Музыкальная грань

      Нет, я не впущу их ни за что. Пусть стоят под дверями и стучатся, может, тогда хотя бы немного поймут меня, ведь я также не могу достучаться и до Мафую. Что изменит их присутствие? Я смогу уснуть? Мой любимый, узнает меня? Я прощу себя? Ни на что они не смогут повлиять.       Сделал Мафую сок из персиков, которые принес Харуки. Он действительно любил их. Может, это поможет. Я сел рядом с ним, долго и пристально рассматривал лицо. Этим я теперь занимался часто. А он даже не перевел взгляда на меня, в его глазах я вижу, как отражается телевизор, который я не включал уже несколько недель, потому что музыка является неотъемлемой частью шоу и фильмов. А я совсем с краю, еле виден на зрачке, я словно все больше исчезаю из его мира.       Я чуть поправил подушки, чтобы ему было удобнее пить, и убрал сильно отросшую челку с глаз. Надо его постричь, жарко ему, наверное. Я прислонил к его губам стакан и приоткрыл ему рот. Корча рожи, словно это могло помочь ему понять, как нужно пить, я вливал ему в рот сок. Напиток беспомощно вытекал у него изо-рта. Я, то и дело, вытирал его подбородок и шею. На футболку не обращал внимания, потому что ее все равно приходилось менять ежедневно.       Стакан опустел, вернее, его содержимое в большей степени впиталось в салфетку. Я опустил голову ему на плечо. Так я не видел его пустых глаз, но чувствовал его тепло. Он словно обнимает меня, как раньше, когда мы по вечерам лежали вместе на кровати, а я прятал на нем свое смущенное лицо. Я слышу его дыхание, он живой. Хоть как-то живой, но я жаден, мне нужен мой Мафую полностью.       — Мафую, — тихо, потому что он меня не услышит, — хватит уже разыгрывать меня. Скажи мне что-нибудь.       Молчит. И я знаю, что он не разыгрывает меня, просто я верил, что произойдет чудо и после этих слов, как в очень хорошем фильме, он внезапно обнимет меня и погладит по голове.       Надо идти толочь лекарства, они-то уж точно реальны. Я залез в холодильник, обшарил в нем каждую полку. Мне казалось, что оставалось еще несколько таблеток. Нет, их не осталось, просто от усталости я уже хотел, чтобы мир был проще, чтобы мне не пришлось идти в аптеку. Надо торопиться, бежать, пока не настало время приема лекарства. Нельзя пренебрегать ничем, даже временем приема порошка, вдруг наука может победить. Я согласен и на такой нелепый, неромантичный выход.       Сунул ноги в кроссовки, надел наушники с белым шумом, схватил рецепт, деньги и отправился. До аптеки минут пятнадцать, если побегу, то уложусь в семь. Солнце больно бьет в глаза, дыхание сбилось уже на вторую минуту. Хотя чего я хотел, ведь единственная физическая нагрузка — перенесение Мафую в ванну. Вот и аптека, надеюсь, что в ней работает кондиционер.       Аптекарь слишком придирчиво разглядывала рецепт, я могу ее понять, все же лекарства нетипичные. Но все же она продала мне таблетки. Я поклонился ей и развернулся, чтобы выйти, когда у меня завибрировал телефон. Я почти был уверен, что это Харуки, но, увидев номер, у меня екнуло сердце. Звонили с домашнего телефона.       Дрожащими руками, все еще не веря своему дерзкому предположению, я нажал принятие вызова и поднес телефон к уху.       — Ало? — голос словно не мой, я сейчас умру, если услышу голос Мафую.       — Рицка, ты где? — я готов был горько заплакать от взволнованного голоса Харуки. — Ты не закрыл дверь, мы вошли. Мафую, он… я не знаю, как это описать, он словно на секунду очнулся!       Сердце сжалось и понеслось галопом. Неужели, от счастья меня отделяют пятнадцать минут? Нет, я прибегу быстрее. Я хочу, чтобы он меня обнял или просто улыбнулся, или посмотрел на меня. Я жажду покоя, который должен прийти с ним. Я верил, что после моего прихода все изменится, что те недели искупят себя.       Я несся, бежал к нему. Он ждет, теперь он меня ждет. Как я буду счастлив и спокоен в мгновение нашей встречи! Мой Мафую с детским выражением лица!