DLMLU

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Минхо закрывает за собой дверь резко, громкий хлопок режет пространство теплом залитого номера. Он поднимает взгляд не сразу, даёт себе несколько мгновений на то, чтобы унять поднявшуюся внутри злость. Однако оказывается, что это было вовсе ни к чему: как только глаза находят с мокрыми кудряшками сладко улыбающегося ему Чана, пожар стихает, языки пламени один за другим растворяются прямо в воздухе. Ли это секундное помутнение прогоняет, вспоминает о боли и обиде, снова распаляясь. Он не может сказать и слова, лицо онемело, скованное ступором. Что сказать сейчас? Что сделать? Хочется открыть рот, вылить всё недовольство, всё, что грызёт и мучает, но Хо смотрит на старшего и чувствует только ярость, растекающуюся раскалённой лавой от сердца по всему телу.       — У них тут гель для душа пахнет шоколадом, — Чан явно навеселе, ямочки, обрамляющие губы - прямое тому доказательство. — Не химозной хренью, а самым настоящим шоколадом, прямо плиткой Милки какой-нибудь.       Младший находит силы только на то, чтобы медленно кивнуть в ответ. Свинцовые сейчас ноги будто сами несут к кровати, он небрежно смахивает обувь почти находу и заползает на кровать. Минхо хочет задушить, ударить, причинить боль человеку, который смотрит на него сейчас так, словно Ли — всё, что ему нужно в этом огромном мире. Потому что это ложь. Лёгкий запах какао, смешанный с хёновым, укутывает его с головой, Хо жмурится, задерживает дыхание; делает всё, лишь бы не позволить аромату разнежить его охваченную яростью душу.       Губы сталкиваются в поцелуе слишком быстро и отчаянно, он не понимает зачем это делает, зачем прижимается к тому, кто снова подорвал доверие. Но он продолжает целовать. Чан принимает это с очевидной радостью, первый вторгается в рот младшего языком, затаскивает его тело к себе на колени и по-хозяйски притягивает ближе за талию. Внутри расцветает слабыми нотками вкус ананасового сока, тихий скулёж заполняет до невозможности маленькое пространство между ними. Воздух в миг становится горячим, опаляющим лёгкие изнутри, но Хо его только больше глотнуть пытается, чувствуя, как всё его тело горит. Он целует грубо и жадно, с силой кусает, сталкивается с Чаном зубами и жалко стонет каждый раз, когда руки, крепко держащие его, сжимаются только сильнее. Старший отстраняется первым, мычит низко, притираясь носом к бархатной зардевшейся щеке.       — Ты становишься всё смелее, м? — усмешка вытягивает пухлые губы розовой линией. — Мне нравится, когда ты показываешь, как сильно хочешь меня, котёнок.       Младший дышит сквозь приоткрытый рот, смотрит так дико, что у Криса мурашки от позвоночника бегут строем. Ладони ползут с боков к ягодицам, притягивают за них ещё плотнее, до красных отметин сжимаются пальцами. У Минхо от этого тянет в животе так сильно, что откровенный стон слетает с его губ совсем неприкрыто. Он хватает тёмный влажный затылок и тянет старшего на себя, снова вгрызается в невозможно манящие сейчас губы и высоко скулит, получая от Бана не меньший напор в ответ.       Одежда лежит где-то в самом дальнем углу большой кровати, какая-то её часть успешно приземлилась небольшими кучками на частично застеленный ковролином пол. Тело у Чана горячее, всегда греет своим теплом, но сейчас оно и вовсе обжигает. Член Минхо трётся о твёрдый пресс нависающего сверху лидера, блестящие капельки предэякулята мажут по рельефным кубикам; слабая стимуляция дразнит, отдаваясь приятным зудом по всей длине. Он царапает широкие плечи короткими ногтями, когда старший гладит и перекатывает в ладони мошонку именно так, как Ли нравится, Крис успел изучить его вдоль и поперёк. От поцелуев вдоль кадыка возбуждение младшего дёргается без конца и края, Чан смотрит на свой живот с довольной улыбкой на лице.       — Ты так сильно течёшь, — горячий шёпот прямо в покрасневшую раковину, влажный язык проходится по ней сразу после. — Это так горячо, блять.       Минхо смотрит прямо в чайные глаза, он умирает под Крисом, но проблема в том, что именно этого он и желает.       — Возьми меня.       Старший мажет губами по ломким ключицам, оставляет влажные следы на острых плечах и впечатывается в них своей улыбкой.       — Я чист, хён, после концерта был в душе и сделал всё, — шумное дыхание дрожью звучит в пространстве. — Возьми меня.       Чан машет головой, пара капель стекает с его кудрявых волос и падает прямо на торс Минхо, обжигая прохладой. Он поднимается над младшим, заглядывает в лицо.       — Я не брал с собой презервативов, котёнок. И это очень спонтанно, я думал, мы обсудим это заранее.       Младший совсем не меняется во взгляде, на дне радужек огнём разрастается настоящий пожар, он притягивает Криса ближе, целует раскрасневшимися губами точёное лицо тут и там.       — Я готов, — разводит упругие бёдра в стороны, подтверждая свои слова, Чан любовно оглаживает их горячими ладонями. — Просто возьми меня.       Старший обдумывает всё недолго, продолжая блуждать и сминать руками пылающее тело. В лице напротив ни капли сомнения, Минхо непременно хочет получить то, о чём просит. Пальцы гладят острый подбородок младшего, не дают отвернуться от серьёзных хёновых глаз.       — Ты скажешь мне, если что-то будет не так и я сразу остановлюсь, идёт?       — Да.       Согретая смазка растирается по колечку мышц уже совсем привычно, палец входит аккуратно и медленно. Чан пишет о своих чувствах крохотными поцелуями прямо на лице младшего. Минхо внутри уже немного растянут, второй палец добавляется почти сразу. Движения сейчас немного иные, они давят на стенки, раздвигают их шире, чувствительная точка задевается лишь иногда. Но каждый такой раз, Ли подлетает над кроватью, мелко дрожит сильных руках. Он сейчас здесь, в этой кровати, собирается отдать всего себя Крису впервые, и только это имеет сейчас значение, только это на повторе в измученной метаниями голове. Так пусто и одновременно полно до краёв.       На трёх пальцах внутри немного жжёт, но Минхо глушит это чувство в поцелуе с Чаном. Лидер ласкает нёбо языком и младший плавится заживо, хватается за своего хёна сильнее, стонет в горячий рот напротив. Пальцы разводятся в стороны, всего становится так много, что приходится с силой стиснуть в руках устланные россыпью родинок крепкие плечи.       — Дыши глубже, Лино-я.       Он не может удержаться: ставит несколько отметин прямо на открытой для него одного шее, мокро зализывает багровеющие пятна, отвлекая младшего от дискомфорта внутри. Тот благодарно поднимает голову выше, открывает больше доступа и чувствует, как где-то рядом с кадыком чувствительную кожу приятно всасывают в тепло рта.       — М-м…       — Ты так хорошо справляешься, котёнок.       Сердца внутри будто больше нет, там раскалённая магма течёт ленивой вязкостью, от похвалы член пульсирует и дёргается, спина гнётся дугой.       Чан растягивает долго и медленно, не даёт Хо остыть жаркими поцелуями и словами. Сам не знает, как держится, капает на подтянутый живот предэякулятом и лишь иногда позволяет себе толкнуться в стоящий колом член младшего.       — Хён, пожалуйста, — Минхо не знает о чём просит, но чувствует, что пальцы внутри — это чертовски мало. — П-пожалуйста.       Старший в последний раз лижет где-то за ухом и смотрит в лицо под ним. Весь румяный, с поплывшим взглядом и частыми вдохами через трогательно приоткрытый рот; он был запредельно желаем и любим.       — Может быть немного больно. Говори со мной, хорошо?       Хо кивает, тянет колени на себя, открываясь хёну всё больше. Чан выцеловывает каждую из них, покрывая свой член обильным количеством смазки. То, с каким настроем смотрит на него младший снизу вверх успокаивает, придаёт нужной сейчас уверенности; там желание пылкое и всепоглощающее кричит о спасении. Головка на пробу трёт покрасневшее колечко мышц, Минхо топит волнение в глазах напротив, совсем не отводит взгляда от хёнова лица. Тот жмётся лбом ко лбу, мешает проступившие там капельки пота с чужим.       — Сейчас войду, — ласковый шёпот прямо в губы ложится бальзамом на охваченную пламенем душу.       Он входит наполовину с трудом, тугие стенки поддаются, смазанные лубрикантом, но оказывают ощутимое сопротивление. Младший гнёт брови от новых ощущений и жмурится, когда начинает чувствовать себя слишком заполненным. Чан сразу выходит, гладит порхающими касаниями острую скулу, второй рукой совсем легко сжимая в кулаке почти полностью влажный член Минхо. От дополнительной стимуляции у него внутри что-то щемит и рвёт.       — Нет, хён, — Хо машет головой, как в бреду, смотрит на старшего с лёгкой пеленой слёз и хнычет. — Вернись.       — Тебе больно?       Больно?       Младший тянет бёдра Криса ближе к себе, душит в себе рвущийся на свободу плач.       — Возьми меня. Войди, пожалуйста.       Старший повинуется. Толстая головка снова неспешно входит в горячее нутро, он меняет угол, движется туда, где обычно ласкал пальцами. Распирает изнутри сильно, рот жадно хватает горячий, согретый теплом двух тел воздух, и Минхо не понимает: ему больше больно или просто странно. Он решает, что второе, когда растягивающий его всё больше член внутри прокатывается по простате.       Стройное тело гнётся в электрическом разряде, дрожит в объятиях хёна. Чан входит дальше и дальше, пока собственные бёдра не встречаются с чужими. Взгляд у младшего под ним совсем поплывший, открытые губы обнажают аккуратные зубки, он проходится по ним языком, привлекая к себе внимание.       — Блять, — рвано выдыхает старший. — В тебе так узко, м-м, какой же ты тугой.       Минхо на услышанные слова тихо поскуливает. Контрастные чувства окружают со всех сторон, они внутри него, давят на чувствительные стенки. Хотелось бы биться в этой агонии вечно, тонуть в сладком забытие с запахом растопленного шоколада.       — Д-двигайся, прошу, — влажная линия крохотным водопадом стекает с уголка глаз прямо на белую подушку.       Бан слизывает её широким движением языка, растворяет соль во рту Ли, вцепившись в губы глубоким поцелует. Первый мах бёдрами заставляет шумно вдохнуть воздух обоих почти в унисон. Толчки выходят медленными, Хо чувствует, как сантиметр за сантиметром он наполняется и пустеет. Боль теперь кажется не такой значительной, ощущение Чанова члена внутри — единственное, что вспыхивает в нервных окончаниях. Его хватают за талию и бёдра, меняют угол и снова всё тело прошибает разрядом удовольствия.       — Ча-ан, — стонет ему прямо в ухо и тут же чувствует под своими ладошками, как по мощной спине от этого пробегаются мурашки. — Ещё, м-м, с-сильнее.       Старший рычит, усиливает хватку на нежной коже и всаживает жёстче, до громкого шлепка. Минхо спину кошкой выгибает снова, чувствуя, как внизу живота всё полыхает и рвётся освободится. Алыми тюльпанами цветёт где-то в лёгких, он дышит глубже прежнего, в нежелании задохнутся лепестками. Чан над ним нависает с лицом, полным вожделения, Ли ловит сверкающий взгляд на своём теле и грань высшей точки наслаждения становится ещё ближе.       Его любят. Обожают. Но почему тогда из раза в раз врут?       — Я, хён, я-я, — носом зарывается в подушку, глушит собственные звуки. — Очень скоро.       Голос едва слышен, невнятной кашей впивается в наволочку. Бёдра закидывают выше, сворачивают разгорячённое тело пополам и входят ещё глубже, хотя младшему кажется, что дальше некуда. Крис склоняется, снова целует, снова обжигает и так пылающую кожу жарким дыханием.       — Ты великолепен, — медовая похвала прямо в открытый рот, — С головы до ног, я люблю тебя всего.       Минхо жмурится в переизбытке эмоций; не отвечает, лишь хнычет и стонет. Чан устремляет взгляд ниже и до дёрнувшегося внутри Ли члена удивляется внушительной лужице предэякулята на тяжело вздымающемся животе. Младший течёт, как никогда раньше, его возбуждение стоит колом, почти не двигаясь во время толчков и лидер тянется к нему.       — Н-не надо, хён, — его руку отводит в сторону трясущаяся ослабшая ладошка.       Чан смиренно повинуется, снова сжимает сильными пальцами мягкое бедро. Уже помеченная шея снова становится объектом ласк: старший кусает украшенные испариной участки и сразу же виновато зализывает. Минхо до закатывающихся глаз вкусный и желанный. Вжимая аккуратную талию в матрац, старший чувствует нарастающую лавину удовольствия, она тянет где-то в паху, стремится найти выход. Толчок за толчком стоны Ли перестают поддаваться контролю, спутавшаяся местами копна прилипает к мокрому лбу, лезет в глаза и Чан каждый такой волосок бережно двигает в сторону, открывая себе вид на захваченные похотью глаза.       — Вот так, — каждое столкновение бёдер звонким звуком заполняет пропахшее напряжённым желанием помещение. — Как хорошо, с тобой, чёрт, так хорошо.       Младший не может произнести и слова, он знает, что ещё пара мгновений и станет до дрожи во всём теле хорошо и легко. Бан целует везде, куда достаёт в своём положении, устилает по-родному пахнущую кожу влажными дорожками. Минхо обнимает совсем несильно, напряжённые мышцы не слушаются, старший смотрит на него, как на самую вкусную сладость, в идеальных пропорциях сваренную солёную карамель. Движения Чана всё более рванными становятся, одно из них толкает член особо тесно к простате и Ли знает, что следующее попадание будет последним.       — Чан!       Из него выходит много, белёсые капельки разлетаются тут и там, грузно поднимающаяся и опускающаяся грудь россыпью искрится в свете номера. Минхо откидывает с закрытыми глазами голову наверх, открытые губы выпускают на свободу полустон-полувсхлип, стены пьют эти звуки охотно, вшивают в себя нитью памяти. Чан движется ещё совсем недолго, стенки вокруг него сокращаются и давят сильнее прежнего, он останавливается, когда чувствует внутри младшего разливающееся тепло и тонкий звон, заполняющий всё вокруг.       — Вот блять, — голос хриплый, ещё немного и пропадёт вовсе. — Прости, не смог в моменте выйти. Нужно было поискать презерватив.       Минхо под ним ничего не понимает, только мычит что-то неразборчиво себе в плечо и удобнее укладывается в постели. Чан любуется этим сквозь уходящий оргазм и вскоре ложится рядом, позволяя размякшему телу захватить себя в объятия. Они так разгорячились, что смятое в незамысловатый снежный ком одеяло и не требуется, кондиционер в номере остужает их тонкими струйками прохладного воздуха.       — Ты в порядке? — ловя Ли почти на границе сна, спрашивает лидер.       — М-м, — желанное забытие так близко, кажется рукой подать. — Очень хорошо.       Чан издаёт нежный короткий смешок, прижимает почти безвольное тело ближе.       — Мне тоже очень хорошо, котёнок.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Минхо становится тише и спокойней после концерта в Бангкоке. Этот факт подмечают все, особенно чутким оказывается обеспокоенный этим Феликс. Расспросы о его состоянии становятся частым явлением, они нервируют, беспокоят и без того страдающую душу. Гул в голове лишь разрастается, Ли закопан в себе глубже некуда. Одиночество грызёт его всего, шесть друзей и многочисленный стафф не помогают заполнить сосуд даже на четверть. Особенно отрешённо он чувствует себя рядом с Чаном. Его всегда согревающие объятия теперь содрогают собственное тело в приступе острого холода, они душат, будят внутри первобытный страх. Тюльпаны в лёгких теперь не цветут, их поглотили иссохшие стебли некогда прекрасных роз, грозные шипы теперь колют что-то в груди. Терзания утомляют сильнее тренировки, сильнее многочасового концерта. Он старается бороться с тьмой внутри, до боли с привкусом металла кусает щёки, бросается на Чана с поцелуями и мольбой о ласках, когда отчаяние начинает ощущаться особенно сильно.       Накануне концерта в Джакарте становится ясно, что терпеть больше нельзя. Минхо свихнётся, если продолжит держать в себе свои эмоции, они взорвутся губительным огнём и поглотят всего его без остатка. Разговор он оставляет на самый поздний вечер: если это случится перед концертом, то последствия могут негативно сказаться на всей группе.       На этот раз в его с Чаном номере пахнет совсем иначе. Запах ненавязчивый, но нотки типичного мужского дезодоранта раздражают сильнее душащей сладости. Ли даже достаёт из багажа собственный гель для душа и шампунь: здешние пахнут отвратительно, точно так же, как и воздух в помещении. Он выкручивает интенсивность кондиционера на максимум, открывает настежь окна, в желании вместе с прохладными потоками выпустить из комнаты раздражающий рецепторы аромат. Из ванной комнаты доносятся звуки работающего душа, он коротает время за какой-то мобильной игрой и вечно проигрывает, отвлекаясь на волнующие мысли о своём хёне и его очередном ударе по доверию. От осознания, что совсем скоро Крис выйдет, потряхивает знатно, несмотря на то, что все главные тезисы давно продуманны.       Чан подходит к кровати расслабленным шагом, высушенные на этот раз феном волосы, как и всегда, забавно пушатся кучевыми облаками. От этого вида веет трогательным уютом. Минхо эту мысль засовывает поглубже в сознание, снова ища потерянный фокус. Матрац гнётся под весом старшего, он сразу лезет за поцелуем, но Ли выставляет вперёд тронутые несильным тремором ладони и за плечи усаживает Бана на прежнее место.       — Устал? — лидер не расстраивается отказу, улыбается трепетней прежнего.       Хо машет головой, поворачивается на кровати, чтобы легко было смотреть Крису прямо в глаза.       — Нам нужно поговорить.       Чан на эти слова почему-то звонко смеётся, у младшего от несоответствующих настрою звуков внутри злость закипать начинает, он в раздражении хмурит взгляд и поджимает губы.       — Вау, это наше первое «нужно поговорить». Я думал, что такое происходит, только будучи в браке, — морщинки в уголках глаз весело танцуют и гнутся. Какого чёрта?       — Я знаю, что ты не пил таблетки после того, как мы помирились, — Минхо режет воздух громкой прямолинейностью. Улыбка на лице лидера сменяется озадаченностью очень резко. — Знаю, что из-за этого ты попал в больницу. Синдром отмены, хён, так это называется? Я прав?       После широкой улыбки полные губы Чана так и не смыкаются, втягивают глубже воздух, застыв в мгновении. Он смотрит знакомым взглядом: таким сожалеющим и молящем о прощении, младший дивится такой мгновенной перемене, не меняясь в лице.       — Я всё думал, почему у меня внутри это навязчивое чувство, как будто что-то не так, но недавно наконец осознал. Ты говорил, что я просто надумываю себе всё, что мы все просто были слишко заняты камбэком, но это не так. Я был с тобой рядом всё время, пока мы отдыхали в доме Чанбина в июле. Ты не пил таблетки ни разу, хотя сейчас принимаешь минимум три в день.       Старший шумно вздыхает, узловатые пальцы растерянно теребят подол безразмерной чёрной футболки. Натворивший делов маленький щенок — не иначе.       — Это правда, — голос тише и ниже прежнего, весёлые нотки совсем пропали.       — Рассказывай всё.       С минуту Чан просто молчит, от него приятно пахнет полюбившимся обоим мангово-йогуртовым скрабом для тела и Хо дышит через рот, лишь бы не позволить нежному запаху затопить лёгкие.       — Я прекратил пить таблетки почти сразу после нашего первого поцелуя в моей кровати, — он двигается ближе и аккуратно касается мягкой кожи бёдер около кромки спальных шорт Хо, но колкий взгляд напротив вынуждает оставить руки при себе. — Первые симптомы отмены проявились как раз во время отдыха у Чанбина, я испугался и сразу снова начал пить их. После этого решил, что теперь буду слезать постепенно, пока все они не закончатся. Два вида закончились достаточно быстро, я покупал эти упаковки давно, так что их хватило всего на пару недель. Хуже мне от этого особо не стало, так что я продолжил. Третий вид таблеток я принимал ещё достаточно долго, их в запасе было много. Мне не хватило мозгов снижать дозу плавно, я действовал резко. После последней принятой капсулы стало очень плохо, ты тогда просил меня обратиться ко врачу и я правда собирался это сделать, но не успел. Просто свалился тогда в комнате для практик.       — Блять, — шёпотом вырывается из Минхо, когда глаза начинает щипать солёная влага. — Зачем, м? Если тебе продолжали давать рецепты на таблетки, значит они нужны были. По-твоему, врачи глупцы, прописывают препараты просто так?              В этот раз старший не выдерживает и снова движется ближе; игнорируя всё ещё пылающие огоньки ярости в карих глазах берёт немного вспотевшую ладошку в свою. Большой палец бережно гладит бледные костяшки, ведёт линии вдоль зеленоватых вен.       — Я просто хотел быть для тебя нормальным. Чтобы ты не чувствовал себя виноватым за то, что мне требуется лечение. Думал, что раз смог без упреков в свою сторону поцеловать тебя, то всё наладилось.       — Хён… — свою руку не отнимает, позволяет тёплой ласке немного успокоить ноющее нутро.       Обида бьёт сильно и резко, но он никогда не откажется от Чана сам.       — Я знаю, что это было глупо. Просто мне хотелось жить свободно, я думал, что смогу сам разобраться.       — Ты всегда делаешь это. Молчишь и творишь в одиночку какую-то хрень.       — Да, есть за мной такой грешок, — Чан пытается улыбнутся, ладонью ведёт от запястья к предплечью и обратно, в попытке успокоить дрожащего от количества эмоций возлюбленного. — В больнице я много разговаривал со врачами, посетил психиатра, который лечил меня. Мне сказали, что бросать таблетки ещё рано. Если я хочу по-настоящему принять себя, если хочу хорошо заботиться о тебе и спокойно касаться тебя везде, то мне нужно продолжить лечение. Я послушался и продолжил.              Крупная слеза вырывается на свободу, Хо давит рыдание в голосе, льнёт к своему хёну ближе, в немой просьбе приласкать и утешить болящее сердце. Старший с радостью обнимает, крепко прижимает хныкающее тело к себе.       — Я д-думал, что со мной что-то не так, что я противен тебе.              — И снова я обидел тебя, — поглаживая по голове спрятавшуюся в изгибе шеи макушку, Чан грузно выдыхает куда-то рядом с ухом. — Знаю, что иногда слишком самонадеянный, что мне не стоит всё пытаться тащить на себе одном, но мне так сложно. Я буду бороться с этим, обещаю.       — Просто говори с-со мной, п-прошу.       — Хорошо, Лино-я. Прости своего старого хёна.       Минхо издаёт в ответ что-то отдалённо напоминающее смешок. Он лезет к Чану на колени, укладывает голову с раскрасневшимися глазами на плечо и, разомлев, прикрывает их. Старший массирующими касаниями проходится меж выпирающих позвонков, второй рукой продолжая гладить острой болью пульсирующую несколько дней подряд голову.       — Я люблю тебя.       Минхо верит, даже не смотря на то, что порезы от шипов всё ещё пускают крохотные капельки алой жгучей крови.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      После разговора младший теплеет очень медленно, Чан чувствует нависшее тёмной тенью напряжение между ними и не знает, как с этим быть. Минхо нуждается в пространстве, нуждается во времени наедине с собой и все мемберы прекрасно понимают это, даже несмотря на то, что причина им вовсе не ясна. Они ходят в отдалении, присматривают издалека и организованно устраивают для старшего Ли небольшие приятности. Тот и правда украдкой улыбается, замечая в своём рюкзаке любимый шоколад, просматривая присланные Феликсом в общий чат видео с кошками. Это подогревает мягким теплом душу, помогает понять и принять сложившуюся с Чаном ситуацию. Проходит день за днём, старший всё так же получает в свой адрес запредельно мало внимания, всё так же смотрит на любимое лицо издалека, без возможности коснуться. Лидер селит их для последнего концерта в рамках тура в одном номере, в надежде не быть отвергнутым, и по-ребячески радуется, когда чувствует обвивающие его руки на своём теле ночью. Быть может, всё не так плохо.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Когда рядом показывается Чан, демонстрирующий всем в гостиной свой новый красный андеркат, Минхо неожиданно чувствует, как сладко тянет в паху. Открывшаяся сейчас картина будоражит так сильно, что шорты на нём совсем скоро начинают топорщится. Возникшую проблему приходится по-быстрому решать в туалете. Руки чешутся написать сидящему в гостиной Чану и попросить о помощи, но вредность берёт над младшим вверх и он глушит эту идею на корню. Касаясь себя, перед глазами навязчивой мыслью возникал с голым торсом и новой причёской единственных хён. Две недели без близости с Крисом явно давали о себе знать.       Ещё очевиднее этот факт стал в день, когда группа закончила съёмки клипа к новой композиции. Прямо на площадке менеджеры организовывают небольшой банкет. Мемберам подготавливают тематический торт и даже позволяют выпить по паре бокалов шампанского. Мероприятие длится совсем недолго и ощущается незаконченным. По пути домой, Хёнджин предлагает всем устроить продолжение банкета в общем чате. С идеей соглашаются почти все, Чан берёт со всех обещание не напиваться в стельку. Сынмин с Минхо уговаривают водителя заехать в ближайший к дому магазин и покупают там любимые закуски вместе с самой разнообразной выпивкой.       — Ну давайте уже, блять, сколько можно тянуть, — хмельной голос Джисона весёлым восклицанием слышится с пола. — Засоси и всё, хён.       Чанбин громко цокает, сам не знает, зачем так долго ломается и заставляет всех ждать. Компания поддакивает Хану, шумит, скандируя несвязные фразы. Феликс совсем немного поникает, сидя прямо перед метающимся Со. Тот замечает это и тут же придвигается к веснушчатому парню ближе, ладонью легонько сжимая его бедро.       — Хорошо, раз вы все так хотите это увидеть.       Бин целует Ёнбока крепко, хотя и знает, что Джисон, выбирающий для него действие, не уточнял, как именно он должен это делать. Младший Ли старается поспеть за внезапно активным парнем под многочисленные подсвистывания, целует с не меньшим напором, влажно сминая чужие половинки своими.       — Нет, ну не-ет, — обречённо стонет прикрывающий глаза Чонин. — Я слышу, как они обмениваются слюной, мерзость!       Со отстраняется быстро, не дав хорошо распробовать подвернувшуюся возможность немного запыхавшемуся Феликсу. Он отсаживается на своё место, устраивается около открывающего свои объятия Джисона и закусывает нижнюю губу.       — Аллилуйя, — победно улыбается Хан. — Ну что, кто там следующий?       Чан качает головой в немом осуждении. Младшие совсем вышли из-под контроля, алкоголь дурманил их, делая невыносимее обычного. Он смотрит на Хёнджина с мольбой в глазах, надеясь быть понятым. Хван единственный, кто неплохо дружил со спиртным и оставался адекватным до последнего. Блондин мечется взглядом по всем парням в помещении, смеясь над какой-то шуткой Минхо, и, в конце концов, задерживается на лидере. После короткого кивка длинноволосого танцора, старший облегчённо вздыхает и поднимается с места. Съёмки были не самыми лёгкими, они танцевали почти весь день, и оглушающая музыка в перемешку с гулом из семи голосов совсем не придавали сил. Он заваливается на свою кровать мёртвым грузом и прикрывает глаза. Сон приходит так быстро, что ни одной мысли в голове пронестись не удаётся.       Спустя несколько минут на матрац опускается кто-то ещё, шевеление рядом ощущается почти фантомно. Чан жмурит глаза и молит всех богов о скором забытие. Его приобнимают со спины чьи-то руки, но даже так лидер не оставляет надежд уснуть как можно скорее. Но вот — ухо вдруг опаляет чужое алкогольное дыхание и мягкий голос шепчет прямо в раковину:       — Поцелуй меня.       Старший на зов сразу раскрывает глаза. Он проворачивается и почти сталкивается с лежащим рядом Минхо лбом.       — Что? — глаза в темноте ищут мутный взгляд возлюбленного, найденное на его дне возбуждение становится полным сюрпризом.       Ли широко тянет губы в хмельной улыбке, сверкая в ночи широкими зрачками.       — Поцелуйчик хочу.       — Лучше поспи, Лино-я, на дворе два ночи.       Младший картинно меняется в лице, контрастно недовольно сводя брови к переносице.       — Я соскучился. У тебя такие мя-ягкие губы. И язык хороший. И член. А твои волосы… Хочу тебя, хён.       Минхо подаётся вперёд без предупреждения, целует Чана с ходу глубоко и мокро. Лидер это молча принимает, отвечает ото сна немного лениво и запоздало. Юркий язык младшего проходится по нижней губе и старший сразу раскрывает их для распускающего руки танцора. Отрывается Ли совсем не к месту и достаточно резко, громкий влажный звук и тонкая нить слюны, скатывающаяся на подбородок, выглядят донельзя пошло.       — Почему ты такой? — горячее дыхание жжёт щёку.       Хо лезет холодными ладонями под хёнову толстовку и чертит на сильном торсе ломаные линии, живот от этих действий коротко сокращается.       — Почему всегда врёшь, а у меня сердце бешено бьётся? Почему красишься в красный и у меня сразу стоит? Где справедливость?       У Чана эти слова неожиданно щемящей болью в груди отзываются. Он хватает трогающие его руки и заводит за хрупкую спину.       — Я же… — Минхо совсем не сопротивляется, устало откидывается головой на мягкую подушку, прежний огонь желания в глазах тухнет, заволоченный серой дымкой. — Я рядом всегда, а ты всё молчишь. Так хочу послать тебя нахер, но не могу.       В не до конца сошедшей дрёме слёзы вдруг неконтролируемой стихией слишком быстро застилают взгляд старшего. Хо перед ним плывёт по какому-то мутному течению, но смотрит на удивление внимательно и трезво.       — П-прости меня, котёнок. Прости за боль.       Чан стремится отвернуться, как только горячая влага касается скул, но шустрые ладони выпутываются из хватки жилистых рук и притягивают к себе.       — Верь мне, хён. Просто верь.       Крис кивает размытому от слёз лицу, чувствует на своих губах терпкое касание и устало прикрывает глаза.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Перед самым релизом альбома парням дают небольшую передышку. Минхо сидит и размеренно попивает из стаканчика недавно купленный за углом капучино на банановом молоке, когда Чан усаживается рядом и объявляет о том, что они снова едут в загородный дом Чанбина, но на этот раз только вдвоём. Младший для приличия вредничает, выпаливает несколько откровенно неубедительных отговорок, но в конце концов идёт паковать свои вещи в дорогу. Предвкушение волной тепла проходится по телу, Хо рад этой возможности больше, чем доверенной в его руки хореографии.       Прибывают они, когда солнце в зените начинает лениво сползать вниз по небосводу. Сверчки устраивают расслабляющее музыкальное сопровождение, умеренно громко стрекоча откуда-то из кустов. Хо глубоко вдыхает здешний воздух: такой лёгкий и свежий, в сравнении с городским. Чан любезно заносит все вещи в дом, пока младший с удивлением для себя слышит урчание собственного желудка. Выбор еды становится очевидным: купленное по дороге маринованное мясо недвусмысленно намекает воспользоваться грилем. Управляются они с ним быстро, старший притаскивает из кухни термосумку, до отвала забитую холодными напитками и парни неспешным шагом направляются на пляж.       Ветер дует прохладный, залезть в воду так никто и не осмеливается, но Минхо только беспечно пожимает плечами, говоря, что прекрасно накупается в ванне с джакузи в хозяйской спальне Чанбинова дома. Крис лишь раз пытается помочить ноги, но с воплями отбегает от края воды, со смехом брызгая на Минхо солёными каплями. Небо сегодня радует глаз, крупные перистые облака всё больше окрашиваются в закатные цвета, светло-розовыми разводами украшая голубую гладь. Они приковывают к себе взгляд, восхищением отпечатываясь в воспоминаниях.       — Нужно было взять с собой ту баночку с кимчи, — пережёвывая кусочек мяса, ворчит Минхо. — А то мы питаемся, как Чанбин, просто ужас.       — Ты сам говорил, что хочешь набрать немного мышц.       — И всё равно я не собираюсь есть куриные грудки тоннами, нет.       Чан рядом хихикает, вспоминая оставшегося в общежитии Со, что так любезно разрешил взять родительский дом на сутки в своё распоряжение.       Они так и не доедают всё, что приготовили, а вот напитки кончаются один за другим. Минхо распластался на застеленном пледом песке и мурлыча под нос грелся в последних на сегодня тёплых лучах.       Через пол часа на улице совсем вечереет, младший жалуется на прохладу и зовёт Чана пойти домой, но тот путает его в своих объятиях и бормочет в висок тихое:       — Давай дождёмся звёзд? В Сеуле много света, а тут должно быть хорошо видно.       Ли тяжело вздыхает, но не препирается со старшим, сильнее прижимаясь к вечно горячему телу своего хёна.       Через некоторое время, небо и правда застилается россыпью мерцающих огоньков. Хо смотрит в чёрную бездну восхищённо, пытаясь по памяти угадать созвездия.       — Они отсюда такие яркие, хён!       Чан нежно усмехается, придвигается грудью ближе к светлой спине и тянет за подбородок красивое лицо на себя, оглядывая прекрасно знакомые точёные черты.       — И ни одна из них не сравнится с яркостью твоих глаз. Там целая вселенная таких.       Минхо ощутимо смущается от этих слов, румянец печёт захваченные длинными пальцами щёки. Он пытается отвернутся, пихается локтями, но Крис держит крепче некуда.       — Как я мог запасть на такого отбитого романтика? Фу!       В дом они возвращаются довольно скоро, когда ветер холодеет и значительно усиливается. Ли сразу несётся в ванну, бубня под нос проклятия в сторону прилипшего к телу тут и там песка. Чан тоже решает немного ополоснутся после пляжа и скрывается за дверью соседней комнаты. Справляется он быстрее младшего и несказанно радуется этому, потому что оставшееся время до его прихода можно потратить на свою придуманную заранее идею.       Когда Минхо толкает прикрытую дверь спальни, в которой они со старшим остановились, рот невольно приоткрывается в удивлении. По всей комнате цветочным полем были расставлены горящие жёлтым огнём небольшие электрические свечи. На прикроватных тумбочках лениво дымились тяжёлой сладостью пахнущие благовония. Чан поднимается с кровати и медленно ступает к застывшему в изумлении младшему.       — Я сегодня и правда в конец отбитый романтик, — бархатное касание губ приятно разливается на выступающих костяшках, лидер держит его ладонь аккуратно, драгоценностью будто считая. — Надеюсь, тебе хотя бы немного нравится.       Минхо медленно кивает своему хёну и позволяет робкой улыбке коснутся своего лица. Оно в миг полыхать начитает жгучим смущением.       Крис обходит его и жмётся сзади, прижимаясь упругой грудью к острым лопаткам. Ладони гладят разогревшееся тело от талии до аппетитных боков, Ли знает, что будет происходить дальше и решает не тянуть: прогибается в спине, задом тесня уже немного затвердевший во время ожидания член своего хёна. Старший удовлетворённо мычит в открытую для него шею и тут же припадает к ней горячим языком.       — На этот раз я взял всё, что нужно, котёнок, — лидер достаёт из своих шорт блестящий квадратик и показывает его младшему.       — Вообще-то, мне понравилось тогда. Понравилось, когда ты, — Минхо притормаживает, подбирает менее неловкие слова, но в итоге делает только хуже. — Когда ты наполнил меня.       — Блять, — неприличный полустон над ухом заставляет ноги слабо подкоситься, Бан перехватывает его за живот, удерживая на месте. — Хорошо, тогда я сделаю это снова.       Звонкие шлепки и хлюпанье обильного количества смазки беспокоят прохладный воздух комнаты. Сегодня Чан берёт его сзади. Колени младшего в приступе слабости расползаются в стороны, Крис в последний момент кладёт под опадающий живот подушку. Руки Хо хватаются за что удастся: в моменте сжимают простынь, а затем отчаянно хватают металлическое изголовье кровати, и так круговоротом — снова и снова. Его топят в пышном одеяле сильные ладони, вжимают за талию. Вся подушка мокрая, пот и бесконтрольно вытекающая из открытого в стоне рта слюна мешаются где-то глубоко в перьях. Чан кусает за влажный после ванной загривок, клыками посылая по телу под ним дюжие мурашки. Минхо совсем не сдерживает свои звуки, старший заботится о нём хорошо, до полезших на лоб глаз.       — Красивый со всех сторон, м-м, ты очень красивый, котёнок.       Член внутри него раскрывает его узость, долбит простату мощными толчками так, что стимуляция местами кажется болезненной, но Ли это до громкого хныканья нравится. Он просит быстрее, глубже, невнятной речью зарываясь в ткани всё больше. Чан не сдерживает собственный оргазм, позволяет ему семимильными шагами подобраться близко, в желании дать младшему то, что ему так сильно хочется.       — Сейчас, малыш, я дам тебе всё, до последней капли.       — Х-хён, м-м —       Минхо кончает с первыми разливающимися внутри него тёплыми струями, кусая уголок сильно испачканной подушки. Крис из последних сил откидывается на спину, раскидывая длинные конечности в стороны. Младший рядом дрожит всем телом сильнее прежнего, когда хёнова рука успокаивающе гладит поясницу.       — Всё хорошо? — Чан заботливо помогает Хо повернутся на бок, отодвигает мокрые тёмные пряди назад, желая посмотреть в любимые глаза.       — Мхм, — из-под прикрытых век на старшего глядел довольный сытый кот. — Х-хорошо.       Лидер секундно осматривает пространство вокруг них, ухмыляется созданному хаосу и беспорядку. Он притягивает разнеженное оргазмом податливое тело к себе ближе, сплетает их ноги вместе.       — Эй, Лино-я, — Минхо почти засыпает, но на своё имя всё же кивает, закрывая глаза. — Я рассказал о моём возлюбленном своим родителям и теперь им не терпится с тобой познакомиться. Придётся найти время и увезти твою красивую задницу в Австралию.       Ли издаёт неразборчивые звуки и тычется острым носом в выпирающие косточки ключиц.       — Придурок, — мягким смешком вылетает из его рта.       Бан целует в макушку, лёгкий и счастливый выдох проносится над ухом лежащего в самых надёжных объятиях Минхо.       Чан с ним. Наконец-то.