И тени земные, и свет вечный

Особняк на улице святой Октавии спал под песню холодной весенней ночи, залитый светом заходящей луны, накрытый рваной тенью еще не одевшихся листвой деревьев. Граф Арман Дорак сам провел Пьера в конюшню, снял седло и попону, проверил, есть ли зерно в яслях. Темная лестница для слуг встретила его знакомым скрипом ступеней, чисто вымытых – еще отец Армана не терпел грязи даже в помещениях для челяди. Граф толкнул маленькую неприметную дверь, и навстречу ему шагнула просторная анфилада парадных залов, выполненных по вкусу жены еще в первые годы их брака. Сиреневая гостиная, голубая, лиловая музыкальная комната, жемчужная столовая, бирюзовый кабинет игр – урожденная графиня Гирке, супруга Армана обладала поистине приддовской любовью к холодным цветам. Сейчас, залитые ярким холодным светом луны, расположившейся точно по центру торцевого окна, словно в лучшей огневой позиции, эти знакомые интерьеры проплывали по сторонам, подернутые неземной дымкой. И неземным был голос, звук которого внезапно и неожиданно отчетливо в ночной тишине достиг слуха графа. Догорает свеча в руке, Каплет воск, обжигая ладонь, Я всё жду, когда вдалеке, Чёрный твой появится конь. Звон подков полетит в тишине, Словно крылья – за спиной плащ. Ты, быть может, вернешься ко мне, И, обняв, тихо скажешь: «Не плачь» . Голос не был сильным. Или богатым. Но он притягивал, звал, завораживал, и такая тоска звучала в каждом пропетом слове, что Дорак изменил обычное направление и пошел туда, откуда раздавался звук. Как давно ты ушёл от меня, И вернуться не обещал, Но с тех пор не гашу я огня, Чтоб ты путь ко мне отыскал. И пускай я устала ждать, И надежда моя всё слабей, Каждый вечер иду встречать, Я тебя уже много дней. Густой ворс богатых ковров заглушал шаги, но и замедлял продвижение. Однако заблудиться было невозможно. Арман, осторожно преодолев не защищенную ковром полоску паркета, оказался у открытой двери в боковую комнату – парадный будуар графини Дорак. Не шевелясь, чтобы не спугнуть замершую сказку, он застыл в проеме, не касаясь полированной поверхности двери. Сероглазый король в плаще Цвета воронова крыла, Нет покоя моей душе, Сердце я тебе отдала… Ты, наверно, меня забыл – Для чего я тебе нужна? – А быть может, всё это был Лишь обрывок волшебного сна. Поющую девушку нельзя было разглядеть, она сидела в кресле в стороне от проема, из которого лился свет. Только очертания ее силуэта и только неверное поблёскивание струн лютни в ее руках. Чёрный всадник на чёрном коне, Мягкий шёлк светло-русых волос… Моё сердце в холодном огне – Счастье горькое ты мне принёс. Как непрочен сказки хрусталь, И дрожит на ветру свеча, Льётся с неба звёздная сталь, И туманом легла печаль. Резко оборвав взятую было ноту, певица замолчала. - Что же вы умолкли? – Арман переступил с ноги на ногу, не двигаясь с места. Ответа не было. В темноте блестели глаза молчащей девушки. – Почему вы не спите? Девушка безмолвствовала, только было слышно, как она осторожно сняла с колен лютню. - Вы многое сможете изменить, если вам хватит ума почаще петь в присутствии короля, - бросил Арман, поворачиваясь. – А теперь ступайте к себе. И будьте благодарны, что из этой встречи я не сделал вывод о том, что вы легко можете сбежать и даже лелеете подобное намерение.