Музыкальная грань

      Фукуи на следующий же день разбудил меня звонком. Видимо, переживал, что за ночь я передумаю жить дальше, но он зря волновался: после того, как у меня получилось полноценно выспаться спустя, наверное, месяц или больше, я был готов сворачивать горы.       Я действительно чувствовал себя более чем хорошо. Почти отлично. Что-то странное почти позабытое все увереннее и увереннее шевелилось во мне — надежда. Я начинал вновь верить, что у меня получится полюбить музыку, я смогу снова аккомпанировать Мафую.       Фукуи настоял на встрече. Собрался я бодро, громко попрощался с Такемичи, включил белый шум и заспешил к парку. Это был не тот сквер, где мы гуляли в первый раз, этот оказался около старшей школы, названия которой я не знал. Фукуи вновь махал издалека, рядом с ним стояла группа незнакомых мне парней. При приближении я заметил, что они все одеты в спортивное, в отличие от меня.       — Хей! Привет, — он улыбнулся, словно и не было того одинокого Фукуи вчера. — Я решил, что тебе не помешает немного веселья. С этими парнями я частенько играю в волейбол, решил, что тебе это тоже понравится.       Не сказать, что я был против, но авантюру воспринял с опасением. В этой игре я в последний раз участвовал пару лет назад, меня и правда охватывал азарт. Но сейчас мое тело ослабело. Мне было сложно бегать, подниматься по лестнице. На это оказал влияние мой пассивный образ жизни.       Но делать нечего, все равно уже пришел. Я натянул на себя форму, которую мне выделили и встал на позиции правого нападающего, судорожно вспоминая правила. Напротив меня встал Фукуи. Он чувствовал себя уверенно, это было видно по его широкой улыбке и пружинистым покачиваниям с пяток на носки. Все встали на свои позиции, еще один парень сидел за пультом, чтобы менять счет на табло.       Мяч взлетел за моей спиной. Я видел, как он плавно, красиво и с силой стремится за грань нашего поля. Метнулся вперед в желании подхватить мяч защитник противника, он успел и поднял мяч, проехав при этом на животе по полу. У меня мелькнула мысль, что он, наверное, больно упал, но парень уже вскочил и был готов отразить следующий удар. Связующий легким касанием мяча направил его к Фукуи. Тот взметнулся, противясь тяге к земле, его тень накрыла меня, его целеустремленная фигура заставила меня растеряться. Я просто смотрел на него в немом восхищении. Мяч улетел за меня к либеро. Слева от меня выкрикнули мое имя, я собрался и вовремя: мяч уже был послан мне. Стиснутый страхом, я бездумно выбросил руку вверх и ударил кулаком по холодному, упругому боку мяча. Мяч почти вертикально взлетел и устремился на поле противника почти вплотную к сетке. Во мне прошел страх. Я разгорелся. Теперь я молил про себя, чтобы каждый следующий бросок был адресован мне, я был готов кричать имена союзников, которые учил на ходу. Азарт гнал мою кровь, горячил тело, я рвался вверх, был готов проехать на коленях через все поле, чтобы поднять мяч. Мне это нравилось. Раз за разом я преодолевал грань, которую обозначала сетка, я хотел возвыситься над ней. Мы проигрывали ощутимо, но каждое касание мяча было моей маленькой победой, я чувствовал себя причастным к этому действу, где ты неосязаемо чувствуешь плечо союзника.       Объявили тайм-аут. Фукуи насильно запихнул мне в руки мяч и встал рядом. Я, как дурак, стоял и обнимал мяч, словно арбуз. И тут я кое-что заметил. Почти все это время, пока мы играли, в зале ненавязчиво звучала музыка. Энергичная, ритмичная, поэтому я не обратил на нее внимания среди топота, скрипа подошв и звонкого стука мяча. Я не знал от физической нагрузки сердце стучит в висках или от того, что я заметил музыку. Я ожидал паники, готовился, что она накроет меня в следующее мгновение.       — Рицка, музыка не причинила тебе сейчас вреда. Она была здесь все время, но все здесь счастливы и живы. Дыши, — Фукуи положил мне руку на плечо.       С его волос, по лицу тек пот. Он внимательно на меня смотрел и при этом лучился счастьем игры. Я хотел закрыть уши, но мешал мяч, тогда я послушался и стал медленно и глубоко дышать. Я ловил каждый звук он болью и смутным воспоминанием отзывался в моей голове.       Это было не покоем, но я четко отвечал за каждое свое действие. Тайм-аут завершился. Была моя очередь подавать. Я встал за черту, закрыл глаза, вслушался в музыку, перебивающую биение сердца, открыл глаза. Мяч взлетел, я четко впечатал его, направив на другую сторону поля. Он уверенно преодолел грань.