Музыкальная грань

      Мы еще долго потом сидели под тем деревом. Сначала просто молчали. Я хватался пальцами за кору, пытался окончательно успокоиться, привыкнуть. В отчаянном ожидании момента, когда это место катастрофы станет просто поворотом в моей жизни, я встретил первые закатные всполохи. Фукуи сидел рядом. Он прислонил голову к стволу дерева и молчал. Его глаза до сих пор были красными, но сейчас в углах рта можно было заметить радость. И понятно почему.       В тот момент, когда он в страхе упустить жизнь еще одного пациента признался в боли и ненависти, неискоренимо засевших в душе, я выразил желание жить. Да, я не сказал это прямо, но я сказал, что ХОТЕЛ сбежать от жизни. Конечно, же Фукуи уловил, что мое суицидальное стремление осталось в прошлом. Мы будем бороться дальше.       — Ты ведь больше никогда не поедешь этой дорогой? — спросил он меня, не открывая глаз.       Я ответил отказом. Конечно же, я буду избегать этого места. Я не идиот, чтобы снова оказаться здесь вместе с Мафую, я слишком люблю его, чтобы испытывать неверную судьбу. К тому же, даже если я приму произошедшее, если это место перестанет являться мне в кошмарах, забыть случившегося я все равно не смогу. Я не хочу однажды поехать на пляж для счастливого времени, а по пути натолкнуться на личный памятник, напоминающий о полном отчаяния времени.       — И правильно, — я даже немного удивился, услышав подобное одобрение от психиатра. Мне кажется, сейчас он был именно моим другом. Роль, которую он исправно играл эти недели, наконец, стала меня устраивать.       — Что будешь делать, когда вылечишься и спасешь Мафую?       Странно было на руинах нормальной жизни говорить о будущем, строить его и планировать. Мне было сложно заглядывать за грань, которую я еще не переступил. Слишком долго я пребывал во мнении, что нормальной жизни у меня больше не будет, поэтому и не пытался мечтать о ней.       — Не знаю. Если музыка перестанет быть для меня чужой, то снова будем играть группой в клубах. С началом семестра вернусь в университет, а там… Не знаю, что будет дальше, но судьбе свою жизнь я больше точно не буду вручать.       Фукуи рассмеялся. Мимо нас проносились машины. Довольно часто из опущенных окон слышалась громкая басовитая музыка. Всякий раз я зажимал уши, боясь, что спокойствие во мне вновь сменится паникой, и все наши труды падут прахом. Вот бы можно было разом решить все мои проблемы.       Мы стали собираться, когда стало понятно, что еще час и солнце зайдет. Я снова ехал на пассажирском сидении. На полпути я задремал, а потом и вовсе уснул. Очнулся я, казалось, через полчаса. Чувство легкости, расслабленности мягкими волнами растекалось по моим конечностям. Я, казалось, расплылся, как тающий снег под теплыми лучами. От души потянувшись, я раскрыл глаза и присвистнул. За окном была кромешная темнота.Никакого намека на вечер, хотя приехать мы должны были часам к десяти. Рядом со мной сидел в телефоне Фукуи, он что-то читал, но при моем пробуждении отложил занятие.       — Ты проспал семь часов. Я планировал понаблюдать за тем, как проявляются твои кошмары, поэтому не стал будить. Как ощущения?       — Потрясающе, как будто впервые жить по-настоящему начал, — я не преувеличивал. — Фукуи, вас, разве, не ждут дома?       Он вздохнул, но улыбнулся мне. Кому из нас тут надо учиться решать проблемы?       — Нет, в моей жизни нет людей, которые могут заметить, что меня нет в любимом кресле в квартире или что я забыл купить себе на ужин риса.       — Я удивлен, что человек, способный так легко расположить к себе закрывшихся в себе личностей, не нашел еще того, кто хотел бы узнать его самого.       Он усмехнулся, но с досадой. Я решил не развивать тему дальше. Зачем копошиться в чужой проблеме? Особенно, когда со своими разобраться пока не по силам.       Я предложил Фукуи переночевать у Такемичи, которому было совершенно все равно, кто у него квартирует. Но мужчина отказался. Отказался он и от машины, которую я предложил ему. Так одинокой фигурой он и исчез за поворотом.