Музыкальная грань

      Задыхаясь, я взлетел на свой этаж, толкнул дверь. Зачем они ее закрыли? Сквозь свое тяжелое дыхание я расслышал, торопливые шаркающие шаги. Щелкнул замок, и я, опережая человека за дверью, дернул ручку. Рядом со мной кто-то назойливой мухой что-то торопливо говорил, но я не обращал на это внимание. Хватаясь за стены, я стремился к комнате, где меня ждал Мафую.       В нерешительности я остановился перед входом, не решаясь поднять глаза. Я не мог поверить в свое счастье. Все выходило слишком внезапно, легко. Неужели, моим мучениям пришел конец. Сейчас я войду, и меня снова будут любить?       Рядом со мной Харуки снова начал что-то торопливо говорить, но я едва не оттолкнул его и вошел в комнату. Акихико сидел на кровати. При моем появлении он встал и вышел на балкон, доставая на ходу сигареты.       Я с ногами забрался на кровать, вплотную подполз к Мафую и приблизил свое лицо к нему. Медленно мой взгляд раз за разом изучает его лицо, но с каждым мгновением все быстрее. Здесь до сих пор никого нет. Глаза стеклянные под полуопущенными веками, не отличают меня от телевизора, на который до этого смотрели, губы расслаблены, их углы опущены, но так невыразительно, что это больше похоже на слабость мышц, чем на грусть.       Я взял его лицо в ладони, как часто делал раньше. Его пухлые щечки всегда провоцировали меня на это желание. Обычно он внимательно смотрел на меня в таком положении, краснел от смущения, чуть приоткрывал рот от неожиданности, а я не выдерживал и целовал его. Но сейчас я словно охватываю ладонями холодный пакет, в котором лежит упругий поролон. В нем нет ни отклика, ни жизни. Руки у меня рухнули, и голова Мафую безвольно и резко упала на грудь. Я уперся в него лоб в лоб и закрыл глаза.       — Вам показалось? — ничего не осталось в моем голосе, я словно впитывал сейчас в себя чужую пустоту.       — Нет, я же пытался объяснить! — Харуки говорил громко, взволнованно, откуда у него только силы берутся? — Я достал гитару Мафую, нас с ним только музыка ведь сближает, подумал, что вдруг он меня так вспомнит. Я начал играть. Да, знал всего пару первых аккордов из нашей песни, но все же… И он замычал, заволновался. Акихико сказал, что даже попытался руки поднять.       Я оглянулся и действительно увидел прислоненную к стене вишневую гитару Мафую. От ее вида меня пробрала дрожь, все внутри завибрировало, словно отзываясь на неоглашенную музыку. Какая жестокая насмешка жизни: то, что почти уничтожило Мафую, теперь оказалось возможным спасением.       — Сейчас я тебе покажу, он должен снова отреагировать, может, если ты сыграешь полностью, он вернется?       Харуки схватил гитару. Я растерялся. Мне хотелось увидеть попытки Мафую вернуться, быть рядом в этот момент, но я знал, что будет со мной после первых звуков музыки, особенно гитары. Это замешательство привело меня к бездействию. Вместо того, чтобы закрыть уши или просто сбежать из комнаты, я покорно смотрел, как Харуки хватает инструмент и почти вплотную ко мне подходит.       Паника захлестнула меня еще до того, как раздались первые звуки. В груди словно все рассеялось, потеряло очертания, собранность. Дыхание перехватило. Я с ужасом смотрел на Харуки, гитара в его руках для меня была подобна оружию, лишающему воли жертву. Первый аккорд. Сердце вздрогнуло и побежало, воздуха не хватает. Руки потянулись к горлу, мне казалось, что на нем сомкнулись крепкие путы. Нет, это не путы, это ремень безопасности. Как и в тот раз он сомкнулся на моей груди и шее. Мафую снова сидит передо мной в крови. Она стекает по левой половине лица, окаймляя его, как жуткая маска. В его пустых глазах я вижу отблески того оранжевого заката. Он не дышит, а я беспомощен, не знаю, что делать, как помочь ему. Он умрет, умрет из-за меня!       Меня снова вытаскивают из машины большие и сильные руки. Нет, это Акихико пытается оторвать мои руки от шеи, которую они стиснули, обратив желание ослабить путы в желание уничтожить того, кого они ненавидят, винят во всем. Чем больше я понимал, где нахожусь, тем слабее и неувереннее становился мой крик. Воздуха все еще не хватало.       Я лежал на коленях Мафую. Боже, неужели, он видел меня в таком состоянии, слышал мои вопли? А если я ему навредил этим? На голове, я чувствовал, у меня что-то лежало, теплое и почти невесомое. Я коснулся этого пальцами — рука. Я сел и понял, что ее положил на меня Мафую.       Рядом со мной был испуганный Харуки, настороженный, готовый в любой момент схватить меня, Акихико и пустой Мафую.