Демон по вызову

— Чёрт возьми, когда мы шли на кухню, дверь не казалась такой тесной! — весело воскликнула Лавиния, вцепляясь масляными пальцами в дверные откосы. Ей пришлось приложить небольшое усилие, чтобы втиснуть округлые формы в узкий прямоугольник проёма — но дальше демоница не продвинулась. Застряла, выставив Эбнеру в лицо задницу шириной в две подушки. Из глубокой щели между ягодицами выглядывал остроконечный хвостик. У демонов, думал Эбнер, не может быть целлюлита — но у Лавинии он был, рытвины и ямки усеивали её всю пониже спины. Видно, с такими темпами даже демоническая регенерация не справлялась. Или Лавиния постаралась принять как можно более человеческую форму? Эбнер прижался к ней, желая протолкнуть в дверь собственной тяжестью. Крылья, сложенные крест-накрест, как у ангелов на картинах, щекотнули лицо пушистыми перьями. У Лавинии даже перья были мягкие — вряд ли с такими можно летать. «Теперь у неё не получится даже вспорхнуть», — внезапно осознал Эбнер и загорелся новой идеей. Что, если оставить демоницу у себя навсегда? С Лавинией будет меньше проблем, чем с обычной женщиной — апноэ и лимфидема ей не грозят, даже если она заполнит своим телом весь дом… Тогда он ни в коем случае не должен отдавать ей свою сперму. Значит, надо сделать демоницу такой большой, чтобы вагинальный секс стал для неё невозможным. Если подумать, до этого оставалось не так уж много, сотня-другая. Эбнер надеялся — Лавиния не знает, в какой момент исполнить сделку ей не поможет даже волшебство. — Ну, чего ты там застыл? — сердито окликнула Лавиния. Хвост с треугольным наконечником дёрнулся туда-сюда, как у рассерженной кошки. — Засмотрелся, — поспешно оправился Эбнер, чувствуя исходящий от вспыхнувшего лица жар. Господи, только бы Лавиния не догадалась, о чём он думал! Он пихнул её в спину со всей силы нетренированного тела, но импульс растворился в широких складках, Лавиния ничего не почувствовала — лишь захихикала. Пока Эбнер думал, как протолкнуть в спальню её бархатистую необъятность, в дверь позвонили. Встала задача потруднее — как Лавинию спрятать. Ведь со спины она была полностью обнажена! Ниточки бикини ничего не прикрывали, терялись в водопаде складок… Лавиния и сама сообразила, что ей следует скрыться от глаз людских. Дёрнулась, вся напряглась, аж перья встопорщились. Дверной косяк вдруг заскрипел, затрещал — Эбнер зажмурился, боясь, будто дверь рухнет вместе со стеной. Но когда он приоткрыл глаза, то увидел невозможное — проём чудом расширился. Достаточно, чтобы позволить Лавинии проскользнуть в спальню. — Кто-то обещал принести мне еды, — прошипела демоница, и из темноты спальни на ошарашенного Эбнера уставились жёлтые глаза. Окей… Значит, для неё такие фокусы в порядке вещей. Эбнер потряс головой, желая прогнать лишнее удивление, и пошёл открывать — курьер всё трезвонил. Впрочем, он и раньше не отличался терпением, дожидаясь, когда Эбнер вылезет из-за компьютера. Рик, тощий ботаник, был молоденький парень, едва закончивший школу. В службу доставки он устроился явно для того, чтобы кокетничать с постоянными клиентами, не смущавшимися заказать на одинокий ужин гору еды. Иначе Эбнер не мог объяснить вожделение, с которым курьер каждый раз на него пялился. Внимание парня Эбнеру не претило — под настроение он тоже заигрывал с Риком, пряча деньги под грудью или в складках боков. Рик отвечал взаимностью и часто прикладывал к заказам какую-нибудь мелочь от себя. Но сейчас Эбнеру было не до внимания курьера, и Рик, стоявший на пороге с тремя тяжёлыми сумками, заметил рассеянный вид любимого клиента. Худое лицо разочарованно вытянулось, однако курьер всё равно спросил: — Вечеринка? Оба улыбнулись — это была их обычная шутка. — Романтический ужин, — возразил Эбнер и громко кашлянул. *** В коробке было тридцать пять кексов — чёрных, как адская бездна, липких от ромовой пропитки, с вязким шоколадом внутри. Худому человеку вроде Рика хватило бы одной штучки подсластить перерыв на кофе. Эбнер при большом желании, возможно, справился бы с третью. Но Лавиния, развалившись на кровати, пожирала коробку поистине ненасытным взглядом. Еда интересовала её едва ли не больше, чем Эбнер, который успел раздеться и с интересом наслаждался сочетанием их тел, едва видных в подступающем потихоньку рассвете. На фоне серой кожи демоницы его бледная ладонь казалась очень белой, почти нечеловеческого оттенка. Впрочем, и Лавиния была не полностью серой. Расширившиеся ареолы, верх болезненно раздутого живота и тесно смыкающиеся складки бёдер отливали красно-коричневым. Это делало её более… живой? — Интересно, — протянул Эбнер с задумчивой улыбкой, привалившись к её горячему боку. Места категорически не хватало. — Вправду ли я вижу тебя, или сейчас сижу один и разговариваю с пустотой? Лавиния усмехнулась, стоило ему задеть медленно затягивающиеся растяжки на боках. — Будь я галлюцинацией, мог бы ты потрогать меня? Она лежала на спине, и поднявшиеся к лицу груди душили её — демонице пришлось перевести дух целых два раза. — Значит, я могу даже снять тебя и выложить в интернет? — стёкла очков Эбнера страстно сверкнули. — Слушай, это же отличная идея для стрима! Демон и тридцать пять шоколадных кексов! — Клянусь чёртовой бабушкой, — умилительно маленькие, совершенно кошачьи резцы показались из-под брезгливо приподнятой верней губы. — Вы, люди, записываете на камеру, как едите, и считаете это эротичным? Эбнер, которого уже захватила идея, несерьёзно пощекотал демоницу по второму подбородку. Лицо Лавинии словно отдыхало на подушке — такие пухлые были у неё щёки и валик сала на шее. Признаться, она похорошела — лишний вес стирал хищные черты, длинный острый нос не так бросался в глаза. Глаза немного заплыли жиром и не выглядели такими пугающими. — Поверь, эротичным считают и не такое. А всё почему? Потому что без грехов жить скучно. Хотя кому я говорю, — всплеснул он руками, — ты же демон! Это твоя работа — толкать людей на богомерзкие вещи! Лицо Лавинии, почти прозрачное в круге бледнеющего лунного света, вдруг вытянулось и похолодело. Эбнеру стало не по себе. — Я должна признаться кое в чём, человек, — внезапно протянула она с мучительным выдохом. — Раньше некому было сказать, но… Может быть, это облегчит груз моего существования… Эбнер напрягся. — Так? — Может, мои родители согрешили с падшими ангелами, но быть суккубом мне никогда не нравилось, — вздохнула Лавиния, пока Эбнер осторожно водил пальцем по завиткам её рожек. — Я завидовала демонам, которые поджаривали грешные души в адских котлах. Это хотя бы весело! А я прожила сто лет, изучая искусство соблазнения. Другие обучались этому за пятьдесят, а я… Никогда не умела быть сексуальной. Догадывалась, что рождена для чего-то другого, чем соблазнять смертных. Но меня учили, суккубы занимаются только сексом. Долго не выпускали к людям, считали, я безнадёжная, и вот сегодня… — Что-то вроде адского экзамена? — не удержался и перебил Эбнер. — Да. Это прозвучит глупо, но я очень боялась, — прошептала Лавиния и привлекла парня к себе, словно искала утешения в его объятиях. Вот Эбнер и обнял её, насколько хватило рук. — Я совсем не хотела заниматься сексом, — продолжала демоница куда-то ему в плечо. — У всех ведь свои предпочтения. Я же не знаю, что понравится конкретно каждому! Но то, что ты сделал со мной, мне понравилось. — Значит, у тебя всё-таки есть свои желания? — уточнил Эбнер с мягкой улыбкой и намотал на палец прядь её чёрных волос. Ему тоже хотелось взять передышку — поговорить, полюбоваться. Он, в конце концов, не секс-куклу заказывал. — Получается так. Хотя, это неправильно, — печально отвела глаза Лавиния. — Демоны должны ублажать людей, а не наоборот. — Ты особенная, — поправил Эбнер. — Просто твое призвание — это кормление. Когда ты ешь, в тебе просыпается твоя демоническая сексуальность. Может, другие суккубы и инкубы тоже не сразу находят свою фишку, свой фетиш? Улыбка ей шла — смягчала немногие оставшиеся острые углы, делала более человечной. — И раз тебе понравилось, — продолжал Эбнер, к которому медленно подкрадывалась новая идея, — у нас есть ещё всё время до рассвета. И много-много ночей после. Ведь я всё равно не представлю жизни без тебя. Лавиния перевернулась на бок, чтобы заглянуть ему в лицо, и чуть не подмяла Эбнера под себя. Ни она, ни он ещё не осознавали истинного размаха её размеров — но так было даже интереснее. — Заодно посмотрим, сможешь ли ты заставить меня кончить без секса, — Эбнер бросил вызов с отчаянием смельчака. Ожидаемо, Лавиния выпучила глаза, и округлившиеся было зрачки сузились от удивления: — Разве это возможно? От смеха у Эбнера трясся второй подбородок, но сейчас, кажется, задрожало всё тело. — Кто здесь сто лет учился соблазнению: я или ты? Если бы людям нужен был только простой секс с проникновением, — он навалился на Лавинию, заставляя снова лечь на спину, — которым даже самые праведные занимаются, пусть и через дырочку в сорочке, никто бы не вызывал вас. — Думаешь? — просипела Лавиния, стоило парню оказаться сверху. Разница в весе у них была небольшая, каких-то полцентнера, но Эбнер ощущал себя достаточно маленьким, чтобы лежать на демонице, как на матрасе. Очень удобно — лицом он упирался в её груди, как в плотные упругие подушки. — Я просто до часу ночи сидел на форуме демонологов, — промурлыкал он и поднёс к губам Лавинии кекс. *** Эбнер понял, что совершил грандиозную ошибку, стоило пахнущему шоколадом язычку Лавинии забраться в его рот, а когтистым пальцам вцепиться в складки боков. Похоже, его слова ободрили демоницу — ведь сейчас, распалённая не меньше Эбнера и горячая, как уголь, она настроилась именно на секс. «Тебя чёрт за язык тянул?!» — крикнул на себя Эбнер, чувствуя прикосновение загнутых коготков к истекающему предэякулятом члену. Теперь он никак не мог отвертеться — и не очень-то хотел, хотя от раскалённого дыхания адских пещер волосы на руках вставали дыбом. Надо было срочно выкручиваться. Только как, если от близости Лавинии все мышцы дрожали и изнывали в сладком предвкушении, готовые ненадолго умереть в сокрушительном оргазме?! Придать какую-то форму обрывкам мыслей, которые носились туда-сюда в горячечном безумии, было почти невозможно. Но Эбнер, исступлённо лаская Лавинию, честно пытался думать. Блуждающий взгляд не знал, за что уцепиться, член желал ворваться в огненное тепло вагины. «Так, не отвлекаться, приятель», — Эбнер украдкой потёр висок, а сам даже не попытался вывернуться из объятий Лавинии. Жаркое дыхание демоницы сбивало с толку, раскручивало на страсть. Эбнер поддался и рванул паутинку бикини, бретельки лопнули со звуком канцелярских резинок. Эбнер плюхнулся лицом в её сиськи, как в накатившую волну. Демоница явно в первый раз пробовала ласку и, похоже, наслаждалась едва ли не больше, чем судорожно соображающий Эбнер. Слишком горячая для обычной любви, она не целовалась, а кусалась — и ощущение вцепившихся в предплечье острых клычков ненадолго привело парня в чувство. — Тише, милая, — слизнув выступившую кровь, Эбнер затолкал кекс в томно приоткрытые губы Лавинии. Она чуть не задохнулась, зато у парня появилось мгновение перевести дух. Он встал на колени между широко раздвинутых ног демоницы, и, стиснув бока скользкими от пота пальцами, плюхнул брюхо ей на живот. Член сразу воспрял, почуяв свободное место. «Так, раз она считает сексом только проникновение, — прежде чем слиться в очередном неуклюжем поцелуе, Эбнер отложил в темноту запотевшие очки, — значит, этот пунктик можно обойти. У меня даже будет оправдание — мы слишком толстые, чтобы этим заниматься! Вот и выход! Душа спасена! Хотя, один чёрт, за блог я всё равно попаду в ад», — вздохнул Эбнер, пытаясь пристроить член между грудей демоницы. Лавиния уже постанывала — не то под его тяжестью, не то от долгожданного удовольствия. И, кажется, не подозревала, что её собираются обмануть. Оставляя на коже Лавинии поцелуи, похожие на кровоподтёки, Эбнер кривил душой. У них была возможность заняться сексом по-настоящему. Теорию он знал — не раз читал советы от таких же толстых парочек. Всего-то, надо прижаться к Лавинии поближе и собственным весом подтолкнуть её живот наверх. Однако у его тела тоже имелись ограничения — Эбнер на мгновение пожалел, что рядом нет третьего, кто приподнял бы ему брюхо. «А ведь для этой роли подошёл бы Рик — как раз худощавый и юркий», — навело на мысль неумолимое желание. «Нет, мои желания ещё не исполнились, — возразил себе Эбнер, — надо потерпеть». Это была ночь его желаний, но теперь, после тронувших душу слов демоницы, Эбнер хотел доставить удовольствие и ей. Тем более, раз это её первый полёт к людям. Нельзя создавать о творениях Господа плохое впечатление. Если Лавинии понравится, она захочет ещё, а значит — не улетит. И тогда Эбнер сможет сделать с ней всё, что захочет. Галлоны мороженого на кухне медленно таяли — кормление через воронку входило в обязательную программу влажных фантазий. О да, Эбнер знал множество способов довести себя до оргазма — однако никогда не дарил удовольствие другому. Восторженные фанаты на форуме не считались, это же всё было по компьютеру, на расстоянии. Тем временем Лавиния с необычным для своего веса проворством крутилась и ёрзала под ним, изнемогающая от желания заполучить заветную сперму. Коготки то и дело царапали Эбнеру живот, щекотали яйца. Парень в последний момент уворачивался и затыкал кексами её похотливые стоны. Колени ныли, готовые подломиться. Похоже, Лавиния принималась расти всякий раз, как в рот что-то попадало — Эбнер не понял, в какой момент колышущаяся подушка её живота, где он почти пристроился, внезапно смягчилась. Чёрт возьми, складки изнутри бёдер тоже стали обширнее, потянулись друг к другу, готовые намертво сомкнуться. Стоило поторопиться. Эбнеру хватило пары толчков между грудей Лавинии, чтобы в голове как будто фейерверк разорвался. Он читал, после контакта с суккубом нередки смерти от истощения. Истощение Эбнеру не грозило, а вот сердечный приступ — очень даже. Пожалуй, никогда в жизни он так много не двигался… Главное, что Лавиния не заводила разговор о настоящем сексе, и слава богу. Значит, душа остаётся при нём. Чёрт, вот же облегчение — избавиться от мучительного стояка хоть ненадолго! Схватившись за сердце, Эбнер свалился на подушку рядом с Лавинией, острый рог чуть не воткнулся ему в глаз. Болезненное возбуждение спало, и парень, немного придя в себя, оценил, как живописно лицо демоницы окрасилось в белый. Лавиния, видно, тоже не поняла, что случилось — и уставилась на Эбнера жёлтыми глазищами. На фоне невероятно пухлых щёк они казались не такими уж большими, но узкие до жути зрачки тоже впечатляли. — Что, не считается? — усмехнулся Эбнер и поцеловал её в щёку. На вкус как чесночный соус. М-да, совсем он не следит за здоровьем! Лавиния попыталась откатиться — вернее, всколыхнулась всем телом, не в силах сдвинуться с места. Мазнула похожим на сосиску пальцем по не успевшей подсохнуть сперме, облизнула — в её исполнении это выглядело нисколько не эротично. Зрачки стали ещё уже, как у кошки, смотрящей на ослепительное солнце. — Я всё равно не смог раздвинуть тебе ноги, — пожал плечами Эбнер, готовый принять на голову ворох возбуждающе горячих проклятий. — Мне шнурки тяжело завязывать, какой секс! Лавиния всё ещё не понимала, что случилось — и взвизгнула, осознав свои новые размеры. Звук получился совсем поросячий, и Эбнер улыбнулся. — Ты меня обманул! — завопила демоница и с усилием всплеснула руками. С плеч у неё свисали «крылышки», широкие, почти до потерявшийся в складках талии. — Ты же не хотела возвращаться в ад, — Эбнер невозмутимо сложил руки на затылке. — А вот меня там будут ждать с распростёртыми обьятиями, за то, что я тебя обдурил. Сама посуди, ты не можешь ни ноги раздвинуть, ни живот приподнять. — Когда ты успел это сделать?! — воскликнула Лавиния, вцепившись в широкие складки боков и с трудом встряхнув их. Живот, теперь широко растёкшийся и застилавший её ноги почти до колен, едва колыхнулся . Вот тебе и парочка кексов — минуту во рту и всю жизнь на талии. Изящные ноздри её шумно раздувались от гнева, но Эбнер не боялся. Зачем бояться, если он ещё может жить? — Ты сама этого хотела, — беспечно ответил Эбнер и перевёл взгляд на ползущие по потолку тени. Есть всё-таки плюс в том, чтобы жить на отшибе в своём доме — никто не будет пялиться в окна по ночам. Лавиния ошарашенно молчала, не в силах перестать ощупывать раздавшиеся формы, и Эбнер до интимного тихо прибавил: — Ты хотела этого больше, чем секса. — Но я должна была получить твою сперму… — Лавиния чуть не хныкала, уверенная в своей никчёмности девчонка вновь проступила в ней. Эбнер выпростал из-под головы затёкшую руку и потрепал пригорюнившуюся демоницу по щеке: — А ещё ты должна была забрать душу у человека, который показал то, чем тебе действительно хочется заниматься. Лунный свет бледнел, уступая красноватому зареву рассвета, но Лавиния не торопилась исчезать. Наоборот, тяжело вздохнула и, сменив гнев на милость, по-кошачьи ткнулась носом ему в ладонь. Сердце снова прихватило — от умиления. — Я бы не хотела тебя убивать, — прошептала Лавиния, увильнув от ласковой руки. — Ты прав, я хочу продолжить. Узнать, насколько далеко смогу зайти. Чёрт возьми, — голос её, только что рыдающий, перешёл на ликующий крик, — я впервые в жизни чего-то хочу! Упёршись в прогнувшийся матрас, она села резким рывком и расправила крылья, сладко потянулась каждым пёрышком. Эбнер усмехнулся, наблюдая за её радостью — крылья несколько погрузились в складки на спине, да и сама спина стала такой ширины, что размах уже не впечатлял. Чёрт, Лавиния реально успела поправиться… Эбнер приподнялся на локте, желая взглянуть на свои сны со стороны. Господи Боже… Да таких сисек он ни у одной модели на форуме не видел! Упасть в них лицом, задохнуться и умереть — счастливым! А этот живот… Он даже и не мечтал когда-нибудь потискать подобное! Фантазии заканчивались где-то на пятистах фунтах, не больше. В Лавинии было пятьсот пятьдесят, не меньше, с этим полуметровым декольте и животом, которому было явно тесно лежать на коленях, сложенным в три массивные складки. Эбнер неплохо прикидывал вес на глаз. Сомнительное умение, но он видел достаточно липофильского порно с девушками и парнями разных размеров, чтобы считать себя экспертом хоть в чём-то. Лавиния поглаживала себя, словно изучала, и у Эбнера, едва успевшего вернуться в сознание, снова начало вставать. Нет, он должен сдержаться, чтобы досужие соседи не нашли его через пару месяцев гниющим трупом. — Можно ли считать, что я освободил тебя? — спросил Эбнер дрожащим голосом. Пересохший от волнения язык едва шевелился, по подбрюшью снова потекла смазка. К счастью, Лавиния была слишком увлечена собой, чтобы заметить его беспомощный, возбуждённый вид. «Демоны — они ведь тоже были когда-то чей-то душой», — чуть не сорвалось с языка. Лавиния пожала плечами, не сводя широко раскрытых глаз с исчерченной растяжками складки на боку, которую сжимала в руке. Из кончиков пальцев, пухлых, как зефир, когти торчали словно иголки. — Я не знаю. Нам о таком не говорят. Но мне кажется… — Она задумчиво перевела взгляд на противоположную стену, увешанную плакатами. Лица чёрно-белых блэк-металлистов проступали из темноты, подобно каким-то жутким призракам. — Я должна делать то, чего не должна. — Та-а-к? — протянул Эбнер в предвкушении. Лавиния сжалась и наклонилась к его уху, чтобы прошептать: — Желать изо всей силы. Зрачки демоницы взволнованно сузились, голос подрагивал. Она боялась — боялась, будто Сатана из-под земли может услышать это ужасное богохульство и покарать её всеми ангелами Господа. Эбнер погладил её между рогов, желая успокоить, и вкрадчиво поинтересовался: — И чего ты желаешь? Лавиния сладко зажмурилась, улыбка раздвинула её щеки, а из-за красновато-чёрных губ вырвалось игривое: — Ещё кексов.