Музыкальная грань

      Под надзором Акихико я честно лег спать. Но согласился на это из-за того, что тело действительно уже отказывало — я все равно бы уснул, сидя рядом с Мафую. Но проспал я от силы час. Знакомый кошмар, в котором я изучил уже каждую трещину на разбитом окне, каждое дерево и помнил каждую секунду, в которую с носа и подбородка Мафую капает кровь. Я вскочил, задыхаясь, рукой проводя по рубцу на плечах, он ныл, словно злорадно напоминал, что это не просто кошмар. Спать хотелось все также сильно, но теперь я не мог заставить себя, я знал, что мне не приснится ничего другого. Потому что я тоже поломан, как и Мафую. Но если его сломали резко и сразу, то мою душу словно медленно расчленяют, неспешно вытягивая ее, чтобы в один неожиданный момент она лопнула, рассыпавшись на несвязанные, хаотично двигающиеся куски.       Я встал с дивана в гостиной. Надо проверить Мафую. Растирая лицо и плечи, я добрался до комнаты. Акихико раскрепощенно спал в кресле, Харуки сидел на кровати и залипал в телефоне. При виде меня он встрепенулся, но я махнул ему рукой. Подойдя с другой стороны кровати я сел и всмотрелся в лицо Мафую. Я до сих пор не уверен, что он спал, когда я закрывал ему глаза. Лицо спокойное, под веками никакого движения, видимо, ему даже сны не снятся. Я положил к его голове руку, которая неестественно лежала, свисая за спину. Ничего не произошло. Мне уже кажется, что это паршивее, чем ухудшение. Когда что-то стремится к какому-нибудь из полюсов это значит, что оно способно меняться, что оно существует. Мафую же застыл во всем, это отнимало в моих глазах у него шансы на выздоровление. Зачем меняться, когда тебе глубоко внутри и так хорошо в стабильности?       Я сел рядом с Харуки и провел так всю ночь. В размышлениях я пришел к одному решению. Акихико был прав, прав, как здоровый человек, но мне было тяжело следовать его суждениям. Я решил, что сегодня попробую вернуть Мафую одним хитрым способом. Если получится, то, возможно, и мои проблемы решатся сами собой. Провалится все — я пойду к специалистам решать свою проблему. Даже если меня заключат в больницу или лечение помешает качественно заботиться о Мафую, теперь о проблеме знают друзья, они должны помочь.       Я накормил завтраком Акихико и Харуки и скоро их выпроводил. Мне тяжелее становилось поддерживать уверенность в своем решении с каждым мгновением, пока я снова не погрузился в безвыходную рутину, нужно попытаться спасти Мафую. Достав гитару из чехла, я надел наушники и вкрутил на максимум белый шум. Руки дрожали, когда сомнения и страх почти ломали меня, я бросал взгляд на любимого и глубоко вдыхал.       Собирался я силами минут двадцать, просто держа гитару на коленях. Наконец, все же поставил первый аккорд. Я столько раз держал в руках инструмент, столько раз играл эту песню. Я с легкостью могу воспроизвести ее с закрытыми глазами, а значит с могу и без звука. Смелый взмах руки, опускающейся на струны.       Я бросил гитару на кровать и отшатнулся, вжимаясь в стену. В легких словно забилась птица, я обхватил голову руками, силясь вернуть себе спокойствие. Мало того, что я смутно слышал звук, так я еще и чувствовал его через пальцы и колени. Я с легкостью воспроизводил его в памяти на радость панике и приступу. Я жалок.       Я перевел взгляд на Мафую. Его голова точно была не в таком положении. Он словно кукла с механическим заводом: стоит музыке заиграть, и он начинает двигаться. Прости меня, я не могу тебя спасти, не сейчас.       Может, стоит попросить кого-нибудь другого помочь, сыграть вместо меня? Нет, это сугубо наше дело, я должен ему помочь, потому что люблю. К тому же, кто гарантирует, что он не вернется в глубины себя после песни. Надо будет его тормошить, пока он очнется во время песни. Нет, Мафую, Акихико прав: чтобы спасти тебя, чтобы не предать, сдавшись и сбежав на полпути, я должен и сам излечиться.       Я набрал номер психиатра Мафую. Не уверен, что я должен обратиться именно к нему, у меня, наверное, не настолько тяжелый случай, но я должен действовать хоть как-нибудь, пока на это есть решимость.       Знакомый умиротворенно-сюсюкающий голос, въевшийся в мужчину из-за профессии поздоровался со мной и поинтересовался о состоянии Мафую. Я сказал, что есть некоторые сдвиги, и попросил встречи исключительно из-за моих проблем. Видимо, он ожидал однажды услышать подобную просьбу, потому что лишних вопросов задавать не стал, только назначил время и попрощался.       Начало положено, сейчас надо попросить Харуки посидеть с Мафую завтра. Есть еще шансы, есть. Я еще поборюсь, ради тебя Мафую, потому что нет больше ничего, чтобы меня волновало или было дорого теперь.