Я никогда не...

      Кей в очередной раз поднимает взгляд от планшета. За три часа он не разобрал и половину отчетов, а значит здоровый сон этой ночью ему не светит. Как будто и без того спит крепко… Он бездумно елозит пальцем по экрану, несколько раз меняет положение ног, трясет головой, пытаясь стряхнуть непрошенные мысли и вернуть рабочий настрой, но все тщетно. Снова, как под гипнозом, смотрит на противоположную сторону стола, где его новоиспечённая напарница подпирает голову кулаками обеих рук. Она не замечает, а потому Кей долго не отводит глаз. Очень долго. Непозволительно долго.       Эмпатией он улавливает ее раздражение. Без касания точно определить сложно, но за две недели их тесного общения он успел изучить ее достаточно, чтобы предположения были близки к истине.       Лу читает свою половину отчётности, иногда делает пометки, но девяносто процентов времени пытается силой мысли вызвать короткое замыкание. Вот она, свесив голову, надолго зависает в одном положении. Стеклянным взглядом буравит надоевший до чертиков текст. Кею невыносимо хочется протянуть руку, убрать непослушную прядку с ее лица, мазнуть пальцами по векам. Он борется сам с собой несколько минут, почти приходит к компромиссу, но Лу неожиданно шевелится.       Она поджимает губы, медленно втягивает носом воздух и, закатывая глаза, блокирует экран.       — Прервемся? — ее брови удивленно взлетают, когда девушка замечает пристальное внимание напарника. — Что?       Кей откидывается на спинку стула и нагло врет.       — Высматривал признаки жизни. Думал, ты в анабиоз впала.       Лу лукаво улыбается, скользит локтями вперед, пока руки полностью не ложатся на поверхность стола, и опирается на них подбородком.       — Хотела. Тогда этой хренью бы не пришлось заниматься.       — Отчетность — часть нашей работы. Тебе всегда придется ее выполнять. Со временем научишься делать это быстро.       — Ммм, — она прищуривается, вытягиваясь и заглядывая в планшет эмпатика, — ты уже заканчиваешь?       Кей убирает гаджет.       — Перерыв так перерыв.       — Эй! Сколько сделал?       — Если я отвечу, попросишь твою часть еще поделить. Не надейся.       «Узнает, что недалеко от нее ушел — не даст мне этого забыть», — мужчина усмехается собственным мыслям и идет к кухонному блоку.       Резинка, стягивающая хвост Лу, с хлестким звуком лопается. Волосы волной рассыпаются по плечам. Несколько прядей скользят дальше по лицу и попадают прямо в тарелку с крем–супом.       — Крэп.       Кей откладывает ложку, подает ей салфетки.       — Да твою ж мать, — она откидывает голову, делая только хуже. — Полголовы перепачкала.       — Иди в раковине промой.       Лу удаляется. Кей находит чистое полотенце и слышит ее короткий вскрик и следующие за ним маты.       — Что случилось? — он вваливается в ванную комнату без стука. К счастью одежда девушки не пострадала, и раздеваться не понадобилось.       Лу шипит, стряхивает воду с ладоней.       — Лу?       — Кажется, я не нравлюсь твоей умной технике.       Ее руки от пальцев до запястьев покраснели. Псионичка дует на обожженную кожу и болезненно морщится.       — Что ты сказала?       — Что суп теперь придется кипятить. Мысли вслух. Да что ж за день такой?       Кей пытается подавить улыбку, подходит ближе, оценивая степень повреждений. Невесомые касания причиняют боль, и он отстраняется.       — У меня есть заживляющая мазь.       — Нормально все, — Лу снова включает воду, на этот раз теплую, но одергивает руки, стоит им попасть под струю. — Черт!       — Наклони голову.       — Я сама.       — Ладони будут долго болеть. Я просто немного помогу. Можно?       Все ее тело напрягается. Губы сжимаются в тонкую линию. Лу смотрит на свои пострадавшие пальцы, сразу — на Кея. Посылает убийственный взгляд «умному» крану.       Кей ждет, не давит, не навязывает. Стоит рядом, расслабленно облокотившись на стену. Видимость спокойствия, чтобы это спокойствие внушить.       Лу прерывисто выдыхает. Качает головой и сразу кивает, но напарник понимает. Кладет руку ей на шею, слегка подталкивая вниз. Смывает остатки супа, потирает между пальцами слипшиеся пряди слишком долго и тщательно. Неожиданно притихшая Лу не сопротивляется, позволяет помочь, и от осознания хрупкости этого доверительного момента у эмпатика ускоряется пульс.       — Кей, у меня шея затекла.       — Уже все.       Он выключает воду и берется за полотенце. Хочет протянуть Лу, но она так смотрит на него… Не с вызовом, как обычно, а с нескрываем интересом, словно видит впервые. До нее рукой подать. Одно короткое движение, чтобы провести ладонью по щеке, коснуться пальцами скул, зарыться во влажные волосы и притянуть ближе. Еще ближе… Пока губы не сольются в мягком первом поцелуе. Так просто и сложно одновременно. И несбыточно. Потому что у Кея «другие планы».       Мужчина сглатывает ком в горле, сам начинает вытирать ей волосы. Массирует кожу головы, ерошит локоны и старается смотреть на макушку, пока стойкий прямой взгляд прожигает в нем (или его выдержке) сочащиеся чистым страданием дыры. Его пальцы покалывает от желания откинуть ненужную ткань и почувствовать наконец нежный бархат кожи.       — Ты поешь в душе? — неожиданно спрашивает Лу.       Эмпатик удивленно поднимает брови.       — А что?       — Что, если в песне попадается слово «жар» или «холод»? Этот агрегат быстро окатит…       Низкий хриплый смех покидает его легкие. От этого звука на губах Лу тоже расцветает улыбка.       — Я об этом не думал.       — Значит, не поешь?       — Так интересно?       Улыбка девушки становится лукавой, а Кей останавливает движение.       — Проблемы с интимными вопросами, Стоун? Мы же напарники. Должны все знать друг о друге.       «Опять это слово. Ставит границы. Так почему не отталкивает? Почему позволяет проявить заботу, быть несколько ближе, нежели позволено напарнику? Что за игру ты ведешь, Лу?»       Кею невыносимо хочется понять ее, прочувствовать. Махровая ткань соскальзывает, падает к ногам и остается забытой. Контакт кожи с кожей. Пси эмпатия транслирует чужие эмоции, и Кей резко одергивает руку. Лу недоуменно хмурится.       — Что такое?       — Все готово, — он слишком бойко улыбается, делая шаг назад. — Пошли поедим и доделаем работу. Я сделаю тебе новый суп.       Лу размышляет секунду, приходит к какому-то выводу и просто пожимает плечами.       — Окей.       — Но сначала руки тебе обработаю.       — Да не надо, я же сказала. Все норм.       — Точно?       — Уже не болит.       Кей соглашается, не провожает взглядом уходящую девушку и закидывает полотенце в стирку.       «Держи дистанцию, Стоун», — он устало потирает шею. — «У тебя есть цель. А у цели условия.»       Мужчина вспоминает разговор с Нарсисом Уэйном и целый список требований, которые он должен соблюдать еще несколько месяцев. Кей не говорил Лу о том, что в скором времени должен будет покинуть пост — если все удачно сложится, — покинуть ее и начать жизнь с чистого листа. Без тени прошлых ошибок. Сначала делиться такими подробностями с малознакомой девушкой было глупо и ненужно, а потом… Потом он просто не смог.       Его привязанность к ней росла со страшной скоростью, время утекало не менее быстро. Каждое утро они встречались у Корпуса чуть раньше, пили кофе и обсуждали планы на день или новости по заданию. Иногда темы заходили куда глубже, затрагивали потаенные уголки души. Напарники невзначай делились воспоминаниями детства или сокровенными мыслями. Представить день без лихой улыбки Лу или ее непосредственного открытого взгляда — стало непосильной задачей.       Кей пытается убедить себя, что оно ему не надо. Мешает только. Но отголоски яркого влечения и столь же сильного, как у него, сопротивления этому чувству, которые он почувствовал от краткого касания оглушительной вспышкой прокатились по телу, дезориентируя и принося хаос в мысли. Не отнимай он руку секунду-другую, кто знает, что произошло бы…       Он позволяет себе чуть дольше задержаться в ванной, раскладывая мысли по полочкам и разгребая руины барьера, что он сам возвел.       Вернувшись Кей обнаруживает, что Лу ковыряется в его планшете и смотрит так насмешливо, словно нашла скелет в шкафу.       — Кей, а ты сделал меньше меня…