И тени земные, и свет вечный

Часть I. Ее высочество принцесса Алеанна У Октавии Алвы были удивительные глаза, такой бесконечной предвечерней синевы Алан еще не видел. Герцогиня не походила ни на ярких кэналлийских красавиц, ни на величавых талигойских аристократок, и Окделл вспомнил, что Рамиро разорвал помолвку с племянницей Эктора Придда и женился на безродной девице, встреченной им чуть ли не на постоялом дворе. Скандал вышел нешуточный, но властителя Кэналлоа чужое мнение не волновало. […] Октавия густо покраснела, и Рамиро быстро поднес к губам тоненькую руку. Он любил жену, в этом не было никаких сомнений. Не просто любил — боготворил, а она — его. В этом Алва тоже отличался от большинства Людей Чести, знавших своих будущих жен с малолетства. В. Камша, «Отблески Этерны», книга вторая «От войны до войны», вместо пролога – «Талигойская баллада» 1 «Древние превозносили королей-философов, - думал Алессио, первый король Талига этого имени, бастард Карла VI и Инесс Алва. – Они считали их идеалом правителей. Однако есть ли у королей время, чтобы предаваться философствованиям? Весьма сомнительно». Герольд, поднявшийся на помост, залитый полуденным солнцем середины весны, зачитывал список имен: в день святого Фабиана унары, юные аристократы Талига, предлагали свою честь и шпагу королю и Лучшим Людям. Уже 500 лет, со времен Франциска Оллара, эта церемония повторялась ежегодно. Сначала в сугубо практических целях: молодые отпрыски знатнейших домов становились оруженосцами и боевыми спутниками тех, кто составлял военную мощь королевства. Теперь эта церемония стала одним из самых значимых придворных ритуалов: вся знать королевства собиралась вокруг своего сюзерена, чтобы засвидетельствовать свою преданность ему, убедиться в своей значимости в глазах монарха, почувствовать причастность его власти и воочию увидеть новое поколение, которое шпагой и пером будет служить славе Талига. «Если философия – то единственное, что оправдывает существование людей в этом мире, то зачем тогда существует король, у которого нет времени философствовать? Оно, конечно, все-таки есть, но лишь на таких церемониях, как эта. Всё сводится лишь к тому, чтобы воплощать собой – величие, блеск, славу, будущее и так далее. Никому нет дела до того, чем на самом деле в этот момент занят король». Первый маршал Талига, Альфонсо Алва, герцог Кэнналоа, с улыбкой принял присягу юного Реджинальда Ноймаринена. Перед ним молодой Титмар Васспард вверил свою службу Фернану Колиньяру, капитану королевской стражи. «Интересно, никто уже не помнит о том, что еще сто – сто пятьдесят лет назад это было бы немыслимо? Теперь же эта сцена как будто не удивляет никого. Последний Излом примирил, казалось бы, непримиримых: Люди Чести протянули руки Лучшим Людям и навсегда слились с ними. Их вражду уничтожила правда о том Изломе, который был предыдущим для них. Над родом Алва больше не висело клеймо предателей, все агарисские потомки королевы Бланш были посмертно лишены прав на престол, Окделлы расстались с ореолом святости, а сподвижники Франциска – одиозности. Но тот Излом оставил свои тайны и неизвестность – что же произошло? И сколь много дал этот мир среди знатнейших? Люди у трона не могут не враждовать между собой. Они снова разбились на кланы и партии, ненавидящие друг друга. Теперь лишь за этой ненавистью не стоят долгие века, омытые кровью и слезами предков». Лучшие Люди выбрали себе оруженосцев. Теперь пришло время королю, превратившемуся в статую воплощенного королевства, ожить и дать мановение герольду. Запели трубы, разрезая воздух площади святого Фабиана. Теперь по воле короля оглашалась дальнейшая судьба тех, кто остался внизу, на широком пространстве плаца. Они отправлялись в различные придворные службы, в армии, в посольства…никто из них не мог роптать о жребии, который ему выпал. Король лично вник в сводный рассказ об их учебных успехах и робко выраженные пожелания самих юнцов и их семей. «И все же – кем должен быть король? – Алессио искал ответ на этот вопрос все пять лет своего правления. И не находил. Он сам горько улыбался про себя, когда такие мысли приходили ему в голову. Могли ли они быть чем-то большим, нежели только игрой? Игрой, оставшейся ему от тех времен, когда он слушал курсы наук в Талиге, Дриксен, Урготе, Багряных землях и не помышлял о короне. – К чему все это? Слава, мощь королевства, полки на далеко раскинутых границах? Кому нужно это все? Не стоит ли признать, что это разросшаяся до невероятных размеров мальчишеская игра: кто сильнее, кто более достоин, кто лучше? И я пленен этой игрой по рождению, поколениями тех, кто играл в нее века до меня». - Его величество Алессио I, король Талига, покровитель Кэнналоа и Бергмарк, сюзерен Ургота, князь Норуэг, властитель Кир-Риака, король Газареи, друг и покровитель Бакрии, Бирсы и других народов Сагранны, местоблюститель трона Каданы. Алессио поднялся и, небрежно кивая в ответ на поклоны, двинулся к выходу из галереи. Лица, лица, бесчисленное количество мужских лиц. Почти нет женских. Что же, это понятно, присяга вышедших из «загона» унаров – исключительно мужской праздник. Но все же… Альфонсо Алва – заслуженный первый маршал Талига, все еще красавец в свои почти шестьдесят лет. Человек, который посадил Алессио на престол. И Луи Савиньяк – молодой генерал и сын того, кто активно помог тогда Алве и его племяннику. Пять лет назад после смерти Карла VI Талиг оказался на пороге самоубийственной и, главное, ненужной войны с Дриксен и Гаунау – сын покойного, новый король Франциск так своеобразно понял свои королевские задачи. Он решил одним махом завершить «дело своего отца» - присоединить к Талигу земли его северных соседей. За пять лет до этого Талиг вышел из кровопролитной двухлетней войны, в которой он впервые за все годы своего существования столкнулся со степняками – армиями холтийского кана. Она завершилась большими территориальными присоединениями и небывалым взлетом авторитета, но была изнурительной, как и все войны. Поэтому когда Франциск объявил о начале нового конфликта, который не мог пройти ни быстро, ни успешно, он был свергнут с престола в результате дворцового переворота. Ближайшим отпрыском королевской фамилии, который имел права на корону, оказался незаконнорожденный брат Франциска, сын герцогини Инесс Алва. Колиньяры, Манрики, Ариго – фавориты предыдущего царствования. Всегда вместе и всегда порознь. Отцы огромных семейств с обширной клиентелой и множеством дочерей и племянниц, которых мужчины активно использовали в своих интригах. Покойный Карл VI обожал южанок, но Мишель Эпинэ и Рене Савиньяк были слишком хорошими отцами, чтобы показывать своих дочерей его величеству, а граф Валмон не имел их вовсе, поэтому остались только молоденькие Ариго и Колиньяры. Рыженькие дочки Манрика, которые были очаровательны, когда догадывались не надевать платья геральдических цветов, также пользовались благосклонностью короля… Алессио передернуло. При пышном дворе должны быть женщины. Но не такой ценой. Альфред Окделл и Эрвин Ноймаринен – сеньоры Севера, сблизившиеся в последние годы (к добру ли?). Каждый из них после коронации Алессио верноподданно предложил ему руку одной из своих дочерей. И каждый услышал любезный отказ. Однако и Окделл, и Ноймаринен, кажется, не оставили своих планов до сих пор. «Создатель, - думал король, любезно улыбаясь в ответ на немного неуклюжие поклоны этих двоих, - и почему они думают, что их дочерям пришлась бы по вкусу роль королевы? Первая – абсолютная дикарка, я понимаю, что скромность – лучшее украшение девицы, но не когда эта девица не может сказать ничего более «да» или «нет». Вторая так смотрит на отца, что любой жених должен чувствовать себя обделенным. Север в лице Ноймаринена соперничает с югом, но я не хочу, чтобы это происходило в моей спальне». Агнелл Придд – королевский кансилльер, вечно недовольный, несмотря на кажущиеся военные и дипломатические успехи Талига. Все были в восторге, но кансилльер всегда ожидал худшего, уверяя с вежливой улыбкой, что исключительно по должности. Глава сильнейшего клана, фактически, вся знать западной части Талига – его родственники. Алессио пришлось запомнить их всех. Нетривиальная задача, однако после знакомства с агмским и варитским языками это было не так сложно. Герцог Мишель Эпинэ с четырьмя сыновьями – опора на юге, в армии и на границе. Старший из сыновей герцога, Эсташ, маркиз Эр-При, недавно стал полковником, младший сегодня перестал быть унаром. Мужчины. И ни одной женщины. Ни одной.