Подземелье без драконов

      Легкий ветерок бил в нос цветочными ароматами. Они с Уиллом уже виделись и обсудили мелкие детали за умыванием в школьном туалете. Майк снова проснулся рано из-за сна, но в этот раз такое пробуждение было только на руку — он успел неторопливо собраться.       Его бы и так захлестывало приятное предвкушение — шутка ли, уехать из Хоукинса больше чем на сутки, спать где придется и не думать ни о чем, кроме пометок на карте, списков обнаруженных продовольствий, и редких боев с тупыми тварями.       Майк все еще сомневался в их транспорте: машина, как ни крути, более надежная для дальних путешествий, чем мотоцикл. Уилл и утром, сонный, взъерошенный, с полным ртом зубной пасты чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Уютность этой минуты заставила улыбку расцвети, а когда его пихнули локтем в бок — игриво, задорно, оставляя эфемерный ожог — тоже настроиться на такой же позитивный лад.       Солнце уже встало, совсем по-доброму целовало щеки, и Майк не торопился надевать темные очки, которые понадобятся ему, когда они тронутся в путь.       Уилл вышел из школы, тоже на долю секунды подставляя солнцу свое лицо. Они уже должны были выехать, но плюсы отпусков состояли еще и в их гибкости: никто не требовал поминутного следования планам.       — Погода великолепная, — улыбнулся Уилл, прикрывая глаза от ярких лучей. — Я раньше думал, что мы не сможем жить без прогноза погоды по телевизору, но тут одного взгляда на небо достаточно, чтобы понимать.       — Готов ехать? — спросил Майк, стараясь не пялиться.       — С тобой — хоть на край света!       Вон оно! Вот с этими фразочками Уилла ему предстояло мириться на протяжении всей поездки, умирая от того, что он бросал подобные каждому чертовому человеку. Майку-то хотелось оставаться для него хоть в чем-то особенным.       — Может, все же Чекер? — без особой надежды бросил он, мотнув головой в сторону серой машины, припаркованной ближе всех к входу в школу.       Весь их автопарк был общим, но почти у всех были свои любимчики: Майк не единственный отдавал предпочтение мотоциклу — быстрому и маневренному. Саманта, например, откопала где-то впечатляюще красивый Индиан и ездила на нем. На его Харлей никто не заглядывался, а мама каждый раз почти умоляла не убиться на нем.       И все же Майк подумывал о практичности машины, а старичок Чекер давно запал ему в душу. Да, за ним негласно был закреплен Меркури Гранд Маркиз Нэнси, но разве смог бы Майк сесть в эту машину снова?       — Майки, — протянул Уилл, уже закрепляя рюкзак на мотоцикле, — ты обещал меня прокатить!       — Ничего я не обещал!       — Давай сюда рюкзак, — его словно и не слышали.       Сам Уилл за спиной носил свой арбалет — новое излюбленное оружие, которое хорошо справлялось со своей задачей, особенно если поджечь наконечники стрел, но Майк-то спокойно мог ехать с рюкзаком за спиной.       Да, только если он один. Не за рюкзак же, видавший виды, Уиллу держаться во время всего их длинного пути.       Внезапная волна жара, вызванная отнюдь не теплыми солнечными лучами, прошлась по телу — всю дорогу Уилл должен был как ни в чем не бывало прижиматься к его спине. Ездить так с Макс Майк давным-давно привык. Он хорошо знал ее хватку, горьковатый запах ее травяного шампуня и не чувствовал от такой физической близости — редкой сейчас в его жизни — ничего. Только вот то — Макс, а не Уилл. Как он, черт возьми, поведет мотоцикл, чувствуя спиной крепкую твердую грудь, улавливая в совсем по-летнему теплом ветре нотки одновременно знакомого и незнакомого уже запаха? Он же сойдет с ума!       Ладно Хоппер — твердолобый и толстозадый придурок, которому даже в голову не пришло бы, что они с Уиллом могли не сработаться, но куда смотрела проницательная и внимательная Нэнси, которая иногда так цепко подмечала все то, что Майк упрямо скрывал от всех кругом и от себя тоже? Разве что, он так умело обманул их всех, и ни у кого даже мысли не возникло, что лучшие друзья с пяти лет могли бы не поладить в отпуске.       Чертова Макс Мэйфилд, не умеющая предохраняться!       Нарисованная Майком в голове картинка об их положении на мотоцикле не шла ни в какое сравнение с реальностью. Тепло чужого тела ощущалось через футболку до болезненных ожогов, которым не скоро будет суждено зарубцеваться — они прошивали через спину насквозь, отравленным дымом с запахом печеной плоти заполняя легкие, и тонкой пленкой оседали на сердце.       Темные очки вовсе не помогали от солнца, что поднималось все выше и выше, кололо щеки все ощутимее. Ветер бил в лицо — Майк обожал это чувство обычно, но сейчас словно не чувствовал его, сконцентрированный на пустом полотне асфальтированной дороги, что с шумным свистом оставалось позади миля за милей, продолжая простираться впереди.       Только он попривык и смог чуть расслабиться, как Уилл подался вперед, впечатываясь еще крепче и опаляя дыханием не скрытое волосами ухо:       — Я так рад, что это мы с тобой. Я скучаю по старым временам. Правильно я сделал, что попросил Хопа поставить нас вместе.       Нет, Майк знал, что Уилл был склонен к меланхолическим настроениям, мог время от времени закрываться от других, чтобы погрустить и повариться в своем печальном настроении, но заподозрить в нем суицидника он точно не мог. Только вот шептать подобные вещи Майку на ухо, пока он за рулем на немалой скорости — это настоящее самоубийство, потому что ему потребовалась вся сила воли, чтобы не бросить руль тотчас же и будь там что угодно: дерево, поворот, овраг. Лучше уж умереть на месте!       — Ты попросил? — выдавил он так тихо, что более сильный ветер унес бы эти звуки прочь, так и не позволив Уиллу их услышать.       — Да, — Майк скорее почувствовал кивок, чем услышал ответ. — А ты что, против? Кстати, за мотелем будет поворот направо, не пропусти.       Уилл отодвинулся, и спину, привыкшую к теплу чужого тела за все это время в дороге, обдало приятным ветерком. Теперь, когда пальцы лишь едва ощутимо касались боков, а не обхватывали крепко, Майк пожалел, что еще минуту назад мечтал, чтобы их контакт стал менее тесным.       Он сам давным давно устал от собственных противоречий, но ничего не мог с ними поделать, потому что не определился сам, как ему хуже: с Уиллом или без Уилла.       Когда они оказались на месте, обозначенным Хопом на карте точкой, больше напоминающей кляксу, Майк был только рад наконец-то спешиться. Они прибыли в крошечный городок неподалеку от Хартфорд-Сити, и им предстояло хорошенько исследовать его на предмет того, чем можно поживиться: продукты длительного хранения, одежда, лекарства, горючее, оружие; задокументировать это на подробном плане, прихватить кое-какую мелочевку из срочного списка — вроде батареек, тампонов, а теперь и презервативов.       Это недоразумение и городом назвать язык не поворачивался: три улицы, один супермаркет и крошечная ткацкая фабрика. Уилл бодро и уверенно фиксировал все, что они находили, в блокноте, чтобы потом перенести на карту. Майк то и дело отвлекался на то, как небрежно он прикусывал кончик карандаша, поправлял волосы или почесывал нос. С любимым топором в руках, его задача состояла в том, чтобы первым открывать двери и осматривать помещения на предмет забредшего случайно демогоргона или гнезда лоз. Кобура скрывала его личный М1911, с которым он все равно управлялся хуже, чем с топором, пусть ближний бой всегда был опаснее.       Уилл на зачистки брал с собой неизвестно откуда взявшийся советский СКС — он всегда предпочитал винтовки и карабины пистолетам, но после того, как научился обращаться с арбалетом, выбирал его. Майку не хотелось наткнуться здесь на изнаночных тварей, но увидеть Уилла за стрельбой из такого необычного оружия — очень. Еще один слой противоречий в его кипящей голове.       — Когда мы ездили с Джонатаном на юг штата, там объектов было побольше, — заметил Уилл, когда они расположились, чтобы свести всю информацию и перекусить.       Время едва перевалило за полдень, а они уже осмотрели все объекты, кроме жилых домов. Аптека уже была разграблена, в супермаркете воняло тухлым мясом и гнилыми овощами, зато осталось много круп, соли и консервов, а еще нашелся раненый демодог, добить которого с их умениями можно было не раскрывая глаз и не отнимая руки от носа.       — Хоппер своим сыновьям выдал задачу интереснее, чем Уилеру-занозе-в-заднице, — пожал плечами Майк, кусая сэндвич. Рыбы в их рационе было больше всего — добывать ее проще в любое время года, чем охотиться за теми редкими дикими животными, которых не подрали голодные демогорганы.       — Пфф, сыновьям, скажешь тоже, — фыркнул Уилл, впрочем, улыбаясь.       — Да вас с Эл… с Джейн, — поправился он сразу, — пол лагеря зовет «двойняшки Хоппера».       — Мы с ней ничуть не похожи, она просто продолжает таскать мою одежду!       — Вы просто оба хорошенькие, — Майк старался, чтобы это прозвучало естественно. — Люди это видят, вот и все.       — Тогда при чем тут Хоппер? — пошутил Уилл, и они оба прыснули.       Сердце Майка билось чуть громче и чуть быстрее просто от того, что он сказал это вслух. Мимоходом назвал Уилла хорошеньким, не моргнув глазом — вот это да!       А ведь он мог сейчас вот так сидеть не с ним, а с Макс. Правда с ней они бы начали с жилых домов — это всегда интереснее. Мэйфилд, если была в хорошем настроении, принималась сочинять про жильцов премерзкие истории, особенно когда они натыкались на что-то странное или необычное.       Однажды, на юго-востоке Хоукинса их направили в жилые дома, давно, еще тогда, когда все оставшиеся в городе и выжившие после разгрома Векны и после первых больших нападений демогоргонов начали обосновываться в школе — тогда все еще думали, что Джейн сможет закрыть разлом. Ха, для этого им понадобился десяток таких Джейн! Это было одно из первых заданий Макс после того, как она достаточно оправилась. Она мало говорила — речевой аппарат после комы долго приходил в норму, зато ходила лишь с опорой на трость — ноги и руки восстановились быстро.       Бойкая Мэйфилд рвалась в бой, но, хромой, ей мало что можно было доверить, вот их с Майком и отправили составлять списки мебели.       В одном из домов они нашли огромную коллекцию жутких кукол — Макс прокомментировала своим каркающим голосом каждую вторую, веселя тем самым Майка, недовольного выделенной для него работой. Тогда на них совершенно из ниоткуда напала парочка молоденьких демобэтов, но они вдвоем ловко с ними расквитались.       Одну из кукол — рыжую, без глаза и с прожженной словно сигаретой коленкой — Макс утащила с собой, словно себя в ней узнала и решила оставить на память. Она все не могла привыкнуть к новому облику — бельмо расцвело поверх ее правого зрачка, но по мнению большинства она легко отделалась — прогнозировали полную слепоту.       Сейчас в бою ни одна из ран не давала о себе знать — крепкая и ловкая Мэйфилд была лучше него самого. Любой в их чертовом лагере был лучше.       — О чем задумался? — спросил Уилл, смотрящий в небо с пушистыми редкими облаками.       — О Мэйфилд, — честно ответил Майк, тоже запрокидывая голову.       Они разместились на одном из трех столиков для пикника, находящихся у единственной в городке детской площадки. Заброшенный свежий план лежал рядом с блокнотом Уилла и топором Майка, придавленный найденным рядом камнем.       — Жалеешь, что с тобой я, а не она? — внезапно обратился к небу Уилл.       — Что? Нет! — запротестовал Майк. — С чего ты вообще взял?       — Успокойся, я шучу, — Уилл перевел взгляд прямо на него. — Ты просто какой-то напряженный. Если я тебя так напрягаю, то боюсь представить, как ты выезжаешь с Хоппером!       — Нет, Уилл, ты меня не напрягаешь!       Конечно же, слова Майка вряд ли его убедили.       Все в их убежище вообще считали, что Хопперу не следовало ездить ни в какие вылазки, раз уж он руководил лагерем. А что будет, если он вернется раненым? А если пострадает необратимо? Если погибнет?       Многие высказывали свое негодование на каждом общем собрании, но Хоп их не слушал, говорил, что если не будет выходить за пределы школы, то мало того, что потеряет связь с реальностью, так еще и растеряет все навыки, закостенеет. Его немного тяготило то, что он был официальным главой Хоукинса после победы над Векной: на его плечи легла не только забота обо всех оставшихся и выживших в количестве почти восьмисот человек, но и связь с Америкой, которая, не моргнув глазом, почти выжгла большую часть Индианы со своей карты, объявив эту зону карантинной, как Советы поступили с Чернобылем, Припятью и окрестностями.       Хоукинсу было не до мировых новостей, когда он рушился на глазах, но отец Майка и многие другие еще смотрели телевизор и слушали радио, пока это было всем доступно — до того, как их самих превратили в такую же зону отчуждения. Тогда Дастин-то и придумал эту аналогию — страшную, но в каком-то смысле тонкую и очень подходящую. Майк оценил.       Почему Хоппер брал с собой его чаще всех остальных, он не знал, а спрашивать как-то не решился — боялся, что услышит что-то о том, какой он непутевый и что за ним нужен глаз да глаз.       — Давай, это всего лишь я, — снова прервал его размышления Уилл, вставая и протягивая руку, чтобы помочь подняться тоже.       Ладони Уилла всегда оставались холодными, и Майк не отказался бы прижаться к ним лбом и щекой — лицо горело то ли от по-летнему палящего солнца, то ли от смущения, то ли от досады.       В домах они обнаружили мало чего интересного. Уилл, прикусив кончик языка, спешно записывал все важное, что они находили, пока Майк лишь внимательно оглядывался по сторонам, или диктовал что-нибудь с верхних этажей.       В самом большом доме, наверняка принадлежащем когда-то какому-нибудь напыщенному индюку, им стало повеселее. Майк нашел в розовой спальне, увешанной постерами с Майклом Джей Фоксом и чем-то вроде «Шестнадцати свечей», пару пачек презервативов и целый блок сигарет — все пригодится, даже если он не собирался курить сам. Рюкзак Уилла тоже выглядел куда более полным после исследования огромной хозяйской спальни, ванной и гардеробной.       — Вот у людей было все, а их заставили бросить дом и уехать, — рассуждал Уилл, рассматривая пианино в углу гостиной и массивные металлические статуэтки на нем.       — Я думал, что вдалеке от Хоукинса людям давали возможность вывезти все из своих домов, но здесь все такое брошенное, словно их подняли среди ночи.       — А может они куда-то уезжали, а им просто не позволили вернуться.       Это действительно заставляло задуматься — ненадолго, ведь им хватало головной боли за своих родных и ту часть их лагеря, что не была способна на бои с порождениями Изнанки — скольким людям пришлось оставить свою привычную жизнь, дом, работу и бежать прочь из штата. Сколько еще таких опустевших домов с хорошим запасом бензина им попадется? Настоящим успехом, например, был обнаруженный Робин и Стивом дом с подвалом, забитым кислородными баллонами — с помощью них смогли обустроить зимние теплицы.       — Слушай, всего в тридцати милях должен быть еще один такой городок, — начал Уилл, когда они закруглялись с описью того, что находилось в этом большом доме. — Раз уж мы все равно в этой стороне и тут уже справились, то почему бы не сделать еще больше?       — Думаешь? — с сомнением протянул Майк.       Они потратили достаточно времени на дома, и день стремительно катился к закату. Да, они спокойно могли потратить на отпуск три дня и никто не вздумал бы их хватиться, но Хоп и Нэнс знали, куда именно направляли их и наверняка рассчитывали, что уже завтра в обед они будут дома.       — Зачем гонять еще одну пару в эту сторону, если мы уже здесь? — резонно заметил Уилл. — Доедем туда, осмотрим парочку домов и в одном из них заночуем. Завтра к вечеру уже будем дома.       Даже слух не резало то, что Уилл звал школу домом — Майк сам давно так к ней относился. Его старого дома на Мэйпл-стрит больше не было, и он сам чуть не канул вместе со стенами, которые были свидетелями его взросления, его самых счастливых мгновений детства.       Теперь улицами можно было назвать некоторые школьные коридоры — Уилл и Майк жили в разных, но друг от друга недалеко, тогда как Дастин и Стив делили комнату в другом крыле. Малышне повезло меньше — их селили не по двое, как молодежь, а по шесть или восемь человек в классы на двухъярусных кроватях. Холли жила там, где еще три года назад у Майка проходили уроки математики.       Конечно, он согласился с Уиллом, и они, прихватив в супермаркете пару пачек чипсов, двинулись в путь.       В этот раз Майк не гнал — хотелось наслаждаться не скоростью, а сочно раскрашенным в закатные краски небом, ветром, становящимся все более холодным с приближением ночи, чего он, впрочем, не чувствовал, согретый близостью Уилла.       По итогу, не так плохо все прошло. Майк боялся, что выдал себя, но Уилл лишь раз заподозрил неладное, но это ничего — никто из них не остался прежним после всего, что с ними случилось за эти годы.       Узнанный факт стал новым жизненным кредо — его так часто понимали неправильно, что проще было промолчать. С Джейн он вот вообще почти не общался теперь — сначала не знал, что сказать после неловкого скомканного горчащего расставания и взаимного признания в огромном снежном коме лжи, а потом предпочел не говорить вообще ни с кем, кроме сигаретного фильтра и еще более никотиновой Мэйфилд.       За время в пути они не встретили ни одной реальной опасности — настоящая удача, если задуматься. Уже в легкой сумеречной дымке мотоцикл остановился у одного из домишек — маленького, но с большим задним двором и несколькими садовыми постройками. Выбор пал на него не случайно — участок удачно располагался в самом конце улицы, и они справедливо решили завтра двигаться вниз, к центру, а там и постепенно к выезду из городка.       Уже на пороге Майк перехватил такой же, как и у него самого, удивленный взгляд Уилла.       — Я даже не могу понять — удача это или какой-то розыгрыш.       — Я тоже, — согласился он, внимательнее разглядывая небольшую гостиную, по периметру которой до потолка стояли коробки.       Не сговариваясь, они двинулись рассматривать маркировку на каждой из них — не похоже было, что жившие когда-то в этом доме только переехали или, наоборот, готовились к переезду. В большей части коробок хранились консервы, где-то семена, в парочке — инструменты. Такая находка действительно была удачей, в которую Майк не мог поверить.       — Чувак, похоже, готовился к апокалипсису, — предположил Уилл, показывая на коробку с книгами.       — Только вот помогло ли ему это все, когда он действительно произошел, — скептически протянул Майк.       Он нашел коробку со свечами, и чтобы не тратить зря батарейки в фонариках, они воспользовались этой находкой. Ужинать чипсами и парой вытащенных из коробки консервов при свечах было странно, но удивительно умиротворяюще. Уилл явно не растерял своего хорошего настроения, тени красиво танцевали на его щеках — зрелище настолько завораживающее, почти магическое, что Майку захотелось перед сном достать из рюкзака свой блокнот, который не разрешалось видеть никому, и черкнуть туда пару пришедших на ум строк.       Давай познакомимся снова       В бликах пламени свечи,       Чтобы для твоей защиты       Мог я наточить мечи,       Чтобы к утренней молитве       Примешал твой светлый лик       И чтобы доверил рифме       Этот тихий общий миг.       Такое лезло из него не в первый раз — половину он забывал, а часть стыдливо записывал, надеясь, что никто никогда не уличит его в таком. Первые глупые, вяжущие и нестройные рифмы стали приходить ему на ум той зябкой и вечно простуженной зимой — первой не в компании друзей, а в одиночестве подвала. Они все так и сгинули в его сознании, хотя сейчас, спустя много лет и много строф, Майк не мог не признать, что даже тогда у него складывалось что-то неплохое.       — Там наверху только одна спальня, — сообщил Уилл, потягиваясь после импровизированного ужина, — но кровать огромная, так что нормально разместимся.       — Я думал заночевать прямо здесь, — старательно отводя глаза от тонкой полоски кожи, открывшейся, когда Уилл поднимал руки, бросил Майк. — Поближе к выходу, на случай чего.       — Ты что, пес сторожевой? Ничего не случится. Мы далеко от разлома, никто не влезет в дом за те восемь часов, что мы спим.       — Ты слишком беспечный, — помотал он головой в ответ, хотя на самом деле был более чем согласен. Просто одна кровать — это слишком, какой бы большой она ни была.       Майк, оставшись один, продолжил исследовать домишко. Кроме полной коробок гостиной внизу не нашлось ничего интересного, а второй был скорее мансардой, чем полноценным этажом. Хорошенько порывшись в ванной и не найдя ничего полезного, он заглянул в спальню, где обнаружил действительно огромную кровать и растянувшегося на ней Уилла, лениво листающего потрепанный мебельный каталог.       — Ты все же решил лечь здесь? — не поднимая головы, спросил он.       — Нет, просто шел мимо, решил проверить, уснул ли ты.       — Майк, не дури! Кровать большая, а я обещаю не приставать!       — Тогда тем более какой смысл мне тут ложиться? — перебарывая себя, пошутил он в обычной для всей партии манере.       Уилл, удивленный, даже вскинул голову и расплылся в улыбке. Наверное, все же замечал, что Майк никогда не шутил с остальными и что-то себе по этому поводу успел напридумывать.       Решив, что кровать действительно достаточно широкая для того чтобы во сне случайно коснуться Уилла и не смочь отодвинуться снова, Майк разместился на краю, лицом к стене, завернувшись в плед. Ему казалось, что вот-вот что-то должно произойти: откровенный ночной разговор, легкое касание, объятие, но за спиной слышался только шелест страниц, а через какое-то время громкий выдох — чтобы задуть свечи — и возня.       Майк, черт возьми, вел себя, как идиот. Это же всего лишь Уилл — тот самый, с которым они не раз спали и в одной постели, и на плечах друг друга в дурацком фургоне доставщика пиццы. А сколько ночей каждый из них провел у постели другого в больнице? Нужно было прекращать валять дурака.       Он перевернулся к Уиллу лицом и придвинулся чуть ближе, достаточно далеко от края, но все равно недостаточно близко. Не так, как хотелось на самом деле.       На удивление, привычный странный сон не пришел в эту ночь, поэтому Майк проснулся в хорошем настроении и выспавшимся. Полумрак спальни обманул его: сначала показалось, что слишком рано, но дело было не в этом — погода испортилась. Вот вам и жизнь без телевизионных прогнозов!       Он выругался от мысли, что возвращаться домой придется, скорее всего, в дождь, чем разбудил Уилла.       Дурак, упустил возможность запечатлеть в сознании умиротворенное лицо! Сонный, с отпечатком подушки на щеке, он словно не сразу понял, где находился, но, перехватив взгляд Майка, успокоился и улыбнулся.       — Что такое?       — Погода испортилась.       — Может тогда ну его, этот город, — предложил Уилл хрипло. — Посмотрим, что тут в сарае и в теплице, да домой, чтобы не ехать по дождю.       Собрались быстро, а на заднем дворе решили разделиться, чтобы не терять времени. Небо уже не серело — чернело тучами, а ветер не давал передвигаться быстро, почти снося своими порывами. От вчерашнего тепла не осталось ни тени, ни напоминания, а они оба оказались одетыми совсем не по погоде. Вдалеке громыхнуло.       Кажется, им можно было уже не торопиться, а переждать непогоду в доме.       — Майк! Майк! Иди сюда! — позвал Уилл громко, стараясь перекричать ветер.       Он стоял не у сарая, а ближе к кромке леса. Майк, перехватывая руками лямки рюкзака, двинулся на зов, ощущая, как скоро от холода у него начнут стучать зубы.       — Что ты нашел? — спросил он на ходу.       Уилл вместо ответа наклонился низко к земле, пошарил там и с усилием поднял ни что иное, как крышку люка. Редкие, но крупные капли тут же заструились по ней, тут же ощущаясь и на голых руках, и на макушке.       — Как думаешь, что там? — спросил Уилл, игнорируя начавшийся дождь.       — Может пойдем в дом, переждем, а потом продолжим?       Он едва ли успел договорить — Уилл уже шмыгнул в люк, что вряд ли было хорошей идеей. Майк глянул вниз, но ничего не увидел, кроме слабого отблеска фонарика.       — Уилл!       Ответа не последовало, и он, чертыхаясь, принялся спускаться по холодной металлической лестнице вниз следом. Его не покидало ощущение, что это колодец, а где-то внутри шумела вода. Может, Майк рано сделал вывод, что эта ночь обошлась без сновидений? Вдруг он проснется вот сейчас, увидит за окном солнце, сможет полюбоваться спящим Уиллом и весь день пройдет по плану?       Твердый, отделенный металлическими пластинами пол, ответил на его вопросы отрицательно.       — Какого черта ты не отозвался, когда я позвал? — раздраженно выкрикнул он.       — Не слышал. Из-за ветра, наверное — отозвался Уилл.       Он уже стоял подготовленный: фонарик в одной руке, а заряженный арбалет в другой.       — Ты что, думаешь, этот чувак может быть здесь? — недоверчиво протянул Майк, доставая пистолет.       — Скорее, гнездо лоз. Они любят такие вот темные места.       Свет фонарика освещал длинный коридор, которому не видно было конца и края. Майку очень не нравилось это место, и пусть тут было суше, чем на поверхности, задерживаться здесь он не хотел и не собирался.       Хотя с другой стороны — они же наверняка в настоящем бункере, таком, о которых пишут в комиксах. Уилл же говорил, что в отпуске их ждет приключение! Почему бы и не переждать дождь здесь? Вдруг дальше по коридору есть двери и за ними еще больше продовольствий или еще чего-то полезного — им это все очень нужно, почти что жизненно необходимо. Да, риск, но даже выход за пределы школы — риск. Они рисковали каждый чертов день!       — Осмотримся или пойдем наверх? — спросил Уилл от дальней стены.       — Давай осмотримся, — кивнул Майк.       Только его слова заглушил громкий хлопок, с которым закрылась крышка люка. От неожиданности Уилл выронил фонарик, он покатился, замигал, а затем и вовсе потух. Они оказались под землей в полной темноте.