Я никогда не...

      — Он ясно дал понять, что не хочет меня видеть.       — Лу, не пори горячку…       — Навязываться не буду. Нахер надо.       Тина ставит кружку на стол. Лу стоит спиной, но чувствует на себе ее жалостливый взгляд.       «Вот только без этого».       — Может… не знаю, у него времени не было?       — Что? Накатать сообщение из двух слов?       Кея выписали неделю назад. Хилера так и не выделили, но Инквизиция оплатила самые дорогостоящие лекарства, так что он поправился значительно быстрее, чем могло бы быть. В последний день, как только он смог сам передвигаться, хоть и с трудом, ему выдали кучу блистеров с обезболивающим, дали рекомендации и отвезли домой. Все это Лу узнала от врача, когда пришла навестить напарника после очередной тяжелой смены. Теперь Лу вряд в этом признается, но все смены без Кея были тяжелыми.       — Может, он думал, что написал, а сам забыл, — Тина сжимается под презрительным взглядом. — Ну а что? Такое бывает.       — Ты это серьезно сейчас?       — …       — И всю неделю не звонил, потому что обломок в затылок прилетел и он забыл, как в телефон тыкать. Бред собачий!       Лу удовлетворенно отмечает, как Малая отводит взгляд. Дурацкие аргументы закончились.       Сказать, что Лу злится — сильно преуменьшить масштаб трагедии. После того крышесносного — во всех смыслах — задания, когда она обнимала Кея в больнице, казалось, все карты раскрыты. Она не была дурой, думая, что коснется эмпатика и сможет скрыть свои чувства. Более того, она не хотела ничего скрывать. Не после того, как двадцать часов дрожащими руками поднимала обломки бетонных стен и ворочала бездыханные тела, молясь Единому не наткнуться на знакомую макушку. И как назло, его остекленевший взгляд мерещился везде.       — Он еще до выписки начал вести себя, как идиот. От прикосновений дергался.       — Да с чего ты решила, что дело в тебе? Он же эмпатик, мало ли…       — В курсе, Малая. Поэтому не наседала. — Лу прячет лицо в ладонях, утомленно выдыхает, когда продолжает говорить, голос ее звучит приглушенно. — Но я устала придумывать оправдания. Я просто ему не нравлюсь.       Тина подпрыгивает на месте. Ее глаза горят детской непосредственностью, руки активно жестикулируют.       «Ну что за неугомонная».       — Ерунда. Уверена — он сам ждет звонка!       — Мне плевать.       — Да нихрена!       — Не выражайся.       Голова начинает гудеть, а раздражение расти. Лу с усилием захлопывает холодильник. Звук отдается режущей болью в висках, и эта мимолетная боль почти выводит ее из душевного равновесия. Почти.       Лу злится на саму себя. Пытается понять, какого черта она вообще переживает из-за очередного парня. Никогда не воспринимала проблемы в отношениях близко к сердцу, а тут место себе не находит. А отношений в общем-то и нет.       — Лу…       — Хватит. Что ты вообще его защищаешь?       Малая смотрит прямо, не сдается. Обычно она не рискует участвовать в битве взглядами, но сейчас упорствует.       — Ты была такой счастливой, такой… влюбленной.       — Эй, не перебарщивай с сахаром.       — А теперь срываешься на всех. Даже Йонаса довела.       Совсем не радостная улыбка отражается на лице.       — Достижение всей моей жизни.       Лу слышит тяжелый выдох и снова отворачивается, чтобы не видеть упрек в глазах подруги. И сочувствие. Второе хуже.       Телефон на столешнице моргает новым сообщением, но оно остается без внимания.       «Надергалась уже».       Шорох одежды за спиной и тихие шаги заставляют напрячься. Тина ставит пустую кружку в раковину, включает воду и ополаскивает. Стоит рядом еще несколько минут молча, но вскоре понимает, что ждать бесполезно.       — Мы все переживаем, Лу.       — Так перестаньте.       Малая уходит. В звенящей тишине головная боль медленно отступает, но не тянущее чувство в грудной клетке. Лу старается не думать о Кее, не думать вообще, но его образ бестелесным призраком преследует. И когда она успела привязаться?       «Не влюбилась. Я не влюбилась».       Голова глухо стучит о дверцу кухонного шкафчика.       — Блять…

***

      Через пару дней Уэйн вызывает к себе и атакует с порога.       — Как дела у месье Стоуна?       — Не знаю.       — Хм. Не интересуетесь здоровьем напарника?       — Он мне не отчитывается.       Нарсис смотрит так, будто знает слишком много. Больше, чем сама Лу. Он разворачивается к массивному шкафу и долго копается в ящиках. Лу нетерпеливо переступает с ноги на ногу.       — Для меня еще будут задания?       — Минуту, мадмуазель Рид.       Спустя целую вечность капеллан наконец протягивает несколько пластиковых карт. Лу узнает в них электронные пропуска.       — Передайте месье Стоуну. Он должен был забрать еще до инцидента, но так уж сложилось.       «Еще один».       Приказ есть приказ. Лу выходит из здания КС и теребит в руке телефон. Собравшись с мыслями, набирает короткое сообщение Кею, что заедет передать посылку от Нарсиса Уэйна и блокирует девайс. Холодный пластик теплеет в ладонях, и Лу подносит карточки к глазам. Пропуск на стрельбы, в зал рукопашного боя, в зал тренировки пси-способностей и в еще пару мест. Все именные. Обычно такие дают перед повышением квалификации или ступени, но чтобы все сразу?       Байк заводится с самым приятным звуком на свете, и Лу чувствует себя лучше, спокойнее. Дорога расслабляет, позволяет отпустить тревожные мысли, ровно до того момента, как рука застывает у звонка в квартиру.       Лу настраивает себя на максимальное безразличие. Не хочет злиться, не хочет показывать, как сильно скучала, но стоит двери открыться, вся ее хваленая выдержка пеплом осыпается у ног.       Кей смотрит так, будто никогда не желал ничего сильнее, чем снова увидеть Лу. Его глаза горят, а руки сжимаются в кулаки. На губах играет робкая усталая улыбка, и Лу на мгновение кажется, что прошедшая неделя — всего лишь гигантская ошибка. В ее голове опять мельтешат оправдания, словно назойливые мухи. А потом он отступает. Снова. Снова отталкивает, обреченно опускает голову.       — Привет, — Кей нарушает затянувшееся молчание первый.       — Привет.       Лу беззвучно выдыхает, когда обида волнами бьет ее с новой силой. Она вспоминает зачем приехала и достает из кармана формы пропуска. Кей растерянно смотрит на них, потом взгляд его становится осознанным.       — Спасибо. — Он забирает передачку, отходит вбок, предлагает. — Чай?       — Не утруждайся.       Кей хмурится на резкий тон.       — Да я не…       — Мне пора.       Коридор кажется бесконечно длинным. Гулкое эхо шагов будто замедляется. Ноги отказывают слушаться, а сердце наоборот стучит все быстрее, когда Кей нагоняет ее и обхватывает запястье. Лу замечает, как его передергивает от нахлынувших через эмпатию ярости и бессильной злобы, но он стойко выдерживает и пальцы не разжимает.       — Давай поговорим.       — С чего вдруг? До этого не горел желанием.       Кей неловко подпрыгивает на здоровой ноге, старается не опираться на другую, но теряет равновесие и облокачивается на стену, утягивая Лу за собой.       — Не хочу, чтобы ты злилась на меня.       — Поздно.       — Лу, послушай…       Она бросает взгляд на свою ладонь в крепкой хватке Кея, злится еще больше — он ведь читает! — выдергивает руку и тычет пальцем ему в грудь, словно ставит точку после каждого слова.       — Нет, это ты послушай. Не надо делать вид, что ты ничерта не понимаешь. Ты прекрасно знаешь, что я чувствую, но притворяешься слепым, глухим и идиотом. Идиотом в особенности. — Кей замирает, почти не дышит и только глаза его остаются живыми, следят за каждым движением напарницы. — Я тебе не нравлюсь. Окей. Это нормально! Но вместо того, чтобы прямо сказать мне об этом, ты решил вести себя, как мудак.       Кей тянет руки к ее лицу, касается подушечками пальцев скул, но Лу отшатывается. Старается держать эмоции в узде, но обида бьет из нее фонтаном. Зло шипит:       — Не трогай меня. — Она делает глубокий вдох, желая закончить речь и вернуться домой, отведя душу. — Не давал касаться себя, не позволял помогать в больнице, а потом просто взял и исчез. Я стояла посреди твоей гребанной палаты и пыталась найти оправдание, как ты мог уехать, ничего не сказав? А потом не писать неделю. И все это после того… Черт, Кей, я думала, ты мертв на протяжении двадцати часов!       — Ты права, Лу. Я знал, что ты чувствуешь, и мне надо было это прекратить.       — Зачем? Отшил бы, и дело с концом! Думал, я за тобой бегать буду, как малолетка?       — Давай внутри поговорим. Пожалуйста.       Руки трясутся, голос не слушается. Сердце тоже.       — Я домой.       На этот раз его руки тянутся к талии. Скользят по спине и притягивают в теплые объятья. Лу слабо упирается кулаками в грудь, борясь с собой, толкает, ждет, что Кей отпустит, не станет держать. Но он мягко сжимает ее обессилевшее тело, коротко целует в макушку и устраивает там подбородок.       Злость растворяется в его запахе, в ощущении ласковых пальцев, перебирающих волосы. Лу пытается сопротивляться, но она так сильно скучала…       — Прости меня, — его шепот касается краешка уха. — Я все объясню, обещаю.       Лу прикрывает глаза, отвечает бесцветным голосом.       — Мне не нужны оправдания.       — Никаких оправданий. Только правда.       Чай остывает слишком быстро. А Лу начинает чувствовать себя неловко.       «Притащилась по делу, наорала, а теперь спокойно сижу и жду объяснений, которые он мне давать не обязан».       Кей долго рыскает по карманам, находит белую таблетку обезболивающего и запивает ее стаканом воды. Его лоб покрыт испариной, а руки мелко дрожат, когда он наконец садится напротив и тянется к руке Лу. Она, заметив жест, прячет ее под стол. Поднимает брови и ждет.       — Возможно, я скоро уеду. Навсегда, — он говорит сразу по делу, не начинает издалека, и это подкупает.       Лу хмурится, не знает, как реагировать, поэтому просто часто моргает и облизывает пересохшие губы.       — Ты знаешь, что раньше я был телохранителем. Потом вылетел, устроился в Корпус. Хочу вернуться. — Кей скрещивает пальцы перед собой и кладет на стол. — Уэйн в курсе, помогает. Прямо перед твоей стажировкой появилось место в охране советника Ришар, может видела его по телевизору.       Лу напряженно кивает.       — Мельком.       — Он очень скрупулезно подходит к выбору приближенных, поэтому отбор идет уже три месяца и сколько будет идти еще, никто не знает. Он посылает задания — кандидаты выполняют. Так и отсеиваются потихоньку.       — Задания?       — В основном они нацелены на то, чтобы определить профессиональные навыки. Выбить нужное количество очков в мишени выбранным оружием. Ни больше, ни меньше. Быстро добраться до какого-то места. Найти определенного человека по жвачке, которую он прилепил на скамейке в парке.       — Что?       Кей лукаво усмехается. Выражение лица Лу настолько комичное, что он не выдерживает и поправляет ей выбившуюся прядку волос. Она не отстраняется.       — Это еще не самое дикое.       — Ему что универсальный солдат нужен?       — Ришар славится стабильностью. Если взял кого-то на работу, то до старости. — Он наклоняет голову, пожимает плечами. — Или смерти.       Необъяснимая тревога заполняет каждую клеточку тела. Лу откидывается на спинку сидения, скрещивает руки на груди. Решает не ходить вокруг да около.       — Значит… любые связи — помеха.       — И это тоже. Резиденция находится возле Периметра. Ришар не молод, редко покидает свою деревушку. А если появляется на приемах, то долго не задерживается. С этой должностью придется покинуть Нью-Пари. Оставить здесь все. И всех.       Глаза в глаза. Слишком долго, чтобы случайно, слишком быстро, чтобы достаточно.       Кей снова тянет руку, на этот раз предлагая. Улыбается, сжимая теплые пальцы в своей ладони, поглаживает запястье. А Лу чувствует, как тает от его прикосновений, и ей это не нравится.       — Я чуть не сорвала твою цель.       — Ты не знала.       — Зачем скрывал?       — Решение не принято. Не о чем было говорить.       — Почему теперь признался?       Его челюсть напрягается и расслабляется. Лу буравит взглядом. Кей выдерживает, не отводит. Чувствует, что назад дороги нет, а потому отвечает так просто, будто никогда не делал из этого тайну. Его голос звучит тихо, но твердо. Так, будто он ни в чем не был так уверен. Так, будто признается сам себе впервые.       — Ты мне нравишься, Лу. — Он замолкает, впитывает реакцию. — Слишком сильно, чтобы давать обещания, которые я не смогу выполнить.

***

      Горько-сладкое чувство оседает внутри после разговора с Кеем, разливается по сосудам, растягивает глупую улыбку на губах и тут же наваливается тяжестью на плечи. Они не пришли к какому-то решению, оставили все, как есть, но стерли преграды недосказанности между друг другом. Стало легче. Стало тяжелее. Противоречия рвут душу надвое, а признания вновь сшивают вместе. Так и образовался этот порочный круг из боли и надежды.       Уже на грани сна Лу читает сообщение от Кея и не понимает, как можно было усложнить в попытке сделать проще?       Кей: Я рад, что мы поговорили.       Лу: Я тоже.       Кей: Скучаю.       Она медлит с ответом.       Лу: Я тоже…