И тени земные, и свет вечный

Королевский двор Олларии, впервые за долгое время собравшийся во дворце в полном составе, блистал драгоценностями, позвякивал шпагами, махал веерами и пах морисскими благовониями. Прием был особым, поэтому та сдержанность в костюме, которая исподволь культивировалась Алессио, теперь была отброшена. Придворные облачились в геральдические цвета, и зала превратилась в хаотичную клумбу сумасшедшего садовника, который густо рассыпал семена всех имевшихся у него цветов и сумел добиться того, что они выросли все, сплошным ковром покрыв землю. Королевский двор Олларии бурлил от слухов, проносившихся от ряда к ряду почти не сдерживаемым громким шепотом. Каданская принцесса? Не может быть! Это чья-то хитрая интрига? Кто-нибудь ее уже видел? Как она выглядит? Кто ее нашел? Королевский двор Олларии задыхался от любопытства. Приученный к немногочисленным фиксированным ритуалам и примату службы над праздником, он жаждал событий, интриг, развлечений и того размаха, с которым шла жизнь при предшественнике Алессио, Карле VI. Все взоры невольно обращались туда, где подле королевского балдахина, трон под которым еще пустовал, собрались главы знатнейших семей королевства. Там рядом стояли сеньоры Севера, Эрвин Ноймаринен и Альфред Окделл, объединенные стремлением видеть своих дочерей королевами на троне Талига и одинаково обидным отказом, с которым встретились их желания. Королевский двор Олларии не сомневался, что скоро начнутся приготовления к королевской свадьбе. И ждал реакции обоих герцогов, сжимаясь от предвкушения. Не менее часто взгляды придворных обращались к почетному месту, отведенному посольской палате. Королевский церемонеймейстер постарался – они были размещены так, чтобы не пропустить ни одной детали из действа, которое вот-вот должно было начаться. Чтобы ни одна складочка на платье столь горячо ожидаемой принцессы не скрылась от их глаз. Чтобы каждый из них в полной мере смог донести до сознания своего государя: принцесса Каданы добровольно перешла под покровительство Талига, а талигойский король как истинный дворянин принял ее, покинутую, гонимую и одинокую. - Его величество Алессио I, король Талига, покровитель Кэнналоа и Бергмарк, сюзерен Ургота… Под пышное звучание титулов, принятых им от предшественников и даже приобретенных самостоятельно, Алессио проходил между склоняющимися в поклонах придворными. Королевский двор Олларии публично заявлял о своей преданности, любви и обожании. Коротко поклонившись своему двору в совокупности, Алессио опустился на сидение трона, ощущая напряженной спиной его прямую, высокую спинку. Все взоры устремились на него, и Алессио, физически ощутив тот фокус напряжения, в котором оказалась его фигура, с невольным сочувствием подумал о том, что сейчас оно обратится на девушку, которая по его знаку вступит в зал. В наступившей тишине Алессио услышал обрывок недовольного шепота главы Дома Скал: - … говорю вам, медведица или большая кошка. Может быть, гусыня, как ее более дальние родственники. Но есть ли разница… Алессио дернул щекой и встретился взглядом с Геркартом Капельрадо, придворным церемонеймейстером, которые уже давно тревожно поводил глазами. Король чуть улыбнулся и кивнул. Капельрадо поспешно поклонился и, чуть выйдя вперед, легонько стукнул церемониальным посохом. Тупой звук его столкновения с наборным паркетом залы разлетелся широкой волной и легко разбился на тысячи отголосков, отскакивая от стен, люстр, концов длинных шпаг мужчин и высоких причесок дам. Звонким, хорошо поставленным голосом, Геркарт Капельрадо объявил: - Ее высочество Алеанна Мария Луиза Доротея Милена, принцесса Каданы. Распахнулись обе створки двери и на длинную алую дорожку ковра, заканчивающуюся у подножия королевского трона, вступила девушка в пышном платье геральдических цветов Каданы. Изящное кремовое кружево воротника и манжет, отдававшее дань коричневому на каданском гербе, лежало на расшитом золотом изумрудно-зеленом бархате. Этот цвет, огромный воротник и пышная юбка только подчеркивали хрупкость самой девушки. С идеально прямой спиной, гордо приподняв подбородок, отчего она, невысокая, казалась значительней, чем к этому располагал ее рост, девушка шла по ковру по направлению к трону. До Алессио доносились сдержанные шепотки придворных – видимо, это была крайняя степень сдержанности, которая была возможна при том возбуждении, которое охватило этих людей. - …какая бледная кожа. Хотя, она ведь северянка… - …да, безусловно, не красавица. Но это и не нужно. - …какие волосы! У меня просто пепельные, а у нее еще с золотом. - … помилуйте, ничего особенного. - … глаза слишком маленькие. И уголки опущены – как некрасиво! - … и это принцесса? У нее нос вздернутый, как у крестьянки. - …он приподнят совсем немного, это фамильная черта каких-то кагетских князей. Да, она не была ни гусыней, ни медведицей. И ничего рысьего не было в ее облике, поэтому связь с гербом Каданы, на насыщенно-зеленом фоне которого изгибала спину и выпускала когти коричнево-золотая рысь, не оправдывалась. Она была похожа на тот портрет королевы Этери, который погиб в Хёгреде, но копия лежала в письменном столе короля Талига. Алессио невольно улыбнулся при мысли о том, что собравшиеся в зале придворные дамы, первые красавицы Талига, должны чувствовать себя в ее присутствии если не коровами, то коровницами. Невысокая, хрупкая, бледная, со светлыми, собранными в изысканно простую прическу волосами и темными глазами, цвет которых не получалось разглядеть, она остановилась в нескольких шагах от трона. И медленно, значительно, сохраняя прямую спину и глядя прямо в глаза Алессио, опустилась в низком реверансе. Пышные юбки цвета торкских изумрудов веером легли на кроваво-красный ворс ковра. Король испугался, что она становится на колени, но это был только реверанс, лишь в самой низкой точке которого она на миг опустила на глаза ресницы. Гордый, очень почтительный и адресованный только одному человеку в этом зале – королю Талига. Алессио в ответ поднялся на ноги и легко поклонился. Когда девушка выпрямилась, он подошел к ней и протянул руку. Тонкая прохладная ладонь несмело опустилась на его пальцы. - Лучшие люди Талига, высокое собрание посольской палаты, прекрасные дамы и девицы! Я представляю вам принцессу Алеанну, дочь покойного конунга Хайнрика, которая оказала нам честь, попросив помощи и покровительства Талига. Долгие лета наследнице каданских королей! Шурша юбками, позвякивая шпагами в расшитых ножнах, качая локонами и искусно вытащенными из причесок прядями волос, королевский двор Олларии безмолвно склонился в вежливом, идеально соответствующем этикету поклоне. Этим он напоминал той, кого король держал перед ними за руку, что ее недавний реверанс по изяществу принадлежал скорее танцовщице, чем принцессе, которая до тонкостей должна знать положенную при встрече с коронованными особами глубину приседания. - Мы дарим принцессе Алеанне замок Шато-де-Сёриз и назначаем вдовствующую графиню Анриетту Савиньяк старшей дамой ее штата. Сегодня же ее высочество отправится туда, где сможет отдохнуть от всех невзгод, которые ей пришло вынести. А теперь, мы благодарим всех за присутствие на этом знаменательном торжестве и просим впредь быть гостями в нашем дворце.