Красное солнце синее море

— Он был нашим отцом. Мы знали, что он умрёт.

— Но мы не были готовы к тому, что он умрёт на наших глазах.

— Более того, мы не были готовы к последствиям его смерти.

Два года. Прошло два года с момента распада Пиратов Роджера. Добраться до Логтауна было тем ещё приключением. Не очень весёлым, по мнению Багги и Шанкса. Кто знал, что у стольких людей есть претензии к двум маленьким юнгам Короля Пиратов. Вот они не знали. Не думали даже, что кому-то может прийти в голову пытаться отомстить Роджеру через двух его юнг. На теле расцветали новые шрамы. Список убитых и искалеченных уже перестал вестись на седьмом десятке. Руки по локоть в крови, своей и чужой, брезговать времени не было. Шанкс начал забывать, когда Багги улыбалась в последний раз. Да и не только это. Они оба стали забывать, когда в последний раз спокойно спали или ели. Когда хотя бы один день им не приходилось бежать? Когда они могли остановиться и сделать глубокий ровный вдох? Казалось, они вернулись в своё детство в той грязной канаве. Необоснованная злость окружающих, голод, болезни, бег, ощущение смерти за спиной. Неуверенность в завтрашнем дне, страх за себя и другого. У них не было средств к существованию, то что выдали при высадке с Оро исчезло спустя пару дней, когда они побросали свои вещи, скрываясь от Дозора. Воровство не всегда спасало. Часто награбленное даже не удавалось использовать и оставалось там, откуда они бежали. Багги постоянно мучала головная боль, Воля кричала при каждом намёке на опасность. Она не спала по три дня к ряду, пока её не сваливало изнеможение, и она не теряла сознание на руках у Шанкса. Всё, что они делали было на грани жизни и смерти. Им было некому жаловаться. Капитан и Рейли не понятно где. Точно живы, но оба скрываются получше некоторых их одиозных накама. А больше о двух юнгах никто и не заботился. Больше никто бы не скорбел и не был опустошён, если бы красноволосый и синеволосая погибли от рук других пиратов или дозорных. Они знали об этом и это давало им силы двигаться, бежать ещё один день, не опускать руки. Только одна хрупкая надежда на встречу с ними заставляла их жить. Оба были почти на грани, когда добрались до Логтауна. Местечка, где на недолгое время у них получилось остановиться. Наконец-то они смогли передохнуть и, хотя бы немного ослабить бдительность. Однако, что-то подсказывало Багги, что это было совсем ненадолго. Что скоро случится нечто и перевернёт жизнь не только двум подросткам, но и всему миру в целом. Это пугало её до дрожи в коленях и нервных цепляний за потрёпанную рубаху Шанкса. Они спрятались в тёмных подворотнях, среди таких же грязных и опасных людей. Они словно ждали чего-то. А чего — не понятно. Через две недели мирного проживания на капитанской родине, они поняли, чего они ждали. В руки Шанкса одним, как будто назло, солнечным утром буквально упала газета, где на первой же странице была напечатана фотография Роджера с новостью о его скорейшей казни. Казни! Их отца! Багги трясло, Шанкс сжимал в бессилье кулаки и скрипел зубами. Они оба не могли поверить в то, что они прочитали. Они оба не могли поверить, что капитан сдался. Добровольно сдался. Они знали, что он болен. Смертельно болен и неизлечимо, но они и представить себе не могли, что капитан решит закончить свою жизнь так. На эшафоте. Даже не давая накама попрощаться со своим капитаном. Не давая детям попрощаться со своим несовершенным, но всё же отцом. Через несколько дней они смотрели, как огромную фигуру Роджера в красном плаще вели по площади. Они навсегда запомнили, как звенела цепь наручников и каким тяжёлым звуком отдавалась поступь капитана. Багги, благодаря Воле Наблюдения чувствовала, как болезнь распространилась по отцовскому телу. Как пожрало его здоровье и жизнь. Никто здесь, на главной площади Логтауна, не знал и не догадывался, что этот, казалось бы, на вид крепкий мужчина внутри был абсолютно пустым. Осталась лишь оболочка, красивый фасад, скрывающий прогнившие внутренности. Девушке пришлось схватиться за Шанкса, чтобы не упасть от той боли, которую она чувствовала от Роджера. Она еле хватала ртом воздух, всей силой пытаясь оставаться в сознании и смотрела на капитана. Шанкс обеими руками обхватил синеволосую, давая ей опору и вскидывая дерзкий взор на эшафот, где небрежно уселся человек, которого он называл отцом. Вдруг, им на миг показалось, что взгляд Роджера остановился прямо на них, спрятанных в гуще толпы, цепляющихся друг за друга и не верящих своим глазам. Тёмные глаза Короля Пиратов выражали скорбь и сожаление, словно он был опечален тем, что им пришлось видеть. Ведь какой родитель будет рад умирать на глазах своих детей? Кто-то из толпы выкрикнул, где Золотой Роджер спрятал свои сокровища? Какие сокровища? Роджер никогда не был человеком, которого бы волновало материальное. Большинство награбленных денег он пропивал или проедал, тратил на накама или друзей. Он не ценил деньги или украшения. Его сокровищем были его близкие, приключения и воспоминания. —… Теперь вы знаете, где я их оставил! Багги услышала лишь конец фразы и с ужасом смотрела, как тело Гол. Д. Роджера пронзило два огромных клинка. А воля во всей красе показала, как обрывается жизнь её капитана — спасителя и отца. Она словно вновь очутилась в том ощущении смерти, когда это произошло в первый раз. Она вновь ощутила ту безысходность и беспомощность, но теперь было некому её утешать. Роджер только что, прямо на их глазах, лишился жизни как будто это было увеселительное зрелище для зевак. И она и Шанкс плакали, не сдерживая всхлипов и криков боли. Никто вокруг не слышал, все радостно кричали о сокровищах Короля Пиратов и его смерти. Но погода вдруг испортилась: из ярко солнечной, она стала пасмурной и пошёл сильный ливень. Раздались хлопки — это дозорные, недовольные последними словами Роджера, воодушевившими необузданную толпу, начали облаву на прибывших на казнь пиратов, хватая всех без разбору. Шанкс потянул девушку, практически таща Багги на себе. Они должны были поскорее скрыться, убежать от правосудия. Только ночью, будучи спрятавшимися в старых доках, никем не замеченные и не пойманные, мокрые и замёрзшие они дали волю своему горю. Они были подростками, оставшимися без единственной родительской фигуры в их жизни. Они впервые поняли, что теперь уже точно никто не будет о них заботится и любить, кроме самих себя. Багги и Шанкс остались совсем одни в этом безумном жестоком мире. Потому что Золотой Роджер взошёл на борт Летучего Голладца прямо в руки Дэви Джонса. Багги никогда не думала, что её первый раз будет в холодную дождливую ночь со вкусом крови, пота и слёз.