Демон по вызову

— Чёртовы косяки, — выругался Эбнер, боком протискиваясь в дверь спальни. Жизнь с демоном чревоугодия во плоти плохо на него влияла — понемногу, сам того не заметив, Эбнер привык объедаться наравне с Лавинией. И то, что её растянутый их первой ночью желудок способен вместить гораздо больше, его не останавливало. И вот, теперь боролся с дверью, зажимая между подбородком и грудью стопку коробок с пиццей и стараясь не выронить из-под локтей два ведёрка с жареной курицей. — Не поминай чёрта всуе, — ласково напомнила Лавиния, глуховатый голос её доносился как будто издалека. Стоя у двери, Эбнер не видел её лица — лишь серые складки жира, широкие, как океан. — А то что, придёт чёрт и заберёт меня? — прокряхтел Эбнер, вцепившись в стену спальни. Большая половина его ещё оставалась в гостиной. Впрочем, в это неловкое положение он попадал примерно раз десять на дню, можно было и натренироваться. — Скорее, заберёт меня и тебя заодно, — вздохнула Лавиния. Каждое слово давалось ей с одышкой, звучавшей, как дыхание страсти, — хоть сделка у нас и не состоялась. Ладно, хватит разговоров. Где моя еда?! Я тут, между прочим, голодаю! — У тебя ещё есть масло, — проворчал Эбнер. Господи, ну и брюхо отрастил — свисает до колен и настолько выпирает верхней частью, что даже боком в двери стоять тесно. Нет, так не пойдёт, надо перевести дух. «Маслом» они называли жир из фритюрницы — курьер Рик, успевший стать Эбнеру другом, продавал несъедобный мусор почти за бесценок. Это была самая грязная вещь, которой парень хотел накормить Лавинию (после жареного масла), но демонице понравилось. С человеческим телом и демоническими силами она могла позволить себе всё, что хотела, без особого вреда для здоровья. Эбнер один раз попробовал из любопытства, так его чуть не стошнило. — Мне надоело! Я хочу нормальной еды! — раздалось недовольное из-за горы серого желе. Эбнер хмыкнул — «нормальная еда» была таким же мусором, только вид имела более привлекательный. Долго противиться голоду и ждать Лавиния не смогла. Повинуясь её желанию, шланг, тянувшийся от стоявшего в углу комнаты бака с маслом, сам собой изогнулся и устремился туда, где должно было быть лицо демоницы. Она частенько использовала магию для подобных мелочей, Эбнер уже не удивлялся. Признаться, он бы тоже хотел класть еду в рот силой мысли — с плеч свисали такие жирные подушки, что руками тяжело двигать лишний раз. Набравшись сил, он снова дёрнулся. Бесполезно, дверь зажала как в тиски. Ещё и коробки чуть не разронял. — Отвлекись на минутку, — окликнул Эбнер и вытер запястьем мокрый лоб. — Могла бы ты, уфф, расширить дверь, чтобы я принёс твою еду? Ну вот, теперь и он задыхался от простых движений. Не то что бы Эбнеру это не нравилось… — Не-а, — тяжёлое бульканье в шланге ненадолго прервалось. — Тогда у тебя будет возможность расти дальше, а я не хочу, чтобы ты превратился в неподвижную бочку с салом. Кто тогда будет меня кормить? Хотя, я бы хотела на это посмотреть… — на последнем предложении Лавиния захрипела, чуть не задохнувшись от усилий, и снова присосалась к шлангу. От столь длинного монолога она, должно быть, вся покраснела и взмокла… — Ну вот, а говорила, что не понимаешь моих фетишей, — фыркнул Эбнер с добродушной ехидцей. Наверное, он успел немного похудеть, пока боролся в дверью — с третьей попытки протиснуться всё же получилось. Коробки с пиццей и ведёрки с курицей были жестоко измяты и успели промокнуть, но ни Эбнер, ни Лавиния не обратили бы на это внимания. У Эбнера уже урчало в животе — и он знал, что не сдержится, объестся до тошноты. Участь снова застрять в дверях его не останавливала. Ведь если он ел меньше, не дожидаясь рези в желудке, Лавиния дразнила его слабаком. Прошло чуть больше года с тех пор, как Лавиния осталась в мире людей — и с удовольствием окунулась в заботливо обустроенную жизнь очень-очень толстой женщины. Эбнер ожидал, она остановится на весе в полтонны — однако демоническая натура оказалась куда более растяжимой. Настолько, что Лавиния без особого труда стала в два раза больше. Эбнер не сомневался, что попущением Сатаны кровать под ней не сломается, но уговорил подругу перебраться на матрас. На всякий случай. Неудивительно, что Лавиния пользовалась магией. Ничем, кроме как магией, поддержать жизнь в теле такого размера было бы невозможно. От женского в демонице осталось лишь лицо. Всё остальное напоминало космическое желе, бледными волнами раскинувшееся по широкому матрасу. Когда демоница садилась, откидываясь на подушки, складки боков свешивались за края, низ живота стекал на пол. Эбнер сначала беспокоился, удобно ли ей. Но Лавиния не жаловалась. При таком весе, говорила она, границы тела размываются, их уже не чувствуешь. Она словно плавала в море жира. Это превосходило все фантазии Эбнера, но он, покорный демонической силе, позволял Лавинии творить с собой всё, что она хотела. Теперь желания загадывала демоница — обычно про то, чего хотелось бы съесть. Спальня, где жила Лавиния и записывал стримы Эбнер, была небольшая, но парень успел запыхаться, пока ковылял к кровати. Приходилось очень широко расставлять ноги, чтобы массивное брюхо не билось о колени. Да и идти осторожно — как бы Эбнер не старался следить за порядком, вокруг Лавинии каким-то чудом постоянно собирался мусор, скользкий и шуршащий. Он поставил еду на живот Лавинии, примерно там, где толстое одеяло плоти накрывало колени — чтобы не дотянулась раньше времени — и с кряхтением приподнял касавшийся пола шмат серого сала. Жир приятно перекатывался между пальцами, как подтаявшее масло. Но Лавиния ничего не почувствовала — слишком была занята глотанием отходов фритюрницы. Желая привлечь её внимание, Эбнер ущипнул ближайшую горсть плоти и процедил себе под нос: — Надо записать стрим о том, что ты переросла кровать. Говорить, не видя её лица, Эбнер привык. Всё равно Лавиния последнее время думала животом, растворяясь в своих удовольствиях. — Это проблема? — спросила демоница, ненадолго отвлёкшись, но спустя мгновение в трубке снова забулькало. Ненасытная. Эбнер по привычке закатил глаза. И это ему достался суккуб, а не демон чревоугодия! Он не раз предлагал Лавинии участвовать в подобном. Для обычной работы Эбнер стал слишком голодным и возбуждённым. Под боком у демоницы концентрации писать коды и проходить игры хватало на полчаса от силы. Даже если сидеть в другой комнате. Вот Эбнер и перешёл исключительно на контент для любимого форума — фанаты большого и мягкого неплохо платили. Тем более, у него была девушка весом в целую тонну — как не воспользоваться такой возможностью?! Благо человеческая форма позволяла демонице отображаться на камере. В объектив она не всегда влезала, но Эбнер надеялся разобраться и с этим. Публика спокойно приняла тот факт, что его девушка изображает демона — хоть и удивлялась, как можно настолько ровно загримировать столь огромную массу плоти. Но гораздо больше зрителям нравилась способность Лавинии поглощать всё, даже, казалось бы, совсем несъедобное. И её немыслимые размеры, конечно. — Я хочу раскрутить этих извращенцев на деньги и купить тебе хорошую просторную кровать, — объяснил Эбнер терпеливо и медленно, чтобы до заплывших жиром мозгов Лавинии точно дошло. — Может, сразу склад аредуешь? — ехидно ответила демоница. — Я же перерасту и твой дом, если не пожелаешь обратного! Она хрипло рассмеялась, все складки затряслись ходуном. Действительно, как море. Эбнер завёлся мгновенно — но для того, чтобы разогнуться и упереть руки в бока, понадобилось время. — Ага, теперь я должен желать, чтобы ты похудела?! Чёрта с два! Хотя… — протянул он уже тише и огляделся, — идея со складом действительно хорошая! Тебе тут становится тесно… Матрас лежал по центру комнаты, но протискиваться между свисающим через край боком Лавинии и книжным шкафом было ещё труднее, чем через дверь. Раньше Эбнер просто забирался на возлюбленную сверху, чтобы покормить её. Однако сейчас боялся оказаться для неё слишком тяжёлым — и сидел в кресле у изголовья. В том самом геймерском кресле, которое было свидетелем их знакомства, и которое не сегодня-завтра приказало бы долго жить. — Можно сделать проще, — продолжал он размышлять вслух, — я постелю тебе в гараже, только скажи. Машина может постоять и на улице. Один чёрт за руль не помещаюсь! — А как ты меня из кровати поднимешь? Башенным краном? — ответила Лавиния очередным смешком. Эбнеру нравились эти демонические колючки, их причудливое сочетание с нынешней беспомощностью Лавинии и её привычке безудержно поддаваться своим влечениям. Лавиния даже поесть самостоятельно не могла, а над Эбнером то и дело подшучивала. Следующему подколу помешала отрыжка — звук вышел такой, будто демоницу сейчас вырвет. Но она лишь равнодушно проследила за поднявшимся к потолку огненным столбом. Потолок над её кроватью покрылся жирной чёрной копотью, но отмывать Эбнер не собирался. К тому, что его девушка рыгает огнём, он привык, а фанаты с форума считали это забавным спецэффектом. Эротики на форуме было более чем достаточно, а вот юмора порой не хватало. — Что-нибудь да придумаю. В конце концов, ты сама почти волшебница! Ладно, выплюнь эту гадость и поешь нормально. Я для чего каждый раз в дверях застреваю?! Лавиния хихикнула и ущипнула его за свисающий из-под тесной футболки живот, пока Эбнер протискивался к потрёпанному, истёртому креслу. — Я смотрю, пицца всё реже и реже добирается до меня целой! — хмыкнула Лавиния, когда Эбнер, втиснувшись в кресло, поставил первую коробку между её грудей и услужливо открыл. О соблазнительном декольте не было и речи, два громадных мешка сала просто стекали Лавинии под мышки, мешая шевелить руками. У Эбнера были такие же, поменьше. — Ну а чего ты хочешь, мне тоже надо что-то есть, — мирно проворчал он, а сам поёрзал на тесноватом сиденьи, весь в нетерпении приступить к трапезе. Сидеть было неудобно — бёдрам не хватало места, колени ныли под весом тяжёлого живота, подлокотники впивались в бока, намекая — выбраться будет нелегко. — Да, прямо чахнешь! — пухлый кулачок с неожиданной силой пихнул Эбнера в живот, чуть не заставив взвыть. Увидев его выпученные глаза, Лавиния с довольным видом расхохоталась. — О, я ещё что-то могу! От её губ пахло жареным маслом, и Эбнера подташнивало. Рядом с Лавинией он потакал своим удовольствиям ещё более беззастенчиво — и вот, теперь постоянно мучился болью то в желудке, то в желчном пузыре. Отрыжка, которую он раньше считал забавной, донимала после каждого приёма пищи — жирное и сладкое Эбнер по-прежнему любил. Лишь заменил газировку водой. Так, для здоровья. Быть жирной развалиной ему нравилось, но и умирать в молодости не хотелось. Кто же тогда позаботится о Лавинии? Она же не сможет наколдовать еду! Судорожно сглотнув пару раз, он затолкал тошноту подальше и свернул пиццу в большой неуклюжий рулет. Лавиния жаловалась, что съедать по кусочку слишком долго, и всё пыталась оптимизировать процесс. Она больше не смаковала вкус человеческой еды, а хотела набить себя быстрее и больше. Вот только руки у неё стали слишком тяжёлыми, чтобы подносить пищу ко рту самостоятельно, а зубки и раньше были слишком маленькие, чтобы жевать как следует. Лавиния либо глотала, как змея, либо пила густое перемолотое пюре. Эбнер каждый раз боялся, что она подавится — хотя кормить демоницу через воронку ему нравилось. Лавиния вполне могла есть сама, с помощью волшебства — но магия отнимала у неё много сил, отчего потом еды требовалось больше. Эбнеру было проще самому накормить её. Да и Лавинии нравилось чувствовать его внимание, постоянное, неусыпное. Наблюдая за тем, как Лавиния, сложив руки на груди, жадно откусывает от заботливо придерживаемого рулета, Эбнер пожалел, что той ночью не загадал навсегда остаться огромным после чудесного сеанса эротического кормления. Сейчас он мог бы быть на месте Лавинии, окружённый неустанной заботой. Увы, на следующее утро, как и обещала Лавиния, Эбнер сдулся до своего обычного размера — около четырёхсот фунтов. Всё остальное пришлось набирать самостоятельно, без помощи колдовства. Лавиния помогала только грязными поддразниваниями. И, надо сказать, у неё хорошо получалось… Эбнер при всём желании не смог бы прочитать цифры на весах — он и ноги свои видел только в зеркале. Но благодаря этому самому зеркалу понимал — рубеж в четверть тонны успешно пройден. Может быть, даже больше — судя по тому, как выросла грудь и как низко свисает живот. Подписчики восхищались его прогрессом, присылали деньги и требовали больше видео, где Эбнер делает какие-нибудь простые повседневные вещи. Их возбуждало, что кумир не может справиться со шнурками на ботинках, что кладёт живот на столешницу, если хочет дотянуться до верхних полок буфета. Но Эбнеру волей-неволей приходилось держать себя в форме. Растечься в кресле перед компьютером и расслабиться, как раньше, не получалось — уединённое обжорство то и дело прерывалось недовольными окриками вечно голодной Лавинии. Лавиния полулежала, откинувшись на груду подушек — иначе тяжесть груди давила ей на горло, мешала дышать. Торопливо глотая, она тяжело пыхтела и хрипела, щёки и валик шеи истерически дрожали. Обжорство и страсть раздирали её. Но Эбнер, даже если бы очень захотел, не смог бы пристроиться к Лавинии — так она была велика. Впрочем, и ему стало тяжело ласкать себя. Раньше Эбнер любил делать это сидя, ощущая трудящимся запястьем приятную тяжесть брюха. Теперь же приходилось растягиваться на диване, непременно согнув ноги, чтобы живот не выплёскивался на колени, и с усилием вытягивать член из сложившейся вокруг складки жира. Жира было слишком много, но такая жизнь, пусть и состояла из сплошных неудобств, вполне устраивала их обоих. Дни тянулись как в эротическом сне. О реальности Эбнер вспоминал редко-редко, когда приходилось встречать курьеров и платить за квартиру. Лавиния о ней вовсе ничего не знала — как и о человеческой культуре. Благо, Эбнеру досталась от деда большая библиотека, и демоница, порой заскучав от еды, развлекалась чтением. Эбнер, бывало, читал ей вслух — недолго, иначе хрипел и задыхался на каждой запятой. Лавиния внимательно слушала, ни на что не отвлекаясь, а если читала сама, то отключалась от мира на несколько часов. Страницы Лавиния переворачивала силой мысли — пальцы бесполезны, слишком толстые. Эротическую литературу она презирала, а религиозные тексты изучала с придирчивостью богослова. Оно и понятно, демон всё-таки. Порой она с любопытством наблюдала за Эбнером, пока он рубился в видеоигры или монтировал ролики. В технике Лавиния ничего не понимала, считала интернет чудом, и Эбнер в шутку удивлялся — как так? Все же говорят, что соцсети и компьютеры созданы Сатаной! Лавиния была именно той подругой, о которой он мечтал. Правда, Эбнер порой жалел, что разрешил ей распустить себя до полной неподвижности. Он не мог сводить её ни в буфет, ни в кино на ужасы, ни на пляж, чтобы заставить окружающих ужаснуться. Эбнер не боялся, что кто-то обратит внимание на серую кожу Лавинии и её рога — фриков сейчас достаточно. Но Лавинию их замкнутый образ жизни полностью устраивал. О, она не разрешила бы сотворить с собой такое, если бы ей это не нравилось. — Ну что ж ты так, — проворчал Эбнер, стоило кружочку ветчины упасть мимо рта Лавинии. Жадная, она вцеплялась в еду клыками, как кошка, и, окружённая нескончаемой заботой парня, позволяла себе роскошь быть неряшливой. Эбнер не раз находил пирожные, обглоданные кости и шкурки от фруктов в её складках. Для Лавинии это была забавная игра, а Эбнер переживал, что между складками у неё появится сыпь. К счастью, демоническому телу подобные проблемы были нипочём. Силой тёмной магии Лавиния держала себя в чистоте, зубы её оставались белыми, а кожа — гладкой. За ней даже не приходилось убирать, еда всасывалась в ненасытный организм без остатка. Это не мешало Эбнеру раз в неделю мыть Лавинию прямо в кровати. Демоница во время водных процедур дремала или пыталась ловить мыльные пузыри. Они её восхищали. Хотел бы Эбнер обладать подобной суперсилой! Он на душ тратил по два часа — пока втиснуться в ванну, пока промыть все складки, до которых ещё фиг дотянешься, пока вытереться… В результате из ванны выходил ещё более потный и уставший. Ухаживать за собой становилось всё тяжелее, и Эбнер задумывался, как бы нанять помощника. Вариант с похудением, разумеется, не рассматривал. Теперь он был полностью в своём вкусе — огромный, болезненно тучный, едва способный передвигаться. И голодный, как чёрная дыра. — Что поделать, Сатана создал меня с такими зубами, — таким же тоном ответила Лавиния и послушно слизнула с ладони Эбнера упавший кусочек. Язык у неё тоже не был человеческим — чёрный и узкий, как у змеи. — Но ты же избавилась от крыльев, — возразил Эбнер удивлённым намёком. — Так я всё время лежу, зачем они мне?! Я их ни расправить, ни почистить не могу! — щёки Лавинии возмущённо задрожали. — Да уж, такая беспомощная, даже челюстями лень двигать! Будь я добрее, перевёл бы тебя на питание через трубку. Лавиния не обиделась на его ехидный тон. Они не раз цапались, зная — через пять минут помирятся. На шее у неё и вправду был такой валик жира, что Эбнер удивлялся, как она ещё может говорить. Воспользовавшись моментом, когда демоница снова погрузилась в трапезу, Эбнер свободной рукой потянулся к ведёрку с курицей, зажатому между его боком и расшатанным подлокотником. Подталкиваемый несмолкающим голодом, он забыл, как наслаждаться едой, растягивать приятный момент — и все действия доводил до автоматизма, подражая Лавинии. Для того, чтобы обглодать куриную ножку в панировке, теперь требовалась пара машинальных движений — и в следующую секунду блестящая кость присоединялась к груде мусора под ножками кресла. Убраться можно когда-нибудь потом. Последователь Фрейда сказал бы, будто они оба восполняют едой нерастраченную страсть, но Эбнеру было плевать. Он хотел есть и не собирался ждать, пока доест Лавиния. Ей требовалось гораздо больше времени, чтобы почувствовать хотя бы подобие сытости — Эбнер бы столько не выдержал. Конечно, демоница могла воспользоваться магией. Но куда сильнее ей нравилось чувствовать себя опекаемой и защищённой. А Эбнеру было не так уж трудно её побаловать. Увы, остановиться пришлось на первой же ножке — под рёбрами мгновенно разлилась мучительная тяжесть, и Эбнер с глухим стоном провёл по правому боку. Тепло простого прикосновения не помогало — слишком много было жира между кожей и больным желчным пузырём. Организм демонстративно отказывался справляться с тем количеством мусора, которое Эбнер заталкивал в себя каждый день. Лавиния, хоть и чавкала на всю комнату, услышала его стон — острые уши дёрнулись, прежде чем демоница отвернулась от еды и удивлённо уставилась на Эбнера. Тот без сил уронил пиццу ей на живот, чтобы схватиться за собственный. — Тебе нехорошо? — в голосе Лавинии, которая последнее время думала только о своих желаниях, звучала искренняя тревога. Эбнеру даже полегчало на мгновение. Он кивнул и стыдливо отвёл глаза. До этого Эбнер не жаловался, боялся показаться слабым человечишкой. Но проклятый желчный пузырь мешал его любимому занятию, мешал приятно проводить время с Лавинией! Может, стоило предупредить её раньше? Однако что демоница смогла бы сделать? Исцелить? Так демоны этим не занимаются. А если и делают что-то хорошее, то требуют взамен душу. Душу Эбнер уже отдал в обмен на жизнь с Лавинией, ничего достойного у него не осталось. — Почему ты раньше не говорил? — возмутилась она, неохотно уронив на грудь недоеденный кусок, и с усилием приподняла руку. Жир с предплечий наплывал на запястья целыми рукавами. Эбнер как в первый раз уставился на её ладонь — широкую и полную, как небольшая подушка. Пальцы, больше похожие на перетянутые сардельки, даже немного утопали в ней. Уже одна эта деталь была умопомрачительной, что уж говорить о всей Лавинии! — Я настолько погрузился в заботу о тебе, что совсем забыл про себя, — вздохнул он, осторожно подняв взгляд. Жёлтые глаза смотрели пристально, с ожиданием. Зрачки превратились в тонкие щёлки, и Эбнер ощутил себя виноватым — Лавиния на него сердилась, пусть и не озвучивала этого. Она не хотела терять его ни как кормильца, ни как любовника, ни как человека, который сделал её свободной. Пусть и запер для этого в её собственном теле. — Ничего, исправлю, — мирно проворчала демоница. Мягкая ладонь нежно прикоснулась к животу Эбнера, чуть ли не до запястья погрузившись в податливый жир. Лицо Лавинии сделалось сосредоточенным и ласковым — раньше Эбнер не видел её такой. Но гораздо больше его удивило огненное тепло, разлившееся под кожей, и последовавшее за ним огромное облегчение. Желчный затих, противная тяжесть в желудке исчезла. Даже ставшая привычной боль в коленях испарилась. Так хорошо Эбнер себя никогда не чувствовал. — Чем я могу отблагодарить тебя? — сорвался с его губ поражённый шёпот. — Ты уже отдал мне свою душу, — отмахнулась Лавиния, будто добрый поступок ей ничего не стоил. — Лучше накорми меня, ты знаешь, сколько сил отнимает магия! Восклицание далось ей с трудом — демоница хрипела, с усилием переводя дух. Эбнер видел бисеринки пота у неё на лице и красные прожилки лопнувших сосудов в жёлтых глазах. Такое случалось с Лавинией, когда она творила волшебство с особым усердием. Демоница ворчала, колдунья из неё так себе, но Эбнеру каждое несложное чудо казалось чем-то потрясающим. После той ночи он начисто забыл свой прежний скептицизм. Ведь то, что делала Лавиния с собой и с ним, нельзя было объяснить наукой. — Да, конечно, госпожа, — пробормотал он, всё ещё не в силах привыкнуть к силе, вселившейся в каждую клеточку совсем недавно расшатанного тела. Лавиния в два счёта обглодала куриную ножку с его руки, даже разгрызла прожаренную кость. Клыки у неё были крепкие, как у настоящей хищницы. Эбнер до сих пор побаивался, будто возлюбленная отхватит ему пальцы. — Вы, люди, действительно очень нежные, — с удивлением отметила Лавиния и усмехнулась. По привычке попыталась потереть живот, но не смогла — раскинувшиеся перед лицом огромные груди не давали дотянуться. А Эбнеру было не под силу промять всю эту массу жира, чтобы Лавинии стало полегче. Только погладить. Однако вместо того, чтобы прикоснуться к возлюбленной, Эбнер сверлил взглядом ведёрко со злосчастной курицей и прислушивался к ощущениям. Как будто за один раз скинул сотню кило — даже сидя, он чувствовал, что дышать стало легче. Но значит ли это, что он может продолжать бессовестно гробить своё здоровье, как раньше? Лавиния догадалась о его мыслях и обронила беспечно: — Теперь ты можешь толстеть так же легко, как и я. Эбнер ничего не смог ответить, ошарашенно глядя на Лавинию и в то же время никуда. Он привык к летающей по воздуху еде, раздвигающимся стенам, к огненной отрыжке демоницы, в конце концов. Но новое чудо отказывалось укладываться в голове. — Чего застыл? — Лавинии хватило мгновения, чтобы рассердиться. — Возьми себе что-нибудь, мне одной скучно есть! — Пожалуй, откажусь, — Эбнер в растерянности потёр щёку, внезапно осипнув. — Это слишком щедрый дар, чтобы вот так его тратить. Нахмуренные брови Лавинии удивлённо приподнялись, и Эбнер смущённо отвёл взгляд. На мгновение нахлынуло множество мыслей, которые он всю жизнь старался затолкать подальше. Надо следить за собой. Надо сдерживаться. Не заедать печали и не праздновать каждую радость. И в бассейн ходить не ради кафе-мороженого при входе. Всё ради того, чтобы прожить долгую и увы, безвкусную жизнь. Эбнер догадывался, что Лавиния буквально мановением руки избавила его не только от боли в желчном пузыре, но и от всех проблем, связанных с весом. Ему не грозили погнутые кости и стёртые суставы, его не страшили холестериновые бляшки и недостаток воздуха. Проблему с подвижностью демоница вряд ли решила, но и это не казалось таким уж пугающим. Какое значение имела подвижность, если Эбнер теперь мог разделаться с горой фастфуда без мыслей, что придётся после еды закидываться лекарствами? И всё же он не мог представить, как сохранить подарок Лавинии — настолько привык предаваться разврату с утра до вечера рядом с ней. Сердце просило отметить выздоровление жирным бургером. Мозг требовал сдержаться и принять чудо с холодной головой. — Но тебе хочется, я вижу, — Лавиния увидела, что его разрывает, в голосе её звучало искреннее сочувствие. — Я знаю, ты не можешь позволить себе стать таким же огромным из-за меня. Эбнер без сил уронил голову в мягкие объятия демоницы, словно в груду подушек, неподалёку от остывшей пиццы. Для этого не пришлось склоняться — Лавиния вздымалась над матрасом, точно груда одеял. — Не только, — пробормотал он куда-то ей в грудь, в поисках утешения сгрёб в горсть подвернувшуюся под руку потную складку. У Лавинии их было достаточно. Она вся походила на огромный анти-стресс. — Если буду продолжать в том же духе, даже с твоим даром, то не смогу ходить и дышать. И так едва ползаю. Конечно, меня это возбуждает, но я должен заботиться о тебе… — Ерунда, — тяжёлая рука Лавинии опустилась ему на голову, толстые пальцы неуклюже пошевелились, пытаясь погладить по волосам. — Ты часто говоришь про Рика. Который приносит нам еду! Хочешь, заберу его душу, чтобы он помог тебе? Эбнер неохотно поднялся, поправил съехавшие очки. В сердце не закололо от резкого движения, и в глазах не сделалось темно. Всё это было непривычно и приятно, но Эбнера грызла совесть. Он метался между своими желаниями и желаниями Лавинии, не понимая, какие должны быть главнее. Вмешивать в этот адский коктейль ещё и третьего — слуга покорный! — Не думаю, что это хорошая идея, — вздохнул он, поёживаясь под ожидающим, немигающим взглядом Лавинии. — Рик назовёт меня сумасшедшим. В психушку не упечёт, но приятного мало. К тому же, он мой единственный друг во внешнем мире. — Послушай, — Лавиния потрепала его по животу, закатав футболку под грудь, хоть это и было ей нелегко. — Я всё ещё суккуб. И я должна выполнять твои желания, — сделала она удар на последнем слове, — хотя не могу пошевелиться. Я действительно хочу облегчить тебе жизнь, сделать её ещё приятнее. Потому что… Она замялась, и Эбнер решился поднять голову, больше не чувствуя пристального прицела её глаз. Покусывая губы, Лавиния рассматривала то, что было ближе всего — себя. — Потому что любишь меня? — уточнил он осторожно. Лавиния угукнула, две горячие капельки заблестели на побагровевших щеках. Не было ничего естественнее, чем обнять её в этот момент. К счастью, Эбнер пока мог обхватить демоницу, хотя бы за шею — на всё остальное не хватало рук. Но это не значило, что Эбнеру не хотелось большего. И в отношении себя тоже. Всё равно рядом с возлюбленной, похожей на ожившую гору, он будет казаться худым. Кстати, а сколько он смог бы набрать, раз оковы здоровья больше его не сдерживают? Да и Рика хотелось бы видеть почаще. В более неформальной обстановке, чем на пороге. — Я согласен, — Эбнер поцеловал Лавинию в щёку, чувствуя, как в неё погружаются нос и губы, как поднимается в паху возбуждение. Устроил бы сейчас сеанс постельной гимнастики, не будь они оба такими толстыми! Лавиния ответила смущённой улыбкой. Ей было нелегко повернуть голову, чтобы поцеловать Эбнера — тяжёлые щёки и растекающийся по плечам подбородок изрядно мешали. Эбнеру было несложно ей помочь и взять лицо демоницы в свои ладони. Да, им точно нужен кто-то третий, чтобы заниматься любовью. — Судя по тому, что ты рассказывал о Рике, ему наверняка понравится за нами ухаживать, — вернулась Лавиния к мысли, когда они разорвали пахнущий панировкой поцелуй. — Просто в следующий раз попроси его принести заказ в комнату, — подмигнула она. Намёк был понят. — Скажу, слишком объелся и устал, чтобы дойти до двери, — страстно прошептал Эбнер и заключил подругу в способные задушить объятия. — Лавиния, ты гений! — Не зря сто лет училась соблазнению! — Демоница кокетливо захихикала, не пытаясь вывернуться. Эбнер догадался, она тоже хотела бы его обнять — если бы могла поднять руки. И шепнул в заострённое ухо: — Надеюсь, Рик не испугается твоих рогов. 02.03.2023 (13.08.2023) — 27.11.2023