Демон по вызову

После полуночи внутренний критик отключается и крепко спит. Писатели пользуются этим и творят шедевры, не боясь, что на утро получится ерунда. Эбнер писателем не был, но, перейдя по странной ссылке, отдавать себе отчёта тоже не мог. Он бы ни за что не вспомнил последовательность кликов, которая с истории о древе познания привела его на статью о суккубах, однако с неиссякающим интересом щёлкал затёкшим пальцем по левой кнопке мыши, уходя всё дальше и дальше — пока не наткнулся на форум демонологов в даркнете. Только поняв, что каким-то чудом оказался на тёмной стороне интернета, которую обычным людям посещать не следует, Эбнер очнулся и отложил остывший бургер, подёрнутый плёнкой застывшего жира. Моргнул в недоумении пару раз, чувствуя, как веки шаркают по пересохшим глазам, поднял на лоб очки, закапал лекарство, чтобы потом не выглядеть так, будто всю ночь курил травку, и снова уставился в экран. Демонологи на форуме собрались крайне озабоченные — судя по тому, с каким жаром в длинной ветке комментариев обсуждали, как призывать суккубов и инкубов, прекрасных существ с рогами и крыльями, которые готовы на любые извращения в постели. Доморощенные ведьмы, маги и некроманты дружным хором жаловались на проблемы с половой жизнью. У кого-то жена не соглашалась на анал, у кого-то парень брезговал делать куннилингус, у кого-то девушка отказывалась от минета. Эбнер читал и в возрастающем удивлении вскидывал густые брови. Подумать только, какие у людей простые желания! Неужели ни один мужчина не хотел откормить свою половинку до неподвижности, а ни одна женщина — отрастить груди, больше и тяжелее всего тела? А нет, эти тусовались на другом форуме. Именно из-за своих пристрастий, отвергаемых обществом, Эбнер никак не мог найти девушку. Худые не привлекали, а толстые, вроде него, отчаянно хотели похудеть. Правда, и Эбнер ничего не делал, чтобы понравиться будущей паре. Целыми днями сидел за компьютером и пожирал фастфуд в неприличных количествах, включив на фоне порнофильм, однако не принадлежал к тем задротам, которые умирают от страха, поймав взгляд красивой девушки. Несколько раз ходил на свидания вслепую, надеясь встретить жизнерадостную обжору, но затащить в постель никого не сумел. Стоило Эбнеру раздеться, как у потенциальных партнёров пропадало всякое желание с ним общаться. Ему ещё повезло, что никакими комплексами насчёт собственной внешности он не обладал, хоть и собрал в течение жизни дразнительное бинго. Лишний вес, очки и стянутые в хвостик жирные волосы не мешали Эбнеру чувствовать себя человеком, заслуживающим любви и внимания. И до бесконечности грезить о ласках, за которые его забрали бы в ад демоны чревоугодия. Позвонить проституткам Эбнер не решался. Себе говорил, что осуждает продажную любовь, а сам боялся встретить насмешку в усталых глазах гетеры по вызову. Так что статья про суккубов показалась ему просто подарком судьбы. *** Судя по томным вздохам демонологов, пестрившим сердечками и восторженными смайликами, суккубов и инкубов внешность вообще не волновала. Любой мог рассчитывать на страстную любовь и выбирать по своему вкусу, как в магазине — благо комбинация рун могла вызвать как безжалостного доминанта, так и податливого сабмиссива. Стоит признать, звучало соблазнительно. Не то что бы Эбнера возбуждали крылья и хвосты, эти демонические атрибуты. Скорее, он восхищался фантазией изголодавшихся по сексу людей, которые превратили первую жену первого человека в горячую дьяволицу. Суккубы, если верить озабоченным демонологам, подобно пчёлам, собирали сперму у мужчин, отвергнутых смертными женщинами. Зачем? Чтобы по вызову одинокой девушки превратиться в инкубов, оплодотворить ненасытную, и дальше по кругу. Это скорее напоминало цикл размножения каких-нибудь слизней, чем мечту плавившихся в огне желания мозгов, и Эбнер усмехнулся. Интересно, а можно раскрутить суккуба не на секс, а на сеанс эротического кормления? Эбнер был бы не против побыть в принимающей роли — всё веселее, чем обжираться в одиночестве. Да и покормить с рук рогатую дьяволицу не отказался бы. А ведь ещё бывают эротические истории, где жертва набирает вес прямо на глазах… «Так, остановись, — спохватился Эбнер, чувствуя, как пах наливается приятной тяжестью. — Намечтаться ещё успеешь, надо почитать, что тут пишут». Демонологи его не поняли бы, они придавали сексу слишком большое значение. Разумеется, потрахаться, ничего не смущаясь, тоже хотелось, но гораздо чаще Эбнера посещало желание приятно проводить время с родственной душой. Проходить вместе игры, смотреть кино и покупать всякую гадость в заведениях быстрого питания. Суккуб, конечно, для этого не очень подходил. Это для тех, кто жизни не мыслит без страсти и скорее всего, способен кончить при взгляде на анимешную школьницу. И для тех, кто хочет попробовать секс с ласковым партнёром — чтобы потом отличать хорошее от плохого. Эбнер откинулся в геймерском кресле и задумался. Ритуал вызова суккуба выглядел не так уж сложно. Кажется, всё необходимое даже имелось на кухне. Предстояло всего лишь разгрести от мусора место посреди комнаты. Смысла ложиться Эбнер уже не видел — так почему бы не развлечься? Пусть этот ритуал и окажется сказкой для маленьких, вроде кровавой Мэри. *** Кряхтя, он начертил на досках пола не очень ровную пентаграмму и на концах адской звезды нарисовал руны, жалея, что лучей только пять. Требований к идеальной подруге у Эбнера было немного — раз она суккуб, то сама должна догадаться о его низменных желаниях. В том, что демоница окажется красивой, он не сомневался. После этого оставалось громко и очень пафосно обратиться к повелительнице всех суккубов. Эбнер не хотел будить соседей, но, не видя причины отступать, высунулся в окно и крикнул: — О великая Лилит! Пошли ко мне служанку свою, пусть явится в образе прекрасной девы! Под окном прошёл припозднившийся собачник с таксой, и Эбнер воззвал к полной луне уже не так уверенно: — И да, пусть пожалуйста не ухайдокает меня до полусмерти… Стоило ему закрыть окно и обернуться, пентаграмма вспыхнула красным, и из портала раздался загробный демонический голос: — Ваша заявка принята к рассмотрению. К вам вылетит первый освободившийся суккуб. Эбнер не нашёл сил поднять челюсть с пола. Что ж, суккубы могли похвастаться хорошим сервисом… Потрясённый до глубины души, он сполз по стенке на пол и приготовился ждать. Парень был слишком взволнован, чтобы думать, но возбуждённая фантазия сама подкидывала картинки, от которых в паху становилось тяжело и жарко. Если статья не лжёт, если он действительно сможет исполнить все свои тайные мечты, реальные женщины станут неинтересны. У реальных свои желания, свои загоны, они не будут терпеть и подстраиваться, а искать подходящую — слишком долго. Да и человеческой натуре просто не под силу без последствий изменяться по одному велению. На мгновение Эбнер захотел сбегать на кухню и быстро накрыть стол — гулять так гулять — но пропускать появление суккуба не хотелось. Он нашёл силы лишь тяжело плюхнуться в кресло и перевести дух — не хватало, чтобы демоница застала его забившимся в угол, растерянным и жалким. Так, а сейчас надо обдумать главную просьбу, чтобы она не звучала по-дурацки. Но только Эбнер сосредоточился в поисках подходящих слов, ночное небо осветилось красным, окно распахнулось, и в комнату кубарем залетело что-то большое и серое. Перепугавшись с неожиданности, он вскочил, вцепившись в подлокотники — и не мог вымолвить ни слова, пока ночной гость выпрямлялся и отряхивался. *** — Вызывали? — коснулся его ушей женский голос, и Эбнер очнулся. Перед ним стояла высокая стройная девушка с серой кожей, облачённая в крошечное чёрное бикини. Бретельки причудливо перекрещивались на большой груди, образуя пентаграмму. Из высоко начёсанных смоляных волос торчали витые изогнутые рога, хвост с острым наконечником нервно подёргивался между ногами. А за спиной… Боже, самые настоящие крылья — широкие, пушистые, чуть светлее кожи. Потрясённый неземным зрелищем, Эбнер не смог ответить. Девушка-суккуб терпеливо молчала, пристально смотря на него. Узкие, как у кошки, зрачки придавали её лицу выражение колючее и неприятное. Но Эбнеру это казалось сущей мелочью — он таращился изо всех сил, не зная, за что уцепиться взглядом. На лицо гостья была страшненькая, если судить по человеческим меркам — острый нос, острый подбородок, тонкие губы. Смягчали впечатление огромные жёлтые глаза, слишком большие для худенького лица, и милые заострённые уши. Однако фигура, стройная и сильная, нормального парня привела бы в восторг. Эбнеру же понравилась грудь с выступающими под бикини сосками и бёдра — сильные, изящные. Чёрные, зашнурованные сбоку сапожки были на каблуках — столь высоких, что Эбнер не понимал, как демоница на них стоит. — В-вызывал, — проблеял наконец Эбнер, вдоволь наглядевшись, и осторожно опустился в кресло. Украдкой ущипнул себя за предплечье — больно. Значит, не спит. Или сон какой-то очень яркий. Демоница застенчиво — да, Эбнеру не показалось! — помялась, складывая крылья. Это выглядело забавно — Эбнер ожидал увидеть лучащееся страстью существо, с привычным к соблазнительным интонациям хриплым голосом. Но перед ним стояла обычная девчонка, если не считать серой кожи и рогов. Пожалуй, такая легко согласится на его желания. — Итак, смертный, чего ты желаешь? — словно догадавшись о его мыслях, спросила девица и в ожидании приняла до нелепого соблазнительную позу. Даже живот втянула, хотя, казалось бы, куда больше… — Не так быстро, — Эбнер выставил перед собой ладони. — Скажи хотя бы, как тебя зовут! — Лавиния, — ответила демоница со всей серьёзностью и выпятила грудь. Между тёмными губами мелькнули белые острые зубы. Пожалуй, он всё-таки спит. Не могут прилетевшие из ада девицы говорить так застенчиво! — Тебе идёт, — улыбнулся парень, уже не чувствуя себя так неловко, и простодушно представился: — А я Эбнер. Просто первый раз вызываю суккуба, вот и растерялся. Это, садись, — указал он на кровать, — мне как-то неловко сидеть перед девушкой. Гораздо проще вести себя так, будто иррационального не проходит. Тогда и всё остальное перестаёт казаться сумасшедшим сном. Лавиния послушно опустилась на край кровати и снова уставилась немигающими жёлтыми глазами. Длинные ресницы подрагивали — то ли трусливо, то ли маняще. Растянувшись на кровати, она снова неуклюже изогнулась в попытке изобразить жгучую страсть. Массивные сиськи чуть не вывалились из символических треугольников бикини. Нет, формы у неё были прекрасные, можно даже не корячиться, но… чувствовалась во всём поведении какая-то наигранность. «Что ли, первый вылет в качестве суккуба?» — догадался Эбнер и усмехнулся про себя. Не было в гостье демонического огня, но так ему тоже нравилось. Находиться в одной комнате с красавицей — уже счастье. — Скажи, пожалуйста, чего ты хочешь, — вернулась к своему Лавиния, не выдержав молчания, и подпёрла голову изящной рукой. Такая тонкая, все кости просвечивали… Эбнеру аж не по себе становилось. «Разговаривать с ней на отвлечённые темы бесполезно», — смирился Эбнер, заметив, как она вцепилась когтями в острые колени, и вздохнул: — Окей… Для начала, я хочу тебя накормить. Ну вот, сказал. Даже не так страшно оказалось. Но Лавиния в недоумении вздёрнула демонически изогнутые брови: — А как же контракт? Я должна заняться с тобой сексом! — Я сказал «для начала», — устало повторил Эбнер и потёр переносицу под очками. — Я не могу вот так сразу. Считай, это прелюдия. Хотя, вы, демоны, вообще едите? — Мы суккубы, — поправила Лавиния, и Эбнер с удовольствием отметил в её глазах раздражённых жёлтых чертенят. — И мы, то есть я, делаем всё, что ты пожелаешь. В постели, разумеется. А потом я заберу твою сперму и твою душу, — пожала она крепкими плечами и прикусила губу. И кого стесняется, задрота-девственника? — Я не верю в существование бессмертной души, но ладно. Кстати, а можно контракт? Лавиния из ниоткуда вытянула золотистый свиток и раскатала на письменном столе, нерешительно сдвинув в сторону привычный Эбнеру беспорядок. Чуть склонившись, она стояла рядом с так и сидевшим в кресле парнем, и его взгляд волей-неволей задерживался на ложбинке плотно смыкающихся круглых грудей. Прекрасное зрелище не позволяло сосредоточиться, внимательно изучить весь мелкий шрифт — поэтому Эбнер, не думая, поставил внизу подпись и позвал гостью на кухню. *** Жил Эбнер один, но еды всегда держал вдоволь. Любил побаловаться и своё удовольствие ставил выше мнения окружающих, да и надежды угостить родственную душу не терял. А вот Лавинию привычное Эбнеру изобилие несказанно удивило — так она вытаращилась на еду, явно не в силах сопоставить её объёмы и объёмы своего желудка. Оно и понятно — она же не демон чревоугодия. Разложив на столе всю еду и поставив в духовку все запасы замороженной, Эбнер сдвинул вместе два стула, поставил их к стене и предложил Лавинии сесть. — А это ещё зачем? — спросила она, опускаясь за стол. — Мне хватило бы одного! — Я хочу, чтобы тебе было удобно, — ответил Эбнер без всякого умысла и сел напротив. Он хорошо поужинал, но от вида еды ощутил себя вдруг не таким уж сытым. Может, надо было попросить Лавинию накормить его? — промелькнула в голове озорная мысль. Эбнер бы не отказался. Но нет, вся эта еда предназначалась демонице. Лавиния нахмурилась, оглядывая заставленный тарелками стол: — Я исполняю только те желания, куда заложена похоть. Теперь раздражаться начал Эбнер — наверное, бессонная ночь действовала. — Ладно, — протянул он с непривычной себе жёсткостью. — Я хочу, чтобы твои бёдра свешивались с этих стульев. Глаза Лавинии, обведённые уходящими к вискам стрелками, как у кошки, стали большие-пребольшие. — А как это связано с сексом? — пролепетала она и показала острым подбородком на еду. — Ну что ты заладила, секс да секс, — Эбнер сердито потёр засыхающие глаза. — Секс — это не только про кувыркание в кровати. Вы же демоны, должны знать все тонкости человеческих извращений! Так вот, — осторожно подобрался он к своему желанию, — чтобы захотеть секса с тобой, я должен возбудиться. А ты меня не привлекаешь, — выпалил он, на мгновение задержав взгляд на её выпирающих ключицах. — Извини. — Я слишком худая для тебя? — в голосе Лавинии не было ни нотки обиды, лишь искреннее удивление, которого никак не ожидаешь от демона. — Но суккубы по умолчанию стройные, всем такое нравится! — Не всем, — возразил Эбнер, смягчаясь. Наивность демоницы, которой наверняка была не одна сотня лет, показалась ему очень милой. — Я всегда мечтал встречаться с толстой девушкой, но всё не складывалось. Вот и дрочу на фетиш-порно в интернете. — О том, что у людей есть фетиши, я знаю, — кивнула Лавиния. — БДСМ, грязное бельё… Это понятно. Но о твоём слышу первый раз. Значит, я должна растолстеть, чтобы сделка состоялась? Странный ты какой! — Демоны не должны осуждать желания людей, нет? — Хорошо, — согласилась Лавиния и двумя пальцами взяла кусок разогретой пиццы. — Насколько толстой я должна стать? Эбнер вздохнул, машинально разломив наполненную сыром хлебную палочку. С подросткового возраста он грезил об огромных женщинах — неповоротливых, с трудом способных ходить, во всём просящих помощи и продолжающих беззастенчиво объедаться. Свисающие животы, до бесформенного разжиревшие груди и красные щёки занимали все его фантазии, особенно перед сном. Чуть меньшие размеры не привлекали Эбнера, чуть большие отпугивали. Вот только как сказать об этом демону? В глубине души он давно разобрался в своих пристрастиях, но озвучить… Нет, это невыносимо. Слишком стыдно. Даже если представить, будто ты крепко спишь и можешь творить во сне любое безрассудство. — Ты умеешь читать мысли? — отчаялся он, увидев, что Лавиния так и не притронулась к еде. — Понимаю общее направление, но в деталях нет, — виновато созналась демоница. — Окей… — протянул он, пытаясь собраться с мыслями, но вместо этого лишь подгонял себя. В голове настойчиво крутилось: «Давай, думай, ночь короткая, уже второй час!» А под немигающим взглядом Лавинии, вывалившей на стол свои груди, думать было невозможно. — Хорошо, — наконец сообразил Эбнер, не в силах больше молчать, и процедил, клещами вытаскивая каждое слово: — Могу я пожелать, чтобы ты ела и толстела одновременно? Лавиния благосклонно кивнула, но Эбнер ощутил такой стыд, что счёл нужным объясниться: — Да, — он чуть не сказал: «боже», — я вызвал суккуба, но мне стыдно сказать, какой я хочу тебя видеть. Слишком часто напарывался на отказ, извини. А так я бы мог сказать тебе, когда остановиться… — закончил Эбнер и густо покраснел. Даже если он спит и может управлять сном, как вздумается, от стыда, делавшего грязные мыслишки такими горячими, было не деться. — Я поняла, — Лавиния поглядела на успевший остыть кусок пиццы, словно не знала, как к нему подступиться. — Пока мы на кухне, границы моего тела определяются этими стульями. Эбнер кивнул, и, наблюдая, как она всё разглядывает еду в нерешительности, предложил: — Я не против, если ты будешь немного неряшливой. *** Лавинии оказалось достаточно одного куска пиццы, чтобы её жёлтые глаза загорелись настоящим адским огнём. Хищно щёлкнув зубами, она потянулась за следующим, вцепилась со страстным урчанием, увязла клыками в растопленном сыре. Как настоящей хищнице, демонице не хватало терпения откусывать маленькие кусочки — поэтому она прямо пальцами проталкивала еду в рот и глотала не жуя, как змея. Ей явно нравилось есть, даже больше, чем Эбнеру — наблюдать за ней, медленно поджариваясь на огне возбуждения. Смотреть, как она ест, подобно урагану сметая со стола еду, Эбнеру становилось немного страшно. Подумать только, приложи он чуть больше усилий к поиску сердечной подруги, сейчас бы любовался таким же ураганом — живым, из плоти и крови! Однако Эбнер был теоретиком, предпочитающим яркие фантазии скучной реальности. Потому и демоническое очарование Лавинии потрясало его до глубины души. В аду не могли ошибиться и послать на вызов неправильного суккуба. Лавиния была предназначена для раскармливания — иначе с чего бы в ней, неуклюже изображающей сексуальность, проснулось бы вдруг такое пламя? Вряд ли здесь было достаточно одного желания. А Лавиния преобразилась в одно мгновение — из застенчивой девчонки в похотливого дьявола. Грозно урча и тяжело вздыхая от распирающей нутро страсти, Лавиния хватала всю еду, до какой могла дотянуться. Мясо, булочки, конфеты — казалось, ей было без разницы, чем набивать желудок, и это возбуждало. Эбнеру стало неудобно сидеть, он то и дело отвлекался — подогреть, охладить, поджарить, подлить Лавинии газировки. Раз это его фантазия, его горячечный сон, он должен делать с женщиной то, что всегда хотел. То есть, окружать заботой со всех сторон. Однако кормить Лавинию с рук побаивался — очень уж острые зубы. Захочешь поднести лакомый кусочек поближе и без пальца останешься. Как он и хотел, такие темпы не могли не сказаться на изящном сложении гостьи. Эбнер, пересевший поближе, без труда мог разглядеть живот демоницы, раздувшийся и безупречно выпуклый, как у беременной. С этой трогательной мелочи обычно начинались фантазии, способные довести Эбнера до болезненного возбуждения, когда не надо трогать себя, чтобы кончить. А ведь он так и не прикоснулся к Лавинии… Боясь потратить ночь зря и не насладиться до конца этим чудесным сном, он кончиками пальцев притронулся к медленно вздымающемуся животу демоницы и чуть не задохнулся от восхищения. Такой тугой, такой круглый… Интересно, ей не больно? — Ты ещё дышать можешь? — поинтересовался Эбнер. Его бледные пухлые руки почти целиком накрывали животик Лавинии. — Я бы уже лопнул. — А мне должно быть больно? — удивилась демоница, не донеся до рта слоёное колечко с кремом. — Когда моя партнёрша задыхается от боли в животе и в то же время просит ещё, это обязательная часть моих фантазий, — признался Эбнер, рисуя пальцем маленькие круги на серой коже, только что по швам не расходившейся от натяжения. На ощупь — чистый бархат, мягкая и горячая. Рядом с такой красотой озвучивать позорные мысли оказалось совсем не стыдно. — Вот как, — Лавиния просунула ладони под тяжёлые груди и медленно погладила себя по животу в районе желудка, явно прислушиваясь к ощущениям. Эбнер взволнованно наблюдал за ней, глядя снизу вверх, но демоница лишь отрицательно качнула головой. — Нет, ничего не чувствую. Но то, о чём ты говоришь, звучит интересно. Человеческая форма очень хрупкая, однако без неё я бы не могла попробовать эту еду! — Я уверен, тебе понравятся жареные сникерсы! — воскликнул Эбнер и метнулся к буфету. О его содержимом парень тоже постыдился бы кому рассказать. Лавинии хватило мгновения, чтобы проглотить обжаренную в кляре шоколадку — только деревянная палочка и осталась. У Эбнера аж глаза на лоб вылезли, а руки против воли потянулись к оставшимся конфетам. — Ты ешь с таким аппетитом… — объяснился он и томно прищурился, давая понять, что и в этом видит эротику, — пожалуй, тоже не откажусь. Очнулся Эбнер уже под удивлённым взглядом Лавинии, слизывая прилипшую к пальцам панировку. Во рту всё слиплось от сахара, в животе приятно потяжелело, но останавливаться на одной Эбнер не собирался. — Послушай, — Лавиния задумчиво подпёрла голову рукой. Её голос заставил Эбнера отвлечься от еды. — Зачем ты заставил меня толстеть, если сам уже толстый? И, я вижу, тебе нравится быть таким… Эбнер растерялся. Желая выиграть время на раздумья, облизнул палочку от шоколада. Стыд на секунду уколол в больное место. Он бы при всём желании не смог бы объяснить, почему толстеющая партнёрша привлекала бы его гораздо больше, чем просто толстая. И тем более не нашёл бы слов для отношения к собственному телу. Эбнер был достаточно полным, чтобы геймерское кресло порой страдальчески кряхтело под ним, а посетители любого ресторана окидывали осуждающими взглядами. Мысль растолстеть парня не отпугивала, но и не привлекала. Хотя его гейнерский блог пользовался популярностью — особенно у маленьких и худеньких женщин. Падкие на извращения, они не раз присылали Эбнеру деньги с предложениями съесть что-нибудь малосъедобное. Например, жареное масло. Влечение же к чужому жиру было иррационально, как чувство вины. У Эбнера хватило мыслей лишь отмахнуться: — Ты не понимаешь, это другое. Лавиния без возражений пожала плечами. По сравнению с шарами грудей и раздутого живота они казались до противного острыми. Но от мысли, что урчавшая внутри еда скоро превратится в слои мягкого жира, Эбнеру вскружило голову. Уже не боясь причинить Лавинии боль, он жадно сомкнул ладони на её животике, прильнул губами к выступающему пупку. Массивные груди, грузно опиравшиеся на полку вздутого живота, его не волновали. Ну, самую малость. — Видел бы ты свое лицо, — усмехнулась Лавиния, когда Эбнер, весь взъерошенный и красный, неохотно разорвал объятия. — Зрачки, как у наркомана. «С этими ехидными интонациями она гораздо больше напоминает адское существо», — заметил Эбнер, как она гордо сложила когтистые руки на животе, явно довольная собой. Да, такой женщине он согласился бы повиноваться. — Посмотрим, что ты скажешь на это, — тем временем произнесла Лавиния, и, опустошив очередную банку газировки (как в неё только влезало?), откинулась на спинки стульев. Звук её отрыжки, встряхнувший всю кухню, показался сходящему с ума от возбуждения Эбнеру сладчайшей музыкой. Но на этом удовольствие не закончилось — Лавиния осторожно перевела дух и действительно, стала расти прямо на глазах! Первым округлилось лицо — обзавелось пухлыми щёчками, неуловимо превратилось в милое и добродушное. Эбнер подвинулся ближе, желая видеть раздувающиеся бока, но Лавиния и здесь удивила его. Груди с бледно-красными ареолами раздулись, набухли жиром и шлёпнулись на стол. А Эбнер, как и любой парень, был сам не свой до сисек. Да, только во сне у девушки может вот так внезапно вырасти грудь размером с арбуз. А раз это сон, который меняется по твоему желанию, нечего стесняться. Пусть постыдные мысли хоть раз выйдут наружу, перестанут мучить — решил Эбнер и накинулся на демоницу, снедаемый нечеловеческой страстью. Новая мягкость её тела приятно сминалась под пальцами, и Эбнеру было совершенно плевать, что старые кухонные стулья не выдержат их истерической возни. — Эй! — принялась шутливо отбиваться Лавиния, стоило парню ущипнуть её за выступающие бока, потрясти смягчившийся живот. — Я же ещё слишком худая для тебя! Да, кости прощупываются, с сожалением заметил Эбнер. Но это ненадолго — раз он может пожелать всего, чего хочет, это лишь приятный этап на пути к огромной цели… — Мне нравится не результат, а процесс, — пробормотал он, уткнувшись лицом в её грудь, кажется, продолжающую медленно надуваться. — То, как ты растёшь у меня на глазах. А сейчас ты очень горячая пышечка, — на этих словах Эбнер поднял голову и без всякого страха взглянул в широко раскрытые жёлтые глаза. — Но ты хочешь, чтобы я стала больше? — уточнила Лавиния, чуть отстранившись. Эбнер не сразу узнал демоницу — такой внушительный у неё за эти секунды вырос второй подбородок. Она раздувалась как-то сверху, плечами и грудью, но бёдра потихоньку догоняли, расползались по сиденью. Милое пузико превратилось сначала в спасательный круг, затем целой лавиной хлынуло на колени. Эбнер мог поклясться, что слышит, как кожа демоницы трещит, расходится по швам и покрывается красными растяжками. — Гораздо больше, — выдохнул Эбнер и со стоном кинулся в её мягкие, но удушающие объятия, словно отчаявшийся матрос — в бушующий океан. И вправду, тело Лавинии сейчас очень напоминало широкие волны, а урчание переполненного и в то же время ненасытного желудка — вечный шум моря. А то, что они с каждым мгновением становились больше и мягче, и вовсе сводило с ума. Он читал, суккубы влияют на людей подобно наркотику — попробовав один раз, невозможно остановиться. И вот, сам тонул в опиуме страсти, созерцая разжиревшие прелести ночного демона. От восхищённого падения из орбит глаза Эбнера спасали только очки. Он не мог сказать Лавинии «хватит», удержать от того, что понравилось ей самой. Мог лишь только перебирать её мягкость, иногда натыкаясь пальцами на пушистые перья, слушать, как она запихивает в рот еду, захлёбывается и давится. Да, с такой безудержной страстью может есть только демон. Внезапно рост демоницы прекратился — прильнувший к округлому боку Эбнер застыл в неудобной позе, ощутив, что не может свести руки у неё за спиной, там, где торчали сложенные крылья. Кажется, Лавиния стала толще его самого, и это впечатляло. — Ну что, когда скажешь «довольно»? — спросила она с возбуждающей издёвкой и неожиданно для себя самой громко рыгнула. Маленький язычок пламени вырвался из её губ. Кажется, Лавиния тоже хотела выдохнуть «боже», но сдержалась. Эбнер отстранился, желая разглядеть её получше, однако не сразу смог заговорить. Лавиния была великолепна — будь она человеческой женщиной, Эбнер согласился бы остановиться сейчас. Сейчас, когда её живот с наливающимися на боках красными растяжками полностью заполнял колени, разбухшие плечи напоминали небольшие подушки, а второй подбородок полностью поглотил пухлую шею. Огромные груди, к удовольствию Эбнера, остались достаточно упругими, чтобы лежать на выступе набитого желудка, а не стекать под мышки бесформенными мешками сала. Стоя, демоница, наверное, выглядела бы ещё более массивной — с этим-то яблочным сложением… Но Лавиния была демоном, и Эбнер хотел большего — почти невозможного в реальности и трудновообразимого. Поэтому нервно поправил очки и произнёс дрожащим голосом: — Мы договорились, ты должна перерасти стулья. А у тебя осталось вон ещё сколько места! Как у всякого «яблока» бёдра Лавинии в обхвате едва ли превосходили обвисшее брюхо Эбнера — и этого было недостаточно, чтобы выполнить первое желание. — Ты свою силу хоть рассчитываешь, любитель большого и мягкого? — насмешливо хохотнула Лавиния и потрясла себя за складки боков испачканными едой руками, прекрасно понимая, как на это отреагирует Эбнер. — Уверен, что тебя хватит на всё это? — Умру от возбуждения, не успев снять штаны, — честно признался он и повёл бёдрами. Ощущение, как член напрягается под тонкими пижамными штанами и упирается в лежащий на бёдрах живот, было несколько дискомфортным, но возбуждало едва ли не больше, чем вид улыбающейся Лавинии в её микро-бикини. Оно росло вместе с ней, но чёрные треугольнички были не в силах прикрыть увеличившиеся ареолы. — Вот и мне кажется, ты уже готов завалить меня в постель! — подмигнула Лавиния и рассмеялась, словно гиена. — Скоро пар из ушей повалит! — Постель будет обязательно, — пообещал Эбнер и похолодел, на мгновение вспомнив о сделке. — Но я бы хотел увидеть…. — Ладно, ладно! — Лавиния поёрзала, раздвинула ноги. Прежде чем нижняя часть живота тяжело соскользнула на освободившееся место, Эбнер успел заметить поблёскивающие испариной складки бёдер. — Но мне неудобно сидеть! Нет, с такой задницей никакие подушки не нужны… — Не нужно объяснять, — процедил Эбнер и отодвинул стол. Он и сам прекрасно видел: между столом и животом Лавинии не получилось бы втиснуть палец, верхняя складка была близка к тому, чтобы плюхнуться на заляпанную, липкую скатерть. — Теперь я не дотягиваюсь до еды! — взвизгнула Лавиния и яростно почесала растяжки, розовеющие в самой широкой части живота, длинными когтями. «О, такой капризной ты мне нравишься больше», — с удовольствием подумал Эбнер. А Лавиния, умевшая читать мысли, продолжила жаловаться: — Этому телу нужно больше! Я не смогу вырасти так, как ты хочешь, на твоих жалких подачках! — Так давай я закажу ещё еды, — мирно пожал он плечами и краем глаза отметил опустевший стол. Прошла всего пара часов, а Лавиния обчистила весь холодильник. Сколько же ей понадобится, когда она станет больше? Эта мысль Эбнера не напугала — он неплохо подрабатывал, продавая свои голые фотографии на форуме фэт-фетишистов. Кошелёк не сильно похудеет, если вдруг захочется покормить толстую подружку. Но ещё оставался буфет. И забитая сладостями на чёрный день кладовая! Пока он копался в телефоне, навлекая на свою голову проклятия всех круглосуточных служб доставки, Лавиния не сводила с него пристальных глаз и машинально почёсывала живот. Собственным размером она явно упивалась — и вряд ли была против исполнить следующее желание. — Выглядишь, будто вот-вот лопнешь, — так же ехидно парировал Эбнер, без раздумий оплатив абсурдный заказ, и снова уставился на демоницу. — И всё ещё хочешь есть? — Я хочу того, чего хочется тебе, — жёстко напомнила Лавиния, и Эбнеру стало немного не по себе. Конечно, перед ним сидело волшебное существо, дух, принявший человеческую форму — и неспособный при этом понять свои желания? — Тогда я хочу, чтобы ты остановилась. Пока. Чувствуешь себя битком набитой, ведь так? И хочешь отдохнуть в постели? — томно прищурился Эбнер и склонил голову. «Чёрт бы побрал твой глупый язык», — спохватился Эбнер, увидев вспыхнувший в осоловевших было глазах демоницы дикий огонь. Занятая едой, она до этого не возвращалась к разговору о сексе — и теперь Эбнер, загипнотизированный её жутким взглядом, торопливо пытался придумать выход из ситуации. Лавиния ещё недостаточно толстая, чтобы занятие любовью стало для неё невозможным, да и Эбнеру брюхо не так уж мешало. При некотором желании он мог пристроиться к ней, раздвинуть членом плотно смыкающиеся складки бёдер — но понимал, что не хочет этого. Если кончить внутрь, душа для него потеряна, а следовательно, и жизнь. Нужно срочно придумать другой способ продлить удовольствие и отвлечь демоницу. Лавинии понравилось есть — значит, нужно накормить её так, чтобы она вздохнуть не могла… Эбнер вспомнил про запас мороженого в морозилке. «Да, для следующего желания подойдёт», — решил он и, откашлявшись, произнёс под её ожидающим взглядом: — И тебе наверняка не помешает массаж. — А как же твоё желание? — демоница в недоумении приподняла бровь. Да, она ещё не свешивалась со стульев, но Эбнер, впечатлённый темпами её роста, малодушно испугался не рассчитать силу. — Мне страшно смотреть на твои растяжки, — торопливо объяснился он. — Ты уже не серая, ты розовая. Лавиния хихикнула и, порывшись в остатках еды, затолкала в рот маленькое пирожное. Эбнер не успел крикнуть: «довольно», как верхняя часть живота демоницы вдруг раздулась, забурчала, как кипящая вода. Несколько новых растяжек рассекли её кожу, словно следы когтей — и в следующую секунду бёдра демоницы перелились через края стульев. — Кажется, пирожное было лишним, — улыбнулась Лавиния и поёрзала, наблюдая за хлопающим глазами Эбнером. Это оказалось ещё горячее, чем он думал… Только сможет ли такая женщина пролезть через дверь? Не желая упускать этот момент, Эбнер почесал живот Лавинии — пониже пупка, там, где её умительно пухлые и маленькие ручки не дотянулись бы. Она заурчала, как котёнок — или это желудок отозвался на ласку. — Не расти больше, — попросил Эбнер, обращаясь к её животу. — Сейчас ты идеальна. Он прильнул губами к набухающей кровью растяжке, коснулся языком горячей кожи. Ощущение, будто пробуешь персик. — Щекотно, — смешок сотряс тело Лавинии, и Эбнер почувствовал, как она делает глубокий вдох, желая казаться чуточку больше. И тут же взвизгнула: — Ах, не прижимайся! А то я, кажется, сейчас лопну! Эбнер и не подумал отстраняться — наоборот, прижался потеснее, наслаждаясь звуками бури у неё в животе. Выходит, даже демоническому телу не под силу безболезненно справиться с таким объёмом еды. — Взял бы тебя на этом столе, — промурлыкал Эбнер, ущипнув подвернувшуюся под руку складку. Складки у Лавинии были везде, как у гусеницы. — Да, боюсь, стол не выдержит. А раз вы выполняете только похотливые желания, я хочу, чтобы ты встала и протиснулась через дверь. Лавиния тоскливо посмотрела на дверь, потом на закрывающие весь обзор груди, и вздохнула: — Не понимаю, чего эротичного ты в этом находишь. Эбнер ответил хитрым смешком и зарылся в буфет. Он видел, демоница уже вошла во вкус. Просто не хотела признаваться, скованная рамками устоявшейся за тысячелетия эротики. Хотя, о Венере из Виллендорфа в аду точно слышали. Поэтому Эбнер наугад вытащил из буфета коробку кексов и спросил, невинно хлопнув ресницами: — Ты не против, если я покормлю тебя прямо в постели?