И тени земные, и свет вечный

В тонких фарфоровых чашках урготской работы дымился шадди. В окна смотрела студеная весенняя ночь, однако три человека, собравшиеся у жарко, еще по-зимнему натопленного камина, были далеки от тех мыслей, которые она нагоняла чуть ранее на короля Талига. Их ждал серьезный, сугубо практический разговор. Они не желали отвлекаться на пустяки. Хозяином встречи был кардинал Дионисий, в миру – Арсений Рафиано. Высокий, тонкий духовный глава талигойской церкви носил простую сутану из щегольского, страшно дорогого морисского материала и два пастырских перстня на длинных пальцах костлявых рук. Его гостем в эту ночь стал Агнелл Придд, одетый в благородное черное глава Великого Дома Волн и кансилльер на службе Его величества. Седеющий, неизменно спокойный, подчеркнуто вежливый мужчина пятидесяти лет, уже начавший грузнеть, с холодными большими серыми глазами и длинным прямым носом. Расположившись у огня так, чтобы оказаться лицом к обеим сановным особам, удобно вытянув ноги и скрестив руки на груди, сидел Арман Дорак. - Уверены ли вы в той информации, которую ранее сообщили королю и сейчас повторяете нам? – спросил Придд, осторожно придвигая к себе чашечку с шадди. – Вы должны понимать, сколь много сейчас зависит от верности ваших сведений. Все помнят эйнрехтские скандалы при Карле, да будет Создатель милостив к нему. Мы сделали очень многое, чтобы подобное не повторилось в Олларии. Теперь все наши усилия оказались под угрозой. - Я ручаюсь за верность своих сведений, - терпеливо, в который раз повторил Дорак. – История этой девушки правдива от первого до последнего слова. - Но это ничего не значит, - возразил Придд. – Мы не можем доказать, что она – дочь Хайнриха. - Но никто не может доказать и обратного, - вступился за графа Дионисий. – Кто скажет, что ваш найденыш не настоящая принцесса Алеанна? - Вы полагаете, нам будет выгодно настаивать именно на истинности ее происхождения и законности притязаний? - Я полагаю, Агнелл, что нам следует оказать этой девушке всемерную поддержку и настоять на том, чтобы король как можно скорее женился на ней. - Женился? – кансилльер был слишком воспитан, чтобы громко выражать свое возмущение, но Дорак заметил, насколько тяжело ему сдерживаться. – Но, позвольте, она ведь никто. Какая-то бродяжка… - Монсеньор, - вкрадчиво перебил его граф. – Она десять лет воспитывалась в Хогеннау. И кроме того, она очень похожа на покойную королеву. - Это ни о чем не говорит. - Почему же? – мягко и немного удивленно спросил кардинал. – Это говорит о том, что она вполне может оказаться принцессой Алеанной. Или стать ей. Как нельзя более кстати, обращаю ваше внимание. - А что будет, если вдруг станет известно ее настоящее происхождение? Что, если найдутся свидетели, родители, родственники…? - Агнелл, сложно спорить с тем, что сейчас их нет, - резко сказал Рафиано. – Нам стоит исходить из того, что есть сейчас. Король в той поре, когда мужчина в состоянии зачать с женой множество наследников. Король молод, а молодым людям нужны женщины. Талигу необходима королева и законный наследник, иначе повторится то, что было при Карле. Бесконечные фаворитки и выглядывающие из королевского алькова Колиньяры, Ариго, Манрики и иже с ними. - Вы забываете о будущем, - тоже резче, чем до этого, ответил Придд. – Разве королева-самозванка лучше столь живописно нарисованной вами картины? - А вы забываете о каданских партизанах. Им сложно отказать в отваге, чего не сказать об уме, однако недалеко то время, когда и они забудут о своей уже почти мифической принцессе и обратят свои взоры на Гаунау и Дриксен. Эйнрехт уже и так неофициально им помогает, вы хотите, чтобы это стало открыто? Чтобы Кадана стала частью великой державы гусей на севере? - От этого нас мог бы спасти королевский брак с дочерью Фридриха. Он уже несколько раз представлял нашего посла принцессе Ингунде и принцессе Фредерике. И не говорите мне, что они еще дети – это ваш излюбленный аргумент. Так было пять лет назад. Теперь Ингунде семнадцать, а Фредерике четырнадцать. И каждая из них могла бы стать королевой Талига. Прошу не подозревать меня в дриксенских симпатиях – все-таки моя родовая память и в особенности родство с маршалом Валентином не могут мне этого позволить. Но брак с дриксенской принцессой, на мой взгляд, - лучший выход. - Позвольте вмешаться в вашу беседу, господа, - Дорак шутливо приподнялся на своем месте. – Почему же вы не принимаете в расчет Эйслинн Окделл и Аглаю Ноймаринен? - Все три – прошу прощения, четыре – названные вами партии для нас неприемлемы, - кардинал подался вперед, сверкая в полутьме глазами. – Дочь каждого из северных сеньоров, равно как и дриксенская принцесса, став королевой, резко изменит баланс сил при дворе. Конечно, новый центр притяжения возникнет неизбежно, однако если у королевы изначально будет обширная клиентела, она сразу станет слишком влиятельна. Кто сказал, что на троне в Олларии Ингунда или Фредерика забудет, что она родилась и выросла в Эйнрехте? И кому она поможет решить каданский вопрос: новому супругу или любящему отцу? Повисло молчание. Дорак сосредоточенно рассматривал свои ногти и думал о том, что ему, безусловно, оказывается огромная честь, однако последствия ее далеко не столь безопасны, как ему бы хотелось. Откровенность власть имущих – то знание, которое легко может стать слабостью, а не силой. - Я полагаю, - сказал, наконец, кансилльер, - Талигу необходим мир с Дриксен и Гаунау и огромное внимание к северным делам. - Я с вами совершенно согласен, - заверил его Дионисий. – Король слишком много смотрит на юг – происхождение, я понимаю. Но из-за этого он может потерять север, а это уже может оказаться фатальным. - Почему же вам не нравится проект брака с дриксенской принцессой? - Потому что в случае необходимости Фридрих сможет пожертвовать интересами дочери, - хищно улыбнулся кардинал. – Поэтому этот брак ничего не дает. Только способствует поддержке иллюзий насчет благожелательности Эйнрехта. А принцесса Алеанна – это наш ключ от Каданы. - Хорошо, вы почти меня убедили, - тяжело вздохнув, признал Придд. – Однако это дело нельзя поручать целиком и полностью его величеству. Он поступит на свое усмотрение, сумев при этом заручиться поддержкой большей части Малого Совета. А что придет в голову королю – того не знает никто. - Монсеньор, вы говорите, как новичок при дворе, - улыбнулся Арман Дорак. – Существование моей подопечной пока окутано тайной. Стоит нарушить ее покров и предать гласности тот факт, что в Олларии находится дочь короля Хайнриха, его величество будет вынужден представить ее ко двору и считаться с ее существованием. - Агнелл, вы сможете завтра на Совете спросить короля, когда мы сможем увидеть принцессу Алеанну, попросившую помощи и защиты в Талиге? - Смогу, - кивнул кансилльер. – Однако прошу оказать мне поддержку, если у его величества возникнут вопросы об источнике моих сведений. - Вы, безусловно, можете на меня рассчитывать. А теперь, господа, я вижу, вы не притронулись к шадди и угощению. Прошу вас. С делами покончено, теперь, когда дух достаточно потрудился на благо короля и Талига, можно дать отдохновение нашей плоти. Дионисий первый протянул руку к чашечке с обожаемым кардиналом шадди, приправленным багряноземельными специями. На тонких пальцах поблескивали два пастырских перстня, один из которых напоминал о коротком эсператистском прошлом Дионисия. И кардинал носил его, не скрывая, даже бравируя своей откровенностью.