гигантской колонкой на сцене. Он пытался привести мысли в порядок и отогнать накатывающее наваждение. Но у подростка в самом расцвете пубертата и с невозможностью удовлетворить эти позывы, которые удовлетворяет за стеной Дима, наваждение не уходило, а даже наоборот накапливалось. Серёня не мог удержаться, чтобы ещё раз не посмотреть, как девушка наяривает и обслуживает старшеклассника. Когда же он ещё подобное увидит? А он в будущем просто будет в курсе, что всё вокруг в школе, кто старше четырнадцати, уже вовсю сношаются, а он один такой лох, воспитанный хорошими родителями правильным мальчиком. А потом над ним ещё потешаются и унижают, из-за того, что он какой-то не такой, неправильный. Чудак, не как все. Чудак вновь тихонько подкрался к двери, теперь чавкающие звуки были громче и отчётливее, а также томные вздохи сменились на удовлетворительное мычание. Мальчику стало ещё интереснее, чем они там так интенсивно занимаются. Он снова прильнул к щёлочке и увиденное лишило его равновесия. Дима все также стоял, оперевшись на стену и задрав голову, только теперь не у девушки во рту была пикантная часть тела парня, а у него изо рта торчали части тела девушки, точнее болтающиеся ноги. И они стремительно погружались внутрь тела старшеклассника. Серёня же потеряв равновесие, небрежно и нелепо, попытавшись убежать прочь, вместо этого рухнул в каморку через открывшуюся дверь. И их взгляды столкнулись. Перепуганный до смерти небольшой парнишка и дошедший до экстаза крупный юноша. Теперь младшеклассник мог в подробностях рассмотреть будущего выпускника. Он практически ничем не отличался от прочих моментов визуального запечатления Серёней, за исключением, конечно же, торчащих ног из пасти, от которых остались только ступни; и выпуклого, различимого под мешковатой кофтой живота. Парнишка ещё валялся на полу пораженный зрелищем, как юноша поглощает оставшуюся часть тела девушки с глубоким глотком, запечатывая её в себе. После чего, лукаво улыбаясь, обратил внимание на любителя зрелищ. Тот как мог вскочил, боясь перспективы последовать за девушкой, и на заплетающихся ногах попытался убежать от опасного парня, но налетел на стоящие рядами стулья и запутался в них. И теперь его, благодаря его же неудачливости и неуклюжести, съест Дима Чёрный. Серёня весь сжался и его начало лихорадить. Вскоре, раздвигая стулья, к нему подошёл старший парень и навис над ним. Младший же в свою очередь замер и зажмурился, видимо уже готовый получить расплату. Он ведь сам знал по детективам, что свидетелей убирают следом. Внезапно открылась дверь актового зала, и звуки жизни вновь вернули Серёне желание этой самой жизни. Даже такой отстойной что у него была, но всё же жизни. Он оживился, повернул голову к выходу, захотел позвать на помощь, но его рот закрыла здоровая ладонь. — У вас всё в порядке? — поинтересовались торчащие из-за косяка две девчонки и один мальчишка. — Всё отлично, — продолжал улыбаться Дима, — Мы просто возимся. Серёня был категорически не согласен с такой позицией. Но у него было слишком мало силёнок противостоять спортсмену, который ещё и разросся на человеческой диете. Серёня не хотел видеть себя в этой диете. Но, похоже, теперь это всё же будет решать Дима. — Просто мы услышали шум, — продолжили дети. А Серёня надеялся, что также внезапно нарисуется учитель и тогда Диме придётся его отпустить. Но сможет ли Серёня рассказать, что видел? Он и так для всех чудила, с большой буквы, иногда даже «М». А тут если он при всех заявит нечто подобное об одном из популярных ребят в школе, его же за нечеловека даже считать перестанут. А его лучший враг Егор с говном его сожрёт. — Закройте дверь, будьте добры. — любезно попросил Дима. У Серёни участилось дыхание и грудь заходила ходуном. Закрытие двери сейчас означало для него неминуемый конец. Ведь после увиденного спортсмен никак не мог отпустить мальца на все четыре стороны. К тому же если он способен на подобное, то не только он в опасности, а любой, включая тех детишек в дверном проёме, они тоже могут попасть в его желудок. А детишки не догадывались об этом, но были добры и дверь всё же закрыли. Наступила мёртвая давящая тишина, символизирующая и намекающая на скорый конец парнишки. Внутри словно оборвалась какая-то ниточка, и он снова замер под Димой. — Ты видел кое-что, что не должен был. — Дима не переставал улыбаться, — Особенно такая козявка, как ты! — Тогда уже съешь меня быстрее! — ожидание смерти хуже самой смерти. Дима аж дернулся: — Мне ещё никто не предлагал съесть себя, — парень развеселился, — А тебе такое нравится? — Я не предлагаю, просто ты хотел это сделать. — Не, я не планировал больше одного сейчас, если я сейчас ещё и тебя слопаю, это будет слишком заметно. И до дома добираться посложней. — Но ты же не можешь отпустить меня? — Отчего нет? Ты никому ничего не расскажешь, тебе не поверят и пустят на смех, а у меня будет карт-бланш, — Дима ухватил несчастного паренька за щёки и повертел его головой, — На издевательства над тобой; твой друг, Егор Киселёв, мне лично его предоставит. — Тогда отпусти меня! — Не такой козявке это решать, знай своё место! — Дима схватил одеревеневшую ручонку Серёньки, засунул себе под кофту и положил на свой горячий живот. Мальчику даже показалось, он ощутил слабое шевеление внутри. — Твоё место как и у остальных там! Но ты можешь отсрочить свой черед. — продолжил злорадствовать довольный спортсмен. — К-к-как же? — на Серёню накатила новая волна леденящего пронизывающего иголками ужаса. — Ну, как-как, что ты как маленький, всё же предельно ясно… — Дима не смог договорить, как дверь снова открылась, но теперь в ней возникла преподавательница старших классов по истории, несколько ребят, в числе которых одним из первых стоял лучший враг парнишки. Парнишка же снова мгновенно ожил. — Потом договорим. — твердо, даже немного угрожающе проговорил Дима на ухо парнишке после чего резко поднялся, а вместе с ним в вертикальном положении неожиданно для себя оказался и Серёнька. — Дима! — пригаркнула педагог. — Ну вот, а вы на меня наезжали, что я этого лоха до суицида довёл! — завозмущался Егор. — Знаешь, я бы нисколько не удивилась, — женщина подошла к пареньку отвела его в сторону от бóльших парней. — Я бы тебя с радостью сдала в детскую комнату милиции, или в интернат, да только сироток жалко. — Там сиротки ваши похлеще вытворяют… — Поговори мне тут! — теперь пригаркнула она на Егора, а после вернулась к Диме, — Что вы здесь устроили?! — Я его нашёл в репетиционной, хотел вывести его на свет Божий, — начал свою сказку Дима, после чего глянул на Киселёва, — А он говорил, что не хочет, что там Егор Киселёв, и он его со свету сживает. — Эээ, алё, слышь!.. — Всё, заткнулись все! Сережа иди домой, Егор пойдем со мной к Настасье Филипповне… — Какого хер… а, ёп… — Вот такого в придачу, а Дима наведет здесь порядок и поставит стулья как они стояли, хорошо? — Хорошо-хорошо. — ответил Дима, пока старшеклассники сверлили друг друга уничтожающими взглядами.       Серёне этой ночью было не до сна. Как бы он не молил Морфея или же Песочного человека, чтобы его одарили сном, хотя б каким, но в голове только возникали угнетающие мысли о перспективе оказаться в желудке другого парня. Вся нереальность и невозможность происходящего холодными липкими волнами страха обхватывали несчастного паренька. Дёрнуло его подглядывать? А что изменилось бы не увидь он увиденное? Серёня ещё не знал про квантовую физику (и вряд ли когда-нибудь озадачил бы себя подобным) и про теорию наблюдателя, но в данном случае, он понимал, что ничего бы не изменилось; он просто не знал бы, что рядом с ним живёт опасный хищник, которому даже нет нужды скрываться, так как дефолтная, академическая, рутинная реальность окружающих не принимает существование подобного. Ведь, как сам подумал мальчик, и, как ему сказал Дима: никто не поверит. Даже если при них задрать его кофту и выставить на показ наполненный живым, борющимся человеком живот. Они даже тогда засомневаются. Они ещё со скандального Диминого фокуса наслышаны, о его способности набивать живот чем попало сколько влезет. И вот люди тоже оказались в том же числе и качестве. А ещё его мозг уцепился за одну из последних фраз большого парня: «Ты можешь отсрочить свой черед». Неужели это то о чём он подумал? Его одолела не менее ужасная мысль, которую ему необходимо было подтвердить завтра.       С наступлением этого завтра, он сам уже искал Диму, но приметив его в компании девчонок, побоялся подходить. Тот вел себя как всегда, словно вчерашнего не было, и Серёня немного расслабился. Но настоящий праздник наступил, когда он узнал, что Егор не пришёл сегодня в школу. Возможно, для парнишки сегодня был удачный день. — Привет, выкидыш общества! — Дима сам нашёл его после уроков, хотя, по факту, он его и не терял. — Я не… — хотел запротестовать Серёня, на что спортсмен вскинул брови. — Да. Не бе, не ме… Но сейчас не об этом. — Дима схватил мальчика за худую ручонку и потащил неведомо куда. Мальчик догадался, что он хочет организовать для них снова интимную обстановку, без свидетелей. И мальчику этого не хотелось. Не хотелось становиться обедом, хотя какой из него обед, закуска, ну или ланч, если смотреть по времени. Он начал активно вертеться в мощной хватке, но ему было не по силам совладать с Димой. — Что ты устроил? — Дима резко рванул мальчика, как тряпичную куклу, и тот оказался перед ним. — Ты только привлекаешь внимание. И внимание реально привлекалось. Также появлялись заинтересовавшиеся, что Дима будет делать с этим отбросом. Кажется он ещё отсрочил своё поедание. Но это, явно, не то, что имел ввиду Дима. — Успокойся! Я просто хочу поговорить! — старшеклассник чуть не раздавил плечи мальчика. — Хорошо, но там где больше людей. — Серёня не понимал, откуда у него появилась эта смелость диктовать условия парню, который не только его мог проглотить как таблетку, но и пополам сложить без особых усилий. — Ах, ты ж, мелкое дерьмо… — негромко процедил Дима, чтобы посторонние не слышали, затем молвил как обычно, — Как скажешь, пойдём, где максимальная публика. Теперь он потащил мальчика на улицу, в школьный двор. Такая постановка вопроса устраивала Серёню, ведь здесь Дима точно не осмелится его сожрать. Он дотянул его до скамейки, прогнав оттуда стайку пригнездившихся пятиклашек. Хоть люди были в отдалении, но всё же были. Теперь насчёт преждевременной кончины паренёк мог пока перестать думать, однако окружающие никак не гарантировали, что Дима не сможет сделать какую-либо прочую гадость. Уж точно некоторые из этих зевак ждали, когда крутой парень примется унижать забитого отброса. Или как там, «выкидыша общества». Но прежде чем приступить к закономерной и положенной процедуре Дима заговорил о наболевшем: — Ну что, пиздёныш, уразумел о своём новом положении? — К-к-каком п-п-положении? — Серёня начинал нервничать. — О твоём новом статусе, со вчерашнего дня, цыпленок, ты, не бройлерный. — Ц-ц-цыплёнок? — Ты же у нас Петушков, черт, — Дима усмехнулся, — Ебать фамилия, конечно. — Егору тоже очень «нравится». — Серёня сам не знал зачем он это сказал. — Короче, не будем ходить вокруг да около, я тебе обрисую твои перспективы: ты ищешь и приводишь мне, так скажем жертв, так скажем, в откуп за твою жалкую шкурку. — Дима весьма уверенно и властно обрисовывал перспективы, и с каждым его словом сердце Серёньки сжимала всё сильнее и сильнее невидимая, неведомая рука то ли страха, то ли будущей совести. — Как-нить договоримся, а так же будешь, эммм… назовём это, помогать моему пищеварению. Невидимые руки уже обхватили горло мальчика, что он еле выдавил из себя слово «Как». — Не переживай, — поспешил Дима успокоить теряющего чувства мальца, — Ручками снаружи, ничего сложного, а, ну и конечно, обязательное условие — рот на замке. Нарушение этого условия ведёт к полному прекращению сотрудничества, — шатен улыбнулся своей фирменной лукавой улыбкой, подмигнул и кивнул вниз себя, — С вытекающими, определёнными, последствиями, а теперь, извини, но толпа жаждет зрелищ, я тебе потом напишу. — с этими словами Дима сделал самое безобидное до чего смог наскоро додуматься, как взять Серенькин рюкзак, вытряхнуть содержимое и по олимпийски метнуть его за забор.       Прошедший день оказался на удивление… позитивным. Серёня ещё никогда, сколько он себя помнил, не испытывал столько удачи. Впервые за долгое время он смог отдохнуть от Егора, а также его не съели, что несомненно, превосходит по своей значимости прочие нелепости. Даже выходки Егора, по сравнению с которыми остальной буллинг был довольно травоядным, всё равно не смогли бы переплюнуть подобный исход. А что касается сделки, она вызывала у мальчика неприятные чувства переноса своей незавидной судьбы на других. Как сказал большой парень: «откуп за свою жалкую шкурку». Может с точки зрения общества или мира его шкурка была ничтожна и ничего не стоила, но для него и его родителей она была бесценна, поскольку она была всего одна. И раз за неё можно отдать прочую, левую тушку, значит она все-таки чего-то стоит и даже на равных с другими. Хотя это совершенно другие отношения, не социальные, в которых они все стоят на иерархической лестнице, определяющей стоимость каждой тушки. Эти же какие-то животные, что ли, отношения, где Дима стоит на вершине, а все остальные тушки и шкурки для него равны, ведь все они одинаковое мясо — кто-то больше, как Егор, кто-то меньше, как Серёнька.       Вскоре Серёня начал своё новое существование в статусе проводника в загробный мир. А точнее во внутренний Димин мир. Этот жестокий к своим посетителям мир боли, тьмы и смерти. Настоящая преисподняя, только без демонов, хотя кто знает, он там не был. И он не хотел попадать в этот ад. В первый раз мальчик очень сильно мучился совестью, пока вел милую девушку, которая, вопреки всем законам вселенной, заговорила с ним, да ещё и улыбалась ему. Его одолевала неземная буря; да что там земная, юпитерианская буря по сравнению с ней легкий бризик; буря эмоций, шквал которых разрывал и терзал его душу. Если бы он жил в мире «Гарри Поттера», то смог бы создать сотню крестражей за один этот раз. Где-то в глубине этого шторма, за дьявольским рёвом, были слышны еле отчетливые, приглушенные, полные боли призывы остатков души или совести. Призывы остановить девушку, и отправить восвояси, и самому отдаться дьяволу в образе подростка. Но какое-то отчасти низменное, отчасти природное, инстинктивное желание жить останавливало его от этих глупых судьбоносных решений. Или он, или она. Но почему она должна расплачиваться за Серёнькино фиаско, и неуёмное любопытство? Он пытался себя успокоить, что это левая девка, он её не знает, и что с ней будет не его дело, а также, что это, всё равно, рано или поздно могло бы с ней приключиться. Но она будто нарочно старалась сильнее расположить к себе несчастного мальчика, что тот больше проникался и начинал ещё больше терзать себя. Клятое воспитание хороших родителей правильного мальчика. Он был больше чем уверен, что если бы на его месте оказались бы Егор или Ваня, они бы не мучились с совестью, и со спокойной душой приводили бы Диме жертв. В конечном итоге он привел девушку прямо в пасть зверю. Мальчик хотел уйти, дабы дальше не мучать оставшиеся осколки своей души, но Дима велел остаться и наблюдать за результатом своих деяний. У него сжалось сердце, когда парень привычно, рутинно за десять глотков слопал милую девушку, словно просто бахнул пельменей, три-четыре десятка. Хотя Серёня уже видел подобную картину, но в этот раз она сильнее осела в его сознании, ведь теперь у него была эмоциональная привязка к жертве суперхищника. Он не сразу подошёл к парню, когда тот поманил его; продолжая деревенеть у стены. Так как они были одни в обшарпанном и необжитом заброшенном помещении, Дима позволил себе раздеться по пояс, дабы ничего лишнего не мешало. А ещё чтобы мальчику было хорошо видны слабые движения внутри круглого выпуклого живота органично смотрящегося на тренированном теле. Ну и конечно же, чтобы мальчику было удобнее гладить плотное и крепкое место заточения без толку борющейся внутри девушки. Шатен, издеваясь и показывая своё превосходство в данной ситуации, предложил пареньку, с целью ослабления его душевных терзаний, представлять себя внутри его живота, и приговаривать: «это мог быть я». Низменное желание жить было согласно с этой позицией. Оно готово охотно показывать ему эту перспективу, ради недопущения её воплощения в жизни. И это помогало заглушать стоны болящей души, пока он ручками всячески доставлял удовольствие кайфующему Диме.       Дальше становилось проще, мальчик старался не сходиться со своими новыми временными знакомыми. С каждым новым приведенным Диме обедом сердце Серёньки жестчало, он становился более равнодушным и хладнокровным. Это уже был не тот травоядный, хороший, бедный мальчик для битья и унижений. Он начал выпускать шипы на обидчиков. И если обычные ребята, просто предпочитали уйти и больше не связываться с растущей агрессией забитого паренька, то более тяжеловесные задиры не могли подобное принять и простить. Лукин Ванька в силу своего разгильдяйства даже не сразу заметил перемен, которых никто не требовал, в своём любимом объекте травли. А вот Егор Киселёв не мог подобного стерпеть. Когда этот «выпердыш» начал и огрызаться, и бросаться в ответ колкими замечаниями, и открыто слать "нахрен", при свидетелях. Но последней каплей для Егора было, когда он снова издевался над безобидным в прошлом Серёнькой, тот снова ему ответил, что-то очень сильно задевшее задиру. Тогда Киселёв взял тарелку с пюре и пародией на бефстроганов мальчишки и перевернул ему на голову и за шиворот. Он думал было, что одержал победу, как мальчишка схватил эту самую тарелку и, в силу разницы в росте, размашисто приложил ей Егору по горбушке, что она отлетела и разбилась о плиточный пол. Хулиганом овладела натуральная ярость, и он набросился на мальчика и убил бы его об ту же самую плитку, если бы их не разняли учителя. Егора снова повели к классному руководителю звонить маме, а Серёньку со своим классруком к медсестре, и тоже звонить маме. Позже маме Серени также досталось, только от бешеной мамки Егора, в ярости и арсенале матерных слов превосходящая как сына, так и всех сапожников. А ещё задира обещал разобраться с мальчиком. Сам же мальчик был вне себя от ярости. Если б он мог, он сам бы убил Егора, будь у него достаточно сил. Стоп, а ведь он может. Судьба подарила ему надёжное средство — средство избавления от проблем подобного рода. А находится это средство в Димином животе. Серёней овладело некое маньячное ликование, когда он решил всё же так поступить, а так же когда сам вызвал Егора на стрелу в самостоятельно назначенном месте. Ничего не подозревающий болван притащился как миленький, ожидая, видимо, запросто разобраться с малявкой без свидетелей. Малявку это очень порадовало и позабавило, он был уже в предвкушении. Ведь Егор был не в курсе, что из них двоих сегодня вечером эту дыру покинет только один и это точно будет не он. Мальчишка зашел в заброшенный полунедострой, который собирались сносить для возведения более свежего недостроя. Егор последовал за ним, ожидая сбросить сопляка с четвертого этажа. Наивный болван. У него даже не возникло подозрений, почему мальчишка устроил рандеву именно в таком месте, где реально никто ничего не увидит. Как и Егор не увидел Диму, пока не стало поздно. Теперь Серёня впервые получал пользу и удовольствие от своей волонтёрской подработки. Он с упоением наблюдал, сначала как не понимающий Егор пытается поговорить с Димой, потом пытается отбиться от крепких объятий, а потом замирает в ужасе, когда его голова погружается в рот. Он даже позволяет себе подойти и помочь своему недругу поскорее войти в пищевод, подталкивая его внутрь. Так увлёкся, что сам чуть не провалился. После окончания трапезы они покинули прохладную бетонную коробку и переместились в более теплое место, где Серёня сам снял с Димы верхнюю одежду, ибо сейчас он сам хотел реально посмотреть на результат своих деяний. И он был им чертовски доволен, как и Дима. С этим обалдуем внутри живот был заметно больше чем со всякими девчонками или мелкими ребятишками, на подобии Сереньки. И он там ещё пока шевелился. Серёнька ощущал себя самым счастливым человеком, и от такого наплыва счастья он основательно обслужил Диму всеми возможными и доступными методами.       Следующий был Ваня, Сереня даже не стал ждать повода. Как в прошлый раз, преисполнившись чувством отмщения, привёл ничего не подозревающего раздолбая к своему хищнику и с удовольствием помог тому съесть и переварить Лукина. Дальше мальчиком овладел настоящий дух мстительной ненависти. Он водил Диме прочих своих обидчиков но уже не из школы, потому что и так уже было подозрительно. И чем больше их сгинуло в недрах Диминого желудка, тем сильнее росло непонятное, доселе неведомое мальчику, чувство возвышенности и безнаказанности. Но чем выше поднимаешься, тем больнее падаешь. Так, в крайний раз, Серёня привел Диме на ужин сразу двух гопниц, которые также были искушены в халявной травле мальчика, и не хотели разделяться. Но мальчик был уверен, что они обе поместятся. И они будучи тоже невысокими, и правда поместились. Серёня в очередной раз ласково и с некоей извращенной любовью гладил Димин живот, который уничтожил его главных и побочных недругов. Он так был поглощён массированием этого смертоносного объекта, что не заметил как в помещение ворвались двое — невысокая девушка блондинка, и чуть ниже среднего парнишка-брюнет с приятными тюркскими чертами лица, пыхтящий электронную сигарету. Серёня был сбит с толку, и подумал, что их застукали. У него снова, впервые за последние пару месяцев, выступили чувство тревоги и паника. Хотя подобные чувства должен был испытывать безмятежный, кайфующий Дима. Что-то было не так. Просто Серёнька не понимал, что это его застукали, причём довольно давно. — Ты превысил допустимые пределы. — хищно заулыбался Дима. Сердце мальчика снова заколотилось во всю прыть, как тогда, в первую их личную встречу в актовом зале. — Но я же выполнял свою часть сделки! — запротестовал Серёня и попытался убежать, однако его схватили Димины миньоны. — Да, но ты злоупотребил моей благосклонностью к тебе. — Я-я-я… — пытался что-то говорить мальчишка, но давился вдыхаемым воздухом. — Ты наверное решил, что меня можно использовать для своей выгоды, как утилизатор отходов, сначала мне самому было это интересно, так как это изменило тебя и твоё отношение, однако… — Дима встал и подошёл к удерживаемому парочкой Серёньке, — Если я утилизатор отходов, то пора утилизировать самый главный отход здесь. Серёня понял, что это конец. Он снова был до ужаса напуган, но снова не мог ничего сделать, когда его голова попала и Димин рот и, быстро скользнув лицом по языку, махом вошла сначала в горло, а после, когда мальчика отпустили и его ноги повисли, он плавно спустился в давно ждущий его желудок. Который ранее расправился с его неприятелями, и теперь также расправится с ним, несмотря на то, что он его кормил столько раз. А ну ещё здесь были те две девчонки, отправленные сюда самим Серёней ранее. Они уже более менее расположились, чтобы не доставлять друг другу дискомфорт, насколько это уместно в подобной ситуации. От этого они были недовольны вторжению нового жильца. Однако, когда они узнали, кого к ним подселили, собрали последние оставшиеся силы для линчевания и так уже расплатившегося доигравшегося мальчика. Вот же ирония. А Дима в этот момент наслаждался шевелениями трех тел внутри него, пока его миньоны доставляли ему удовольствие.