И тени земные, и свет вечный

Небо, бывшее безупречно ясным и радовавшее своей голубизной еще полчаса назад, когда кортеж короля подъезжал к южным воротам, затянулось низкими бледно-серыми тучами. Их сплошное одеяло, казалось, хотело укрыть и землю, и людей на ней. Но в этом стремлении не было ничего теплого или участливого. Наоборот – небо, наползая на землю, набивало души ее обитателей ватой глухой, непонятной тоски. Алессио нетерпеливо приподнялся на стременах и плотнее закутался в плащ. К Леворукому всю эту свиту, эту прогулку, эту погоду и эту девушку. Капельрадо в последний момент навязал ему кортеж, по меньшей мере в пять раз больший, чем было угодно королю. Прогулка, таким образом, растягивалась, и Алессио с досадой чувствовал, как утекает между пальцев время. То время, которое можно было провести с гораздо большей пользой, чем тащась по дороге в окружении надевших парадную форму гвардейцев. Погода, радовавшая его всю первую половину дня случайными солнечными лучами, грозила окончательно испортиться. А девушка… Что ж, тут было ничего не поделать. С девушкой следовало увидеться. Замок Шато-де-Сёриз был очаровательным небольшим строением, на исходе Весенних Молний утопавшим в вишневом цвете. Тогда казалось, что на окрестности обрушилась цветочная метель. А в месяц Летних Скал по дороге к нему расцветали яблоневые сады, и нежные бело-розовые лепестки падали под копыта коней маленькими уснувшими феями. Теперь же, когда на яблонях только-только появилась зеленая дымка еще не раскрывшихся листьев, Шато-де-Сёриз не мог радовать глаз всей красотой, которая была ему присуща в другое время. Однако Алессио все равно счел его вид весьма милым и поздравил себя еще раз с решением поселить девушку именно здесь. С одной стороны, этот жест, который кому-то мог показаться красивой ссылкой, позволял приглушить на время разговоры о свадьбе и дать ему время разобраться в том, что из себя представляет эта девушка. С другой стороны, самозваной принцессе не должно было быть слишком тоскливо в Шато-де-Сёриз. Алессио еще раз нетерпеливо обернулся. Церемонеймейстер настаивал на том, что скорость перемещения короля со свитой должна соответствовать его сану. Однако она просто убивала. Это была одна из тех минут, когда его величество Алессио I от всей души жалел, что не сидит в одной из библиотек Эйнрехтского университета или не плывет на корабле в Багряные земли, чтобы прикоснуться там к мудрости южных земель. Наконец, быстро соскочив с седла и бросив поводья конюху, он, уже не глядя на свиту, взбежал по ступенькам парадного подъезда, оформленного в виде крыльца под балдахином из искусной резьбы, изображающей полог вьющихся растений. Сопровождаемый тонким позвякиванием шпор и поспешными поклонами дворецкого, он взлетел вверх по лестнице и оказался в гостиной. Стукнул об пол веер одной из придворных дам, остальные стайкой отступили к стене, не забыв, впрочем, присесть в реверансе. - Эрэа, - графиня Савиньяк склонилась в поклоне, король не забыл подойти к ее руке, - мы желаем немедленно видеть вашу воспитанницу. Наедине. Еще одной гордостью Шато-де-Сёриз был великолепный зимний сад, окна которого, забранные безумно дорогим урготским стеклом, смотрели с заднего фасада на резко уходящий вниз склон холма и открывающуюся долину. Теперь в них несмело заглядывал бледный луч солнца, неизвестно как пробившийся сквозь плотную пелену облаков. В зале, куда выходил дверной проем, офицеры королевской свиты любезничали с дамами, но гул их голосов почти не долетал до зимнего сада – маленького приюта роскошного юга под не слишком приветливым небом Олларии. - Ваше величество, - голос принадлежал графине Савиньяк, но Алессио, обернувшись, увидел не ее, а ту девушку, из-за которой ему пришлось оставить дела, Олларию и в этот неприветливый вечер трястись по дороге в обществе офицеров кортежа, блестящих, но совершенно никудышных собеседников. Поднявшись из быстрого, идеально выверенного по глубине реверанса, она стояла в нескольких шагах от короля, опустив на глаза ресницы. На ней было светло-серое платье с высоким воротником, в котором белело тонкое кружево и нежная кожа шеи с маленькой родинкой точно посередине. Насколько женщина должна быть уверена в своей красоте, чтобы носить серое… Впрочем, Алессио напомнил себе, на представлении ко двору три дня назад она была в зеленом. Пусть это и цвет щита на гербе Каданы, в нем сложно выглядеть безупречно. - Эрэа, - Алесио предложил девушке руку, на которую та несмело оперлась. Обогнув небольшой, очаровательный фонтан, король повел свою спутницу к центру зимнего сада, туда, где они были скрыты от взглядов свиты. - Я приехал узнать, - Алессио нарушил становящееся неловким молчание, - всем ли вы довольны и понравился ли вам Шато-де-Сёриз. - Для меня счастье жить так, как угодно его величеству, - все еще не поднимая головы, безукоризненно светски ответила она. - И все-таки, как вы нашли Шато-де-Сёриз? – с ударением произнес король. - Это один из прекраснейших замков Талига. Я благодарю ваше величество, - еще один безупречный ответ. Что это – то воспитание, которое ей дали в Хогеннау, или наука госпожи Савиньяк? - Всем ли вы довольны? – Алессио решил повторить вопрос. - Да, ваше величество. - Нет ли у вас каких-либо жалоб? - Нет, ваше величество. Вероятно, все-таки это придворная наука госпожи графини. Она прекрасно объяснила девушке, как та должна вести себя в присутствии короля Талига – властителя половины Золотых земель. - Может быть, у вас есть какие-то пожелания? – Алессио не смог скрыть ноты раздражения. Еще ни к одной даме он не был столь внимателен в последние пять лет! - Нет, ваше величество. - Вы можете сказать хоть что-нибудь, - он остановился, вынуждая собеседницу повернуться к нему лицом. Однако она по-прежнему смотрела на серый подол своего платья и носки верховых сапог короля, - кроме «да» или «нет»? Алессио понял, что его голос прозвучал слишком резко: копившееся несколько часов раздражение нашло, наконец, выход. И тут Алеанна подняла голову. Создатель, какие у нее были глаза! Цвета северного моря в непогоду, того моря, по неспокойной поверхности которого пляшут кецхен, поднимая фонтаны брызг и проносясь в убийственном танце у борта корабля. Эти глаза в обрамлении светло-золотистых, как и волосы, ресниц под тонкими светлыми бровями бросили в собеседника клубок укора и непонимания и снова опустились долу. - Да, ваше величество. Я могу. Скажите, что будет со мной, когда я не буду уже нужна вашему величеству? Алессио смущенно замолчал, рассматривая склоненную голову стоящей рядом девушки. Тонкая светлая прядка, намеренно выпущенная из прически, извилистой линией спускалась к изгибу чуть округлого подбородка. На висках выбились другие вьющиеся пряди, придавая всему ее облику налет очаровательной непосредственности. - Эрэа, - наконец, произнес он, - я прошу вас не беспокоиться о своем будущем. Все ваши тревоги и опасности позади. - Мне хотелось бы вам верить, ваше величество, - тихо ответила она. - Вы не верите королю Талига? – Алессио улыбнулся, надеясь, что в его тоне явственно звучит шутка. - Король Талига не всесилен, несмотря на всю мощь его королевства, - она снова подняла глаза. В них плескалось и било хвостом одиночество. Алессио поднес к губам ее руку, неуловимо пахнущую туберозами. - Увы, мне нечего вам возразить. Но я прошу верить, что более вам ничего не угрожает. Она кивнула. - Ваше величество не убежден в том, что я та, в качестве кого меня представили вашему величеству? Алессио улыбнулся. - Позвольте мне пока не отвечать на ваш вопрос. Сейчас важнее всего, что вы юны, очаровательны, и Шато-де-Сёриз достоин быть обрамлением для вашей красоты, став вам новым домом, на что я очень надеюсь.