Музыкальная грань

      У меня появилось желание снова и снова просто садиться в машину. Я ничего не делал, просто сидел и смотрел из нее на улицу. Меня все устраивало в Автомобиле и в этом действии. Брелок, правда, я снял и повязал на свой телефон, но это было только из-за того, что он мне напоминал о Мафую из «до».       Фукуи первые дни после нашего маленького подвига встревожено звонил мне, спрашивал о моем состоянии, все время сыпал рекомендациями и советами. А мне было итак хорошо. Я бы сказал, что что-то сдвинулось с мертвой точки и мне начало помогать лечение. Раз на раз у меня даже получалось дремать по два часа. Но это было больше миражом. Наверное, та маленькая победа смогла ненадолго зарядить мой организм, потому что через три дня меня снова начал мучить кошмар, недосып снова стал давить на меня.       До окончания нашего договора с Фукуи оставалось два дня, а я метался в сомнениях. Может, рано я поставил на своей жизни крест? Может, меня можно еще вернуть к нормальной жизни, а следом и Мафую? Я столько раз обманывался, множество раз надежда оказывалась иллюзией, я чувствовал, что следующее такое крушение не оставит мне шанса на спасение. Поэтому, когда Фукуи позвонил и сказал, что сегодня мы кое-куда отправимся, я испугался.       Когда я, натянувший чистую рубашку Такемичи — мои давно нуждались в стирке, — спустился вниз, меня уже ждали. Ключи от своей машины я протянул Фукуи, он сказал, что дорогу мы преодолеем в поездке. Мы сели, мой спутник положил на заднее сидение какой-то большой пакет. Он все время пытался меня успокоить, обещая, что мы будем часто останавливаться, чтобы я мог выйти и расслабиться. Но мне это было ненужно, я уже помирился с той точкой на лобовом стекле.       Сначала мы петляли по городу в полной тишине. Я слышал лишь шуршание шин и редкие вопросы Фукуи. Я с интересом наблюдал за улицами, потому что давно не гулял так долго по ним, а если и гулял, то не испытывал желания замечать какие-нибудь детали чужих жизней. Однако потом мы выехали за город. Я узнал эту дорогу и мне это не понравилось.       Ехали долго, пару раз останавливались, но я не испытывал желания выходить. Наоборот, хотелось забиться в багажник, чтобы не встретиться с прошлым. Фукуи посматривал на меня с тревогой. Он заметил мою резкую перемену в поведении, иногда спрашивал о самочувствии, предлагал вернуться. Но я слышал, что он откровенно не хочет возвращаться и даже боится, поэтому молчал на все. Обида кипела во мне, ведь он никак не предупредил меня, не дал подготовиться. Если уж пытался создать «дружеские» отношения между нами, так почему же не соответствуешь выбранной роли?       Вот он заветный поворот. Я выучил его во всех кошмарах, я чувствовал его всем своим естеством. Я закрыл лицо руками. Еще слишком рано, я не готов увидеть это место. Машину качнуло, мы остановились. Хлопнула дверь, открылась с моей стороны. Фукуи положил мне руку на плечо и позвал. Я и сам понимал, что выйти надо, что надо разрешить все вопросы с этим местом.       Не открывая глаз, я вышел. Хлопнула задняя дверца, зашуршал пакет.       — Рицка, открой глаза. Надо попрощаться с тем событием.       Я помотал головой. Не хочу. Что случится со мной, когда это реальное место наслоится с тем кошмаром? Куда мне бежать и прятаться от него? Я не могу перебороть этот сгусток вины перед Мафую, собравшийся здесь, давящий на меня. Я хочу лечь здесь и больше не вставать никогда.       — Рицка, открой глаза. Если ты не сделаешь этого, то кошмар поработит тебя на всю жизнь, ты не будешь счастливым. Мафую, он хотел бы видеть тебя не обремененным прошлым. Сделай это ради себя.       Я открыл глаза. Мы были прямо перед этим деревом. Дожди еще не успели смыть с его ствола пятно крови Мафую. В траве еще можно было найти осколки стекла машины.       Слезы навернулись на глаза. Я, не скрываясь, зарыдал, размазывая слезы по лицу. Мне было больно. Я вновь переживал каждое мгновение того момента, когда напуганный Мафую бился о стекло головой, отлетал в сторону и повисал на ремне над ручником. А я беспомощен. Тогда был беспомощен, сейчас беспомощен. Я стал рабом этого места и того момента.       — Держи, — Фукуи сунул мне в руки что-то холодное и пахнущее свежестью.       Я посмотрел. В моих руках были желтые ирисы. Зачем он принес мои любимые цветы в это ужасное место? Цветы были и в его руках. Он стал медленно обкладывать дерево растениями, фиксируя их на ветках. Я, плача, последовал за ним. Старательно скрывал пятно крови, еще не понимая зачем мы это делаем. В какой-то момент силы меня оставили, я разжал руки, ирисы выпали на землю, я прислонился лбом к дереву и зарыдал в голос. Мне хотелось, чтобы слезы принесли облегчение. Хотя бы немножечко. Я надеялся, что все, копившееся во мне столько времени, выйдет именно здесь вместе со слезами.       — Рицка, сейчас ты должен крикнуть на дерево все, что душит тебя, все, за что ты ненавидишь себя. Давай, если тебе сложно, то будем по очереди. Я первый.       Он отошел на шаг назад, я недоуменно смотрел на него. Фукуи набрал в легкие воздух, закрыл глаза и закричал изо всех сил:       — Я не смог спасти двадцать пять пациентов!       Я замер. Никогда бы не подумал, что у этого жизнерадостного доктора такой груз на душе. Раз это первое, что пришло в голову, то он часто думает об этом. Мне стало жаль его. Я почувствовал, что должен в благодарность хотя бы крикнуть и свою ненависть.       — Я не смог уберечь любимого! Я предал его! Я — слабак, хотевший сбежать от жизни! Фукуи, до этого отворачивавшийся от меня, посмотрел на меня. В его глазах стояли слезы, но он ободряюще улыбался мне.