Подземелье без драконов

      Майк растерялся только на мгновение — вслепую нащупал лестницу, от которой не успел отойти, и в кромешной тьме принялся подниматься вверх. Это, несомненно, было опасно, но он спешил быстрее открыть люк, подпереть его чем-нибудь, чтобы иметь возможность осмотреться тут внизу без риска остаться погребенными под землей.       — Майк, — прозвучало снизу. Панические нотки в голосе слышались отчетливо, и Майк запоздало вспомнил, как неуютно и уязвимо Уилл чувствовал себя в темноте.       — Я поднимаюсь, — прокомментировал свои действия он. — Сейчас открою люк, появится свет, а там и мой фонарик достанем, и твой найдем.       Крышка люка не поддавалась. Да, она была тяжелой, металлической, а Майк стоял не очень устойчиво в полной темноте, что слабо способствовало быстрому решению проблемы, но она не поддавалась. Не двигалась ни на миллиметр, как бы он ни напрягал руки, как бы не лупил со всей силы. Это злило, побуждая налегать сильнее, и Майк продолжал бы пытаться, но Уилл внизу странно задышал.       Не знай они друг друга так долго, не пройди вместе множество кошмаров, такая легкая перемена осталась бы незамеченной, но Майк не мог это проигнорировать. Чертыхаясь про себя, он неосторожно слетел по лестнице вниз, и, выставив вперед ладони, пошел на звук дыхания.       — Уилл! Я здесь, — повторял он, бесполезно шаря по темноте.       Помещение, в котором они находились, не было слишком большим, но Майк не успел как следует рассмотреть его, пока фонарик еще светил, поэтому слабо ориентировался. Он помнил, где стоял Уилл, когда свет погас, но в том направлении никто не обнаружился. Звуки дыхания пугали.       Майк чуть не оступился, когда ногой наткнулся на что-то, что, стоило ему наклониться и вслепую нащупать, оказалось погасшим фонариком. Двух стуков ладонью по пластиковому корпусу хватило, чтобы, слабо мигая, свет снова озарил помещение.       Не удивительно, что он не нашел Уилла на ощупь. Выставленные вперед руки могли наткнуться только на то, что находилось на уровне груди Майка, а Уилл же сполз по стене вниз.       Бледный, он словно задыхался.       Майк, не раздумывая, бросился к нему, едва не задевая ногой брошенный рядом арбалет.       Его безуспешные попытки немедленно убедиться, что они смогут выбраться обернулись лишь минутами промедления, которые для Уилла текли сейчас совсем иначе.       — Я здесь, Уилл, я здесь, — радуясь, что голос не дрожал, Майк уже уселся прямо напротив, мертвой хваткой вцепился в чужую ладонь.       Она, и так всегда холодная, некстати заставила вспомнить о словно влажном на ощупь тельце лягушек. Еще подобное ощущение на коже вызывало другое существо много лет назад — Дарт. Изнанкой ли веяло от этого мокрого холода кожи или просто давящим страхом?       — Давай, Уилл, давай дышать вместе, хорошо? Это временно, это пройдет, если мы сейчас подышим, давай.       Каждый показной глубокий вдох давался Майку сложно от беспокойства, Уиллу — еще тяжелее. Не видя никакого прогресса, слыша задушенное бульканье, чувствуя подкатывающее к горлу бессилие, которому ни в коем случае нельзя было поддаваться, Майк аккуратно поставил фонарик на пол, чтобы он светил в потолок, а свободную руку положил Уиллу на солнечное сплетение, чтобы чувствовать, как он старался — вздымалась ли грудь.       — Вдох–выдох, — повторял он, как мантру, — вдох–выдох. У тебя хорошо получается, чувствуешь? Ты молодец. Вдох–выдох.       Страшное, почти разрывающее его — их обоих — изнутри, рваное дыхание Уилла стало постепенно выравниваться, но он сам все так же, не моргая, смотрел Майку в глаза, словно за этот взгляд цеплялся тоже, так же, как и за руку.       Ладонь отозвалась ответным вялым пожатием, и Майк выдохнул сам, убирая руку, в зыбком ритме вздымающейся груди, даже не думая, как долго бы ему хотелось продержать ее там.       Уилл возвращался к норме постепенно, но все равно довольно быстро. Как бы то ни было горько, его не впервые сковал такой приступ. Другое дело, что их не случалось очень давно, ну, или Майк о них просто не знал.       — Откуда ты знал, что делать? — спросил Уилл тихо через какое-то время, когда пришел в себя.       — Видел, что делал Дастин. Тогда, в твоем старом доме.       — Это ж было больше двух лет назад! — поразился он, отнимая ладонь. Майк свою поспешил прижать к бедру, чтобы скрыть накатившую после крайнего напряжения дрожь. — Как ты вообще запомнил?       — Хорошая память, — пожал он плечами, не собираясь пояснять, что о Уилле запоминалось все.       — Ну, я не жалуюсь. Спасибо тебе.       — Ерунда.       Майк поднялся на ноги и направил луч фонарика на закрытый люк, в надежде увидеть что-то, объясняющее, почему он не поддался его силе: клапан, засов, ригель.       Ничего подобного. Цельный кусок плотного металла с потертым рисунком, напоминающим след автомобильной шины, отрезал для них путь к свободе.       Майк передал фонарик Уиллу и снова пошёл к лестнице.       — Посветишь мне, хорошо? Не могла же она просто взять и закрыться сама.       — Но там никого нет, — заметил Уилл. — Не демогорганы же поумнели настолько, чтобы нас сюда затянуть и захлопнуть крышку.       Майк понимал, что скорее всего Уилл прав, но признать, что они застряли непонятно где только по своей глупости и недальновидности, он не хотел. Будь с ним Мэйфилд, он бы уже, брызжа слюной, наорал на неё за то, что сунулась в люк, не дождавшись его, не обсудив. Хотя, скорее, это она высказала бы ему все это, потому что это Майк был большим любителем вляпаться во всякую задницу.       Он упрямо разглядывал крышку, проводя по ней пальцами, но не находя никакого скрытого замка.       — Спускайся, — позвал Уилл, а луч фонарика чуть сместился. — Нам нужно осмотреться, тут наверняка должен быть другой выход.       — Думаешь? — с сомнением протянул Майк, переставляя ноги на неустойчивые ступени. — Разве смысл таких сооружений не в тайности?       — Я думаю, что должен быть туннель, ведущий в дом. Не через весь сад же он собирался таскать эти коробки из гостиной!       В этих словах был резон. Майк достал из рюкзака, который на счастье взял с собой, свой фонарик, вытащил из чехла любимый топор и покосился на Уилла, который поднял заряженный арбалет и закрепил фонарик в специальном кармашке на лямке своей сумки.       Если Майк все еще не расстался со своим видавшим виды школьным рюкзаком, то Уилл вместе с Джейн и Дастином разработали нечто уникальное, позволяющее ему удобно носить за спиной арбалет. Конструкция для стрел, кармашек для фонарика, для патронов — лишь малая часть придуманных ими фишек.       В этом легком отличии было так много от них двоих: Майк, до последнего цеплявшийся за старое и привычное, и Уилл, смело берущий на вооружение новое и эффективное.       Из небольшого помещения был только один доступный для них путь — длинный темный коридор, не слишком широкий, но достаточно, чтобы они помещались вдвоем, почти соприкасаясь плечами. Противоположная стена скрывалась во тьме, недоступная для луча света. Не сговариваясь, они осматривали не только путь перед собой, но и стены, и потолок, надеясь наткнуться на что-то, что обеспечило им возможность выбраться на поверхность. Труба высоко над головой, служащая наверняка чем-то вроде вентиляции была слишком узкой.       Майк первым заметил металлическую дверь впереди справа от себя, но не успел сказать о ней.       — Эй, там что-то есть! — указал Уилл вдаль левее.       — Тут тоже, — останавливая луч света на двери, что была ближе, сказал Майк.       — Разделимся? Чтобы быстрее с этим расправиться?       — Ты уверен?       Ему очень не понравилась эта идея. Только-только Уилл пришел в себя после странного приступа, у самого Майка все еще от напряжения и волнения подрагивали руки. Расходиться по разным помещениям странного бункера, в котором могут жить люди, лозы или что похуже — не лучший замысел, пусть он и чувствовал потребность остаться наедине с пережитым, как-то это обработать и убедить себя, что все уже нормально.       — Просто оставим двери открытыми, чтобы если что докричаться друг до друга, — пожал плечами Уилл, слишком спокойный.       — Может это и дольше, но лучше бы нам не расходиться, — не сдавался Майк.       — Мне кажется, тут много помещений и мы, возможно, даже не все исследуем сегодня, — продолжал настаивать Уилл.       — А если за дверью еще коридоры? Развилки? Лабиринт?       — Мы не в DnD, Майк, — то, как закатились его глаза, хорошо сочеталось с насмешливым тоном. — Какой лабиринт?       — Да мало ли, зачем этот бункер построили! Может Векна вообще не сгинул, а теперь заманил нас в ловушку!       — Ты сейчас серьезно? — Уилл выглядел удивленным таким предположением. — Все это время он просто сидел и ждал мгновения сцапать именно нас с тобой? Не Эл, не Хопа, не Нэнси, а тебя и меня?       — Ты не можешь отрицать, что он всегда хотел тебя, как ты сказал, «сцапать». А я просто оказался рядом с тобой, сопутствующий ущерб.       — Ну да, столько вылазок с Джонатаном, еще больше с Лукасом, но попался я только с тобой.       — Я боец похуже них, — заметил Майк. — Ты думаешь, почему Хоп выходит только со мной?       — Потому что доверяет тебе, Майк! — прозвучало совсем уже раздраженно. — Давай, мы только время тратим на этот дурацкий спор!       Прошли те времена, когда Уилл во всем полагался на Майка, всегда выбирал его сторону в любом споре, и винить его было не в чем. Как можно безоговорочно доверять человеку, который и сам себе веры не додавал? Уилл же находился с собою в мире так, как никогда раньше, даже в далеком детстве, запуганный тогда мудаком-отцом. Уверенность в каждом своем действии и слове была теперь одной из базовых характеристик, как цвет волос или рост. Майк мог бы завидовать ему в этом, но не смел.       Как бы ему не нравилась идея разделиться, пришлось кивнуть, признать несостоятельность своих аргументов и двинуться к двери справа.       Помещение оказалось совсем крошечным, не больше ванной в его подвале. Еще до апокалипсиса Майк вряд ли бы понял, что именно увидел, но сейчас знал, что комнатка эта отводилась под генератор. В школе таких было несколько штук, с их помощью работала кухня, нагревалась вода зимой, а раз в месяц устраивался киновечер на два сеанса: для детей и для взрослых. Сам Майк редко ходил на них — они с Мэйфилд сбегали покурить, а иногда и выпить на пожарную лестницу. Уилл и Джейн ходили всегда на оба.       — Лукас не бесится, что ты тут со мной, а не фильм смотришь? — спросил он однажды.       — Так он и сам не там, — фыркнула она, ложась спиной на грязную площадку так, чтобы волосы свешивались вниз, так же, как и ноги Майка. — Секрет наших отношений в том, что мы оба самодостаточные и можем проводить время порознь.       Обычно она не была многословной с ним, видимо, гордилась таким положением вещей, оттого и разболталась. Майк мог только за них порадоваться. И немного позавидовать.       Не то чтобы он хорошо разбирался в любой технике, но даже его дилетантского взгляда хватило чтобы понять — генератор был неисправен. Разноцветные провода то ли перепутались, то ли их вообще выдернула чья-то неумелая или вандальская рука, но надежды на освещение, которое тут явно предполагалось, не оставалось.       Хорошо, что Майк носил с собой и запасной фонарик — менее яркий и удобный, чем основной, но все же, — и батарейки. Для поиска пути на свободу этого было бы достаточно.       Уилл уже ждал его в коридоре, чтобы вместе двинуться дальше.       — Тут был туалет, — поведал он. — Я все осмотрел, но никакого лаза в выгребную яму нет.       — Только не говори, что думал выбраться через нее! — скривился Майк.       — В любом случае, это невозможно. Как я понял, даже если снять унитаз, там просто труба. Может туалет здесь подведен к канализации дома, я не знаю. А у тебя что?       — Генератор. Сломанный, — сразу же отчитался Майк. — Неужели кто-то на полном серьезе собирался жить здесь? Под землей?       — Нужно осмотреть все остальное.       Дальше двинулись снова вместе. Коридор свернул вправо, мимо двух больших баков, видимо, с топливом. Майку было куда спокойнее, когда он слышал ровное дыхание Уилла, чувствовал, что он двигался рядом, поэтому он продолжал придумывать, как им не разделяться на следующей развилке.       В этот раз бункер сам помог ему: дверь справа — двухстворчатая, металлическая — намекала, что за ней скрывается какое-то большое помещение. Так и оказалось: перед ними предстал большой зал со стройным рядом металлических шкафов, похожих на те, что стояли в школьной раздевалке, грифельной доской на стене, тележке с моющими средствами, какие бывают в гостиницах, и, к досаде Майка, двумя дверьми.       — Какую выбираешь? — спросил Уилл, открывая шкафчик за шкафчиком.       — Правую, — бросил он в ответ, вглядываясь в названия моющих средств.       Как давно все это стояло вот так? Судя по слою пыли — достаточно.       За следующей дверью оказалась хорошо оборудованная компактная кухня. К ней примыкала обеденная зона с небольшим круглым столом и мягкий, даже на вид уютный угловой диванчик. Значит, генератор нужен был хозяину бункера как минимум чтобы готовить, а еще, наверняка, греть воду. Должна же быть где-то здесь ванная, спальня и склад.       Чтобы жить в таком месте, требовался большой запас воды, еды и чего-то для досуга — хотя бы книг.       — Майк! — послышалось из-за приоткрытой двери.       Голос Уилла не звучал испуганно, скорее восторженно, но он не мог позволить себе и секунды промедления.       Помещение, доставшееся Уиллу, делилось на две комнаты: в одной баки, бутыли и бочки с водой, а в другой ряды и ряды коробок. Навскидку, их было раза в три больше, чем в гостиной домика, но располагались они так же бессистемно: ближайшая к Майку башенка поражала разнообразием: на полу стоял ящик с каким-то алкоголем, на нем коробка с приправами, на ней — с бинтами, а на самом верху — с батарейками.       — Здесь можно жить, с такими-то запасами, — бросил Уилл, вчитываясь в маркировку ряда у стены.       — Даже не думай об этом, — не промедлил с ответом Майк. — Нам нужно найти выход и сообщить об этом месте нашим. Даже пара коробок батареек и круп уже существенно наладят дела. А если придумать, как вытащить отсюда бочки с бензином, или что там в них, то это вообще неоценимая помощь для всех.       — Ты прав, — кивнул Уилл, возвращаясь к нему. — Но что если мы не найдем выход?       Майк отказывался даже думать всерьез об этом предположении. Да, они могли оказаться в менее завидном положении: здесь была и еда, и вода, и даже туалет, а если разобраться и починить генератор, то они могли бы готовить. С такими внушительными запасами прожить здесь вдвоем точно можно дольше года, но насколько дольше?       Бойтесь своих желаний.       Видимо, в формулировках Майк подкачал.       Еще позавчера он почти боялся поездки с Уиллом на пару дней, сейчас же они могли зависнуть здесь вдвоем до конца жизни. Не то чтобы она будет долгой в таком случае, конечно.       Они вернулись в коридор и продолжили путь. Фонарик Уилла барахлил — мигал то и дело, поэтому Майк пошел чуть вперед и едва не пропустил дверь слева.       За ней оказалась помывочная — ванной назвать помещение не поворачивался язык. Душ не работал, зато в углу стояла дубовая бочка с две трети человеческого роста: если бы они починили генератор, то вполне могли бы мыться в ней. Майк надеялся, что им не придется, но все равно уже рассматривал все, что встречалось им на пути, с практической точки зрения.       Уилл был прав, возможно, они могли не успеть исследовать бункер за день достаточно тщательно.       Зеркало затянуло паутиной, придавая и так мрачной комнате, облицованной темной плиткой, сходство с типичной декорацией фильма ужасов.       Умывальник представлял из себя подвесной бак литров на десять с одним краном. Уилл на пробу повернул ручку, и тонкая струйка воды вылилась в пыльную раковину, оставляя заметные следы.       Они больше не разговаривали, каждый поглощенный своими мыслями, когда после нового поворота уперлись в тупик.       — Мы не видели спальни, — почему-то шепотом сказал Уилл.       — В кухне был диванчик, — вспомнил Майк.       — Весьма аскетично, — послышалось фырканье. Уилл ощупывал глухую стену. — Зачем обрывать коридор здесь? Если я правильно понимаю, то мы всегда, пока шли, поворачивали только направо. Значит бункер, по сути, квадратный и за этой стеной либо выход в дом, либо спальня.       — Я бы предпочел первый вариант, — буркнул Майк, садясь на пол. — Но что-то мне подсказывает, что там все же спальня. Или ничего.       — Тогда проектировщик — идиот.       — Люди часто оказываются идиотами. Чем старше я становлюсь — тем сильнее убеждаюсь.       Уилл тоже сел на пол — прямо напротив. Майк вглядывался в его лицо в слабом свете фонарика, направленного на тупик. Взрослость шла ему. Уверенность шла тоже.       Любоваться им вот так, не таясь, глаза в глаза было почти в новинку, но маячившая впереди перспектива застрять вдвоем здесь на долгое время не оставляла место другим переживаниям.       Ну смотрел Майк и смотрел — ничего такого в этом нет.       Определенно что-то странное было в осознании того, что перед ним тот же мальчик, которого он буквально боготворил все свое детство: тогда еще нормально было не разнимать ладони, обниматься часто и мечтать вместе жить. Когда однажды, в его пять лет, Нэнси заявила, что когда Майк вырастет, то должен будет жениться и завести детей, а отец все это подтвердил после вопроса, он попросту расплакался. Он догадывался, что жена вряд ли разрешила бы Уиллу жить вместе с ними.       Это был тот же Уилл, который лез на дерево только после долгих уговоров, а потом отказывался слезать, когда у Майка уже подрагивали ноги от неудобного сидения. Тот самый Уилл, который ел брокколи и не кривился, который морщил нос от отрыжек и пердежа, но никогда не просил их перестать, тот, кто постоянно извинялся, но врал не краснея, правда кому угодно, только не своим друзьям.       Каково это — знать кого-то настолько хорошо, чтобы по малейшему сокращению мышц уловить напряжение, даже без зрительного контакта, а по несвойственному покачиванию головой определить настроение? Каково это — растерять ту близость, но все равно подмечать незаметные другим тени сильной усталости или глубокого расстройства, когда сам Уилл твердил свое вечное: «Я в порядке»?       Майк знал каково — отвратительно. Отвратительно упустить. Знать лучше, чем себя самого раньше, но упускать новые черты и детали из-за собственной глупости, упрямства и нерешительности.       Он теперь довольствовался тем, что они снова друзья, но каждый раз задавался вопросом: пришлось ли Уиллу так же тяжело в период их отдаления, или же ему не было дела ни до чего, кроме Векны, а затем и последствий той войны.       Цикады и сверчки, например, действовали на Уилла также, как темнота.       Уилл разглядывал его тоже. Его глаза скользили от подбородка до лба так, словно он давно Майка не видел и изучал заново. Такое внимание смущало, поэтому пришлось отвести взгляд, концентрируясь на стыке стены и пола.       Он не собирался вглядываться туда, он просто прятал глаза, боясь, что в их выражении можно прочесть что-то такое, о чем Майк никак не готов был сказать, но он увидел что-то странное.       Если бы что-то вроде плинтуса прикрывало его находку, то он бы в жизнь не заметил ничего необычного, но там была странная прорезь, которая переходила и на пол, но из-за хаотичного рисунка на бетонных плитах, выполненного под металл, не бросалась в глаза, особенно в свете фонарей.       Майк вскочил на ноги и краем глаза уловил, как Уилл вздрогнул и повел головой так, словно стряхивая наваждение.       — Тут точно есть дверь, — его голос звучал восторженно, уверенно. — Видишь эти борозды? Стена должна разворачиваться.       — Как книжные шкафы в фильмах? — понял Уилл. — Или камин в Индиане Джонсе?       — Да, еще что-то такое было в Молодом Франкенштейне. Но как ее открыть?       Они оба принялись толкать стену на разный манер, ощупывать в поисках рычага. Ничего не происходило. Та гордость за свою внимательность, которую Майк почувствовал вначале сошла на нет, потому что, черт возьми, он мог ошибиться, и только зря их обнадежил. Вот Дастин бы в два счета раскусил хитрый механизм, не то что он, бесполезный при любом раскладе.       И так не скрываемое раздражение перелилось через край, и Майк со всей силы пнул стену, спиной к которой недавно сидел, надеясь тем самым выгнать из головы новый только усиливающийся поток привычных мыслей о себе.       — Майк!       Пришлось обернуться все так же раздраженно. Только оклик был не укором за внезапную вспышку, а способом привлечь внимание.       Дверь открылась.       Они переглянулись и аккуратно вошли в новое помещение, оказавшееся, к досаде, спальней.       Это первая комната во всем бункере, которая выглядела действительно пригодной для жизни и даже уютной: кровать, совсем не такая широкая, как в доме, книжный шкаф во всю стену, небольшой письменный столик, подвесные полки и шкаф-ниша, полный мужской одежды.       — Интересная библиотека, — протянул Майк, пальцами легко касаясь корешков. — Этот мужик явно мнил себя очень умным. Тут и Шопенгауэр, и Кант, и Ницше.       — Не то чтобы я хорошо знал, что это значит, — буркнул Уилл, кутаясь в выуженный из шкафа кардиган с причудливым рисунком. Здесь, под землей, действительно было холодно.       — Ты же ходил на углубленную литературу.       — Нет. Даже если бы это было так, философов не изучают в девятом классе.       — То есть ты знаешь, что это философы, — фыркнул Майк. — О! Тут есть «Имя Розы» Эко. Ты как-то говорил, что хотел почитать. Понравилось?       Уилл подошел к нему, нахмуренный, словно не понимая, о чем речь, но когда увидел обложку, кажется вспомнил.       — Нет. Мама подарила мне ее на Рождество, когда мы были в Леноре, но я так и не начал читать.       Точно, Майк узнал об этой книге от Уилла во время одного из малочисленных разговоров по телефону, в те долгие месяцы, когда Байерсы и Джейн жили на западном побережье. Они неловко молчали в трубку большую часть времени, потому что Майк не решался сказать те тяжелые, важные слова, которые кололи язык миллионом электрических разрядов, а Уилл, видимо, отвык делиться своими делами с кем-то кроме родных.       Наверное, поэтому и запомнилась эта книга — Майк готов был холить и лелеять любые крупицы информации, которые услышал в тот короткий разговор.       — Давай заберем, — предложил он, уже раскрывая рюкзак, чтобы пристроить толстый томик среди блоков сигарет.       — Некуда пока забирать.       Они уселись на кровать, размышляя, что делать дальше. В животе заурчало так громко, что Уилл захихикал и предложил перехватить что-нибудь на складе и продолжить составлять план уже там.       Часы Майка показывали уже почти четыре часа. Если они не вернутся домой завтра к ужину, их хватятся и начнут искать, но поскольку они додумались отклониться от запланированного маршрута, шансы, что кто-то вообще сообразит доехать до этого городка были почти нулевыми.       Раз уж в бункере имелась как минимум одна потайная дверь, решено было поискать еще одну.       Перекусив консервированной фасолью, они принялись перетаскивать коробки от стен к центру склада, надеясь найти схожий механизм.       Уилл предложил переночевать здесь, даже если их поиски увенчаются успехом уже сегодня, чтобы утром быстро зафиксировать все, что имелось в бункере и только тогда возвращаться в Хоукинс.       Майк не слишком надеялся на такой скорый успех и, пока таскал коробки, морально готовился задержаться здесь на несколько дней. В лучшем случае.       Несмотря на физическую работу, ему было зябко, настолько, что Уилл, случайно задевший его чуть выше локтя, сразу же отпрянул.       — Ты ледяной! Так и заболеть можно!       — Нормально.       — Нет, не нормально! Тебя нужно согреть.       — Как? — спросил Майк бездумно, встречаясь с Уиллом взглядом.       — О, есть много способов, — протянул он своим особым шутливым голосом, но когда увидел, каким бегающим стал взгляд напротив и как порозовели щеки, только рассмеялся. — Я про кучу одежды в спальне, а не о том, что ты подумал. Что бы ты там не подумал, шалунишка.       «Шалунишка». Вот так просто ему удалось смутить Майка, одной фразой. А ведь перед мысленным взором от этих слов возникли лишь крепкие объятия, руки, растирающие его кожу, чтобы она быстрее согрелась, и ничего кроме.       — Тогда я, наверное, схожу, — он неуверенно двинулся к выходу, все еще не желая разлучаться.       — Стой! Держи эту, я достаточно согрелся, — Уилл быстро выпутался из трехцветного кардигана и протянул его Майку. — Закончим здесь и подберем что-нибудь вместе.       Ткань за эти пару часов уже сохранила легкий флер знакомого запаха, поэтому пришлось едва ли не задерживать дыхание, только бы не наслаждаться этим слишком сильно. Как маньяк.       В планах на завтра было исследовать каждый сантиметр стен всего бункера, если здесь им не повезет, но отчего-то казалось, что спрятать потайную дверь именно на складе, за рядами запасов, логичнее всего. И из дома транспортировать их удобнее сразу в нужное место.       Эта теория даже в некотором смысле объясняла хаотичность и бессистемность расположения провизии и прочих предметов обихода — что попалось под руку, то и притащил в первую очередь.       Воображение ярко нарисовало картинку: лысоватый невысокий мужичок тащит одну за одной коробки по узкому лазу из дома в бункер. Интересно, почему он не спрятался здесь, когда власти объявили эвакуацию?       — Когда ты сказал, что ты боец хуже Лукаса и Джонатана, — начал Уилл, продолжая переставлять коробки, — ты правда так считаешь или на комплименты набиваешься?       Майк едва не уронил небольшую, но тяжелую коробку с инструментами и для верности неустойчиво расположил ее на оставшихся — с консервами, прежде чем полностью развернуться к Уиллу.       — Я даже не думал, что это могло прозвучать так, — признался он, нахмурившись.       — Ну, в любом случае, вряд ли есть кто-то, кто в бою хуже, чем Джонатан, — хмыкнул Уилл, не переставая освобождать доступ к стене.       — Что? — удивился Майк. — Джонатан?       Возможно, Джонатан правда хуже многих остальных адаптировался к их новому укладу, особенно для человека, который в этой заварушке с самого начала, вот только никак нельзя было ожидать, что укажет на это Уилл. Сколько Майк себя помнил, Джонатан являлся лучшим примером для подражания, опорой и поддержкой для всей его семьи.       — Я не говорю, что он бесполезен или что-то в этом роде, — поправился Уилл. — Просто он правда плохо обращается с оружием. Зато хорошо оценивает ситуацию и быстро соображает, как свалить с минимальным ущербом. Он ненавидит насилие.       — Ты тоже.       — Да, — согласился Уилл и, наконец, тоже обернулся к Майку. Его лицо немного раскраснелось от частых наклонов и перетаскивания коробок, и он стал выглядеть еще лучше, если это вообще было возможно. — Только я принял правила игры. Мне даже немного жаль, что я так хорош в стрельбе — у меня нет шанса отказаться и попроситься в лазарет или на склад.       — А Джонатан почему не попросится?       — Много причин, — хмыкнул Уилл, снова возвращаясь к работе. Майк старался не обращать внимания на то, как напрягались его руки с очередной коробкой в руках. — Конечно, он переживает за меня. Не знаю, заметил ли ты, но до его перелома он уже выходил реже, чем другие и только со мной. Но самая главная причина в другом.       — В Нэнси? — догадался Майк.       — В Нэнси.       Он снова вернулся к работе — сам же настоял, что нужно закончить осмотр до того, как ложиться спать.       Если Майк чуть не пустил свою жизнь под откос, после того инцидента, то каково пришлось Джонатану, который был там в этот момент?       Любой, кто хоть немного знал их, понимал, что Нэнси больше всего на свете хотела бы иметь возможность выходить, воевать с порождениями изнанки, пока чертовы ученые не придумают, как ее закрыть и не убедятся, что люди, живущие рядом с разломом, не заражены.       Джонатану же больше подошла бы работа строителя. Хоп давно мечтал огородить школу высоким забором, чтобы дети могли бывать на воздухе, но рук для этой работы не доставало: кто мог орудовать инструментами, тот мог и обращаться с оружием, а значит был более полезен на вылазках.       Не то чтобы Майк много общался с Джонатаном когда-либо. В детстве его обожал и жалел, что Нэнси девчонка, но, взрослея, ему, если честно, мало до кого было дело. Майк хорошо помнил, какие цепкие настороженные взгляды тот бросал на него во время той удушающей жарой поездки из Калифорнии в Индиану в паршивом фургоне доставщика пиццы. Больше Джонатан так на него не смотрел, а Майк только сейчас осознал это.       Впрочем, им всем последние три года было совсем не до других людей.       Майк помнил, как радовались все после победы, но не мог эту радость разделить. Его мысли, как бусины четок под пальцами: Нэнси, мама, отец, Холли, Эл, Уилл, собственная никчемность. И так по кругу.       Таким его и нашла Мэйфилд одним осенним вечером в подворотне у кинотеатра с паршивым вином, похожим по вкусу на конскую мочу.       — Я бы спросила, откуда тебе знаком вкус конской мочи, Уилер, но мне не интересно, — проскрипела она тогда.       Лукаса Макс к себе тогда не подпускала. Город уже не пытался сохранить доизнаночный быт, а школа уже превратилась в базу — разве что люди ещё не жили прямо в ней.       Трейлерного парка больше не было — Сьюзен (а называть ее миссис Харгров было слишком странно) жила в общежитии, устроенном в бывшей гостинице, Макс после выписки к ней присоединилась, но алкоголь еще не прятали в кабинете Хоппера под десятками замков, он был доступен всем, и многие этим пользовались. Сбежать в ночи от пьяного храпа матери ей, даже хромой, не составило труда.       Ночью на улице Макс никто не попался, никто, кроме Майка, смолящего вонючую сигарету, и неловко держащегося за горлышко пыльной бутылки.       Если бы кто-то из них двоих помнил точную дату того дня, то они могли бы отмечать рождение их дружбы именно оттуда. Хорошо, что сентиментальность обоих никогда не касалась друг друга.       О, Майк хорошо помнил тот вечер и был совсем не пьян — едва успел отпить пару глотков кислятины из начатой кем-то до него бутылки. Макс своим скрипучим теперь голосом назвала его драматичным, а он глянул на нее зло и послал очень грубо.       — Дальше, чем я уже была, я все равно не уйду, Уилер, — плюхаясь задницей на по-осеннему холодный бетон напротив него, хмыкнула она. — Выкладывай, что там у тебя.       — Я же сказал — отвали! Вина хочешь — пей, только проваливай!       — Я ушла от вусмерть пьяной матери бродить ночью и забыла свою чертову трость, поэтому я не буду ни пить, ни уходить!       — Ты забыла трость? — и действительно, разрисованной языками пламени палки не было видно. — общежитие же далеко! Я отвезу тебя, и я не пьян если что — эту дрянь пить невозможно! Вставай.       — Не-а.       — Давай, Мэйфилд! Задницу отморозишь.       — Я остаюсь.       Она, как и обещала — осталась. И в той паршивой подворотне до рассвета, и рядом с ним на последующие годы. Они молчали: Макс слабо справлялась со своим голосом, по-вороньи каркающим, противным, а у Майка не было сил разговаривать, но он был рад, что не остался один, пусть и гнался за одиночеством еще несколько часов назад.       Уилл уже не тягал коробки. Он заменил батарейку в фонарике, подготовил поздний ужин из чипсов, печеночного паштета и банки с пикули, пополнил из баков запасы воды, заполнил ею умывальник и даже нашел для них обоих зубные щетки и тюбик Колгейта.       Майк все это время не переставал освобождать и изучать стены.       — Эй! Давай поедим, да будем укладываться? — позвал Уилл, уже что-то жуя. — Завтра продолжим, за ночь здесь ничто никуда не убежит.       — А что если этот мужик где-то здесь и зарежет нас во сне?       Майк правда какое-то время размышлял об этом. Возможно, он просто параноик, но нельзя было не рассмотреть и такой вариант.       — Брось! — потребовал Уилл.       Он подошел близко, забрал из рук очередную коробку, поставил ее в сторону и взял Майка за руку. Касание привычно прожгло. Майку казалось, что он чувствовал запах горелой плоти, пока его, безвольного, вели в кухню.       Уилл не просто достал еду из коробок и отнес на кухню, он накрыл на стол. Глупо, но в груди от этого потеплело — Майк не привык к таким жестам.       — Зачем все это? — его голос прозвучал на тон выше, чем обычно, когда он разглядывал подобие сервировки в свете трех высоких свечей.       Ужин при свечах. С Уиллом. Неужели все это время Майк молился нужным богам?       — Решил, что ни к чему тратить батарейки, если тут куча свечей, — кажется, Уилл смутился. — Я отнес парочку и в ванную, и в туалет, и в спальню. В коробках были и удобные подсвечники.       — Это… красиво. Ты очень постарался, — тихонько выдавил Майк, за что получил лучшую на свете награду — яркую улыбку.       Майк все же настоял на том, что эту ночь нужно подежурить и был готов не ложиться, но Уилл проявил неожиданную твердость.       — Ты работал на складе дольше и усерднее меня, устал, так что тебе нужно выспаться!       — Но, — попытался возразить Майк, но его перебили.       — К тому же, если мы найдем выход, тебе завтра за руль. Иди, поспи.       — Не будешь же ты дежурить всю ночь! — почти сдаваясь, выпалил Майк. — Разбуди меня часа в четыре, хорошо?       На это Уилл согласился после краткого промедления.       Кровать действительно манила, а когда Майк после умывания и переодевания в то, что нашлось в шкафу — пижамные штаны едва прикрывали икры, зато футболка села как надо — он улегся, ему показалось, что он на облаке. Матрас в школе не шел ни в какое сравнение с этим. Мышцы приятно расслаблялись после длительной работы, он даже смог кое-как обмыться холодной водой и мылом, чтобы не засыпать в шлейфе собственного пота.       Майк еще не провалился в сон, балансируя на грани, когда четко услышал тихие шаги, знакомые, не пугающие. Уилл, что, решил пренебречь обещанием дежурить и все же улечься спать?       Кровать прогнулась так, словно на нее сели, но не на свободной половине, а прямо рядом с ним. Майк замер, почти испуганный и не готовый к любому из многообразия возможных жестов, которым его могли одарить. Уилл же не собирался сделать какую-нибудь глупость, типа погладить его по волосам или — черт возьми, черт возьми — поцеловать в лоб? В нос? В щеку?       Мечтая об этом, мысленно повторяя «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», он знал так же ясно, как свое имя, что ничего подобного все равно не случится. Не в этой вселенной. Не с ним.       Ему вспомнилось чужое грубое выражение в знакомых глазах, которое мелькнуло там лишь однажды при нем — три года назад, до падения Векны, в момент, когда Первый пытался завладеть сознанием Уилла. То, что Генри Крил выжил, схоронился где-то и теперь заманил его в ловушку и чужими руками собирался убить — даже это был более вероятный расклад.       Уилл же лишь хорошенько укутал его одеялом, легко потрепал по плечу и тихо вышел из комнаты.