Музыкальная грань

      С минуты на минуту к нам должны прийти Акихико и Харуки. О случившемся они узнали из новостей и с того момента пытались докричаться до моего телефона. Первые дни я не мог прийти в себя, поэтому просто сбрасывал их, но они не прекращали звонков, а потом попытались навестить нас, но я четко потребовал не впускать их в наши палаты. Я сам еще не смог смириться и понять произошедшее, а они точно начали бы меня расспрашивать. Пожалуй, я бы наломал в тот момент дров. Теперь же я уже не мог их сдерживать. Все равно однажды пришлось бы попробовать показать их Мафую.       Стук в дверь — я отключил звонок и все, что только похоже на музыку, — они пришли. Я подошел к двери, положил на замок руку и вздохнул. Может, все же не стоит? В этой встрече я не видел ничего хорошего. Только разочарование и горечь неудачи уже заранее сидели в горле. Стук повторился.       Я открыл дверь. Харуки неуверенно чуть улыбался. Акихико внимательно смотрел на меня. Я отступил, пропуская их в квартиру.       — Паршиво выглядишь, — вместо приветствия сказал Акихико, разуваясь.       — Знаю, — я решил говорить как можно меньше, потому что паршиво я не только выглядел, но и чувствовал себя эмоционально.       — Мы принесли немного персиков. Мафую их любил, — смущенно сказал Харуки.       — Да, Мафую их любит, сделаю для него сок из них, спасибо.       Наверное, молчание, с которым мы шли к комнате было очень неуютным, но мне было все равно. Я толкнул дверь и повел рукой, приглашая их. Сам же не хотел входить: если Мафую узнает их, очнется, то он позовет меня, если же нет, то так я хотя бы скрою свое разочарование. Невыносимо хочу услышать его голос.       — Привет, — настороженный голос Акихико, мне кажется, что он внимательно всматривается в безучастное лицо согруппника. Если пирсинг на твоем суровом лице сможет разбудить его, то клянусь — я проколю себе уши в двух местах!       — Эй, Мафую, узнаешь меня? — Харуки, если ему понравятся твои длинные волосы, то клянусь — я отращу свои, чтобы он никогда снова не ушел от меня.       В комнате воцарилась тишина. Я вслушивался целую минуту, ожидая услышать радостные крики друзей или неуверенный тихий голос самого Мафую. Но ничего не было. Как я только мог позволить себе такую глупую надежду?       Чтобы отвлечься, я отправился на кухню, чтобы принести напитки. Как бы я ни не хотел видеть их здесь, но правил гостеприимства это не отменяет. К тому же их вины нет ни в той катастрофе, ни в том, что Мафую не улыбнулся сейчас при виде их.       Акихико стоял у окна, отрешенно смотря на улицу, я пихнул ему в руку банку с газировкой. Харуки то переминался ладонями, то вскидывал глаза на бессловесного собеседника. Я протянул и ему банку.       Мы молча пили, я смотрел на Мафую, потому что все же слабо верил, что угол его губ может осознанно дернуться или голова чуть повернуться. Да и просто смотреть на друзей я не хотел. Жалость к нам — вот, что я увижу на их лицах. Жалеть себя я и сам неплохо научился за эти недели.       — Есть надежда… — Харуки оборвал.       — Видимо, нет, — я сказал это как можно суровее, хотя ни на долю не верил себе.       — Ты вообще спишь? Или просто сутками смотришь на него так? — Акихико сел рядом и тоже стал смотреть на Мафую. — Мы с Харуки можем иногда сидеть с ним, если тебе надо решить дела или отдохнуть.       — Все в порядке.       — Точно? Может я посижу здесь, а вы с Харуки съездите в нашу студию. Ты всегда расслаблялся во время игры. Где кстати твоя гитара?       — Она сломана, я ее выкинул. Гитара Мафую на балконе.       — Как же так получилось, что она настолько сильно сломалась? — Акихико хмыкнул.       — Что ты хочешь услышать? — я вскипел. — Да, я разбил своими руками гитару! Потому что не могу слышать музыку, я ее ненавижу! Разбил бы и гитару Мафую, если бы не боялся, что это сделает ему хуже. Хотя куда еще хуже?!       Харуки попытался положить мне руку на плечо, но я бескомпромиссно скинул ее. Я вскочил, пожалуй, скажи они еще одно слово и я бы бросился на балкон, чтобы сбросить и гитару Мафую, а потом бы выгнал их. Но тут я привычно посмотрел на его лицо. Оно было все такое же, ничего в нем не появилось и не исчезло. Но я вспомнил, что не должен кричать при нем.       — Мы пойдем, — Акихико встал и потянул своего компаньона за собой. — Завтра зайдем снова.       — Не надо.       — До встречи.