Красное солнце синее море

— Мы думали, что они были нашей семьёй.

— Но они так не думали.

— К сожалению.

— Нет, к лучшему.

Чем ближе они приближались к концу Гранд Лайна, тем больше Багги чувствовала тревожность. Словно что-то предупреждало её, что это будет завершением. Завершением чего она не знала, но в груди разрасталась грусть. Словно её сознание говорило ей, что путешествие с отцом, с Роджером, заканчивается, пора задумываться о будущем. Вероятно, её Воля Наблюдения улавливала слабеющий голос капитана, предупреждая, что этот большой, сильный и жизнерадостный чудак уже не может выдерживать то, что невидимым грузом лежит на его плечах. От этого хотелось плакать, и она плакала, а вместе с тем и Шанкс начал понимать, что мирному времени, если таковым можно назвать нахождение на Оро Джексон под пиратским флагом, приходит конец. Роджер не удивляется, когда перед самым прибытием на последний остров, на Рафтель, Багги заболевает и слегает с горячкой, а Шанкс остаётся с ней. Мужчина смотрит на своих детей и понимает, что даже будь Багги здорова, они бы не пошли с ним. А он бы и не взял. Слишком высока цена будет у тех, кто прибудет на Рафтель. Багги и Шанксу и так достанется за то, что они видят его издалека и знают направление. За ними будет охота. А добавлять им белли в листовки из-за знания того, чего они не желали знать… Он плохой отец, но он хочет, чтобы его море-и-солнце жили. Рейли заворачивает синеволосую в тяжёлое одеяло, даёт инструкции по уходу Шанксу, забирает у Крокуса лекарства. Он поджимает губы и хмурится. Старпом чувствует, как между детьми и капитаном прошёл молчаливый разговор и что-то подсказывает, что этот разговор ему не понравится. Багги жарко, в горле стекло, глаза словно плавятся, стоит только закрыть веки. Шанкс держит её за потную дрожащую руку. Они молчат. Им слов не надо. Это и правда было концом. Синеволосая видит, что капитан больше не может скрывать свою болезнь. Даже другие стали замечать его усталость и болезненность. И он, понимая это, говорит: — Я распускаю свою команду. Багги и Шанкс словно бы чувствуют, как разбивается стекло, как гремит гром, как бушующие волны пробивают киль корабля. Оро Джексон вторил детям и плакал. Дух корабля, Клабаутерман чувствовал всё, что чувствовали члены экипажа, слышавшие эти страшные слова. Он обнимал своей невидимой рукой двух подростков вместо капитана в ту последнюю ночь. Потому что Роджер не мог… не мог видеть Багги и Шанкса, утешить их, не мог соврать, что всё будет хорошо. Мужчина предоставил Оро возможность показать свою любовь и привязанность самым младшим накама. Багги обнимала засыпающего Шанкса, слушая тихую колыбельную, что напевал им Оро. Она знала, что за дверью сидит капитан, так и не решившийся зайти в собственную каюту. Она знала его причины и даже понимала, но отчасти она не могла не чувствовать злость за его трусость. «Мы твои дети! Мы твои накама! Не бросай нас! Хотя бы не так!» И Роджер знал, что она чувствовала. Её Воля горела, кричала, молила и плакала. Багги, наверное, единственная, кто на самом деле знал, как ему плохо. Даже Крокус мог лишь предположить, как ядовитые щупальца болезни разъедают его тело, как боль сводила с ума. А Багги знала и переживала вместе с ним. Вместе со своим отцом. От чего он чувствовал ещё большую вину перед синеволосой. У неё, дважды живущей, есть долг перед Богами. У неё тяжёлая судьба. Роджер знал это, потому что уже слышал приближение Летучего Голландца. Багги не скрывала, что она была не от мира сего. Она могла не знать, не говорить, но чувствовать. Гол Д иногда казалось, что синеволосая не смотрит на него, а сквозь. Словно все таинства мира открыты перед ней. За это приходится платить. Но он не хотел, чтобы эта хрупкая маленькая девочка, его дочь, выплачивала за то, о чём даже не просила. Смотреть в глаза Шанкса было убийственно. Не после того, как передал свои знания и волю тогда ещё лысому, едва выздоровевшему малышу. Мальчишка, что на глазах вырос из еле достающего до колена и сносимого штормом в высокого, радостного, широкоплечего юношу. В красноволосом всегда скрывалось что-то опасное и безжалостное. Словно тот огромный лев, встреченный Роджером в детстве, глядящий на него как на мошку перед глазами, но не считавший, что это достойно даже лёгкого движения, фырка, вздоха. Роджер знал, что связь Багги и Шанкса была неправильной. Потому что Шанкс был привязан к девушке намного больше и больнее, чем она к нему. Но он также знал, что не будь рядом с красноволосым синевласки… На свет родилось бы поистине страшное чудовище. Ведь именно Багги научила Шанкса быть Шанксом. Быть нежным и игривым «солнцем», любить солёный воздух, крепкий ром (даже если из-за этого раздавались громкие крики Рейли) и красивых женщин. Мужчина про себя удивлялся почти каждый раз, когда Багги с улыбкой выслушивала похождения красноволосого в бордели и даже давала советы. Поэтому был не шокирован, когда однажды парень попросил их поженить, а девушка не сопротивлялась, хотя мужчина видел в её глазах печаль. Эти дети были его семьёй. Были теми, благодаря которым он научился быть чуточку более ответственным. Потому что именно от них он узнал, что может сделать с людьми его ошибки. Но, похоже он всё ещё был немного более безрассудным, чем он думал. Может быть, это болезнь съедала последние остатки его рассудка? Утром он отплыл один, со слезами на глазах смотря на вмиг повзрослевших детей. Казалось бы, только вчера он увидел двух детей ниже его колена борющихся за жизнь в грязной канаве какого-то грязного портового городка, а сегодня они провожают его и, в отличие от остальных членов экипажа, не теплящих надежду на его возвращение. Рейли должен будет позаботиться о них. Рейли пришлось отправить Багги и Шанкса вперёд с другими накама, а самому начать заметать их следы. Никто не должен знать куда разбрелись Пираты Роджера. Весть об их роспуске настигла даже Дозор. Как старпом он не мог позволить пострадать другим, особенно их юнгам. Но он не знал, что ту ответственность перед Шанксом и Багги испытывали лишь он и Роджер. Даже Крокус не пытался увериться в том, что подростки могут одни выжить в водах Гранд Лайна. Если они плавали с самим Королём Пиратов, то они могут и сами добрать до нужного им острова. Багги не чувствовала ничего, когда узнала, что другие отплыли рано утром, не удосужившись их разбудить, хорошо хотя бы рыбацкую лодку оставили. Не было ни злости, ни печали, ни разочарования. Только пустота. Но она думала, что они хотя бы о Шанксе подумают. Ладно она, её считали трусихой, неправильной пираткой, способной лишь на клоунаду и бегство, но Шанкса они же любили. И кто здесь клоун после этого? Кто лгун? Шанкс же испытывал предательство. Будь здесь капитан или хотя бы Рейли, то никто бы не посмел сотворить такое, а стоило им уйти… Впрочем, человеческая натура уродлива. Были ли Пираты Роджера такой семьёй какой они себя представляли? Похоже, что нет. — Нам надо до Логтауна, — сказала Багги. — Ты уверена? Он видел её взгляд в никуда. «Таинство» дало о себе знать. — Да. Там… начало? — неуверенно. — Начало? — И конец. Шанкс понимал, что эти слова означают что-то очень важное. А «что» — им только предстоит узнать. Пока им стоит хотя бы добраться до соседнего острова.