И тени земные, и свет вечный

- Ваше величество, - Жиром был как всегда очень мил. Взойдя на престол и обосновавшись в королевских апартаментах, Алессио оставил его при себе именно из-за такта и умения быть незаметно незаменимым. И, кроме того, Жиром был южанином, также, как герцог Алва, адмирал Салина, Эпинэ, Савиньяки и капитан дворцовой стражи Фернан Колиньяр. Также, как церемонеймейстер Капельрадо, чей предок, первый носитель этого имени, получил титул от маршала Рокэ Алвы и переехал в Кэналлоа. Короля часто обвиняли в излишней склонности к южанам, поэтому Алессио был наиболее внимателен именно представителям других кланов. Однако большая часть мест в Малом совете и в ближайшем окружении короля принадлежала сеньрам южных земель, и с этим сложно было поспорить. - Ваше величество, дуайен посольской палаты Вальтер фок Мессерер. - Проси, - Алессио отбросил перо и позволил себе обратиться к камергеру на «ты». Вальтер фок Мессерер, дриксенец, носил тот титул, который закрепился за главами посольской палаты в то время, когда они неизменно были представителями Гайифской империи. Та эпоха канула в прошлое, но титул остался, хотя его носители были, как правило, выходцами с крайнего севера Золотых земель. Дуйаен, высокий, статный и никак не выглядящий стариком в свои пятьдесят с лишним лет, отдал короткий и немного чопорный поклон. Алессио, поднявшийся, чтобы его поприветствовать, указал послу на кресла у камина. Он был заинтересован в том, чтобы посол страны, чей кесарь приглашает талигойского представителя на ежедневную церемонию туалета государя, тоже чувствовал себя обласканным. Правда, Алессио было сложнее, чем его собрату в Эйнрехте, поскольку у Гаунау, связанной с кесарией только личной унией, тоже был свой посол в Талиге. И Алессио все пять лет своего правления не покидало ощущение, что похожий на неповоротливого медведя Виттих Беляу обладает всей хитростью этого огромного зверя и ведет какие-то свои игры за спиной красивого Вальтера фок Мессерера. Иными словами, правая рука северной державы могла не знать, что творит левая. Однако обе были настолько осторожны, что подловить их пока не получалось. - Ваше величество, - заговорил посол, удобно устраиваясь в кресле, - я испросил этой аудиенции, чтобы поговорить с вами о судьбе ее высочества Алеанны, которую мы все имели счастье видеть чуть более месяца назад. - Я счастлив, что бы обратились к этой теме, господин посол, - Алессио улыбнулся как можно более открыто. Вальтер фок Мессерер прекрасно говорил на талиг, однако король решил доставить себе и ему удовольствие и продолжил беседу на дриксен. – Что же вас интересует? Скажите, писали ли вы о ней его величеству кесарю Фридриху и его прекрасной супруге? - Да, ваше величество, безусловно. Однако весна, состояние дорог… Ответа я пока не получил. Алессио понимающе кивнул головой. Фок Мессерер врал и не краснел, так, как это мастерски делают все дипломаты. По последнему донесению Давенпорта, дипломатическая почта прибыла в Олларию вместе со странствующим преподавателем университета в Эйнрехте, который по дороге в Алвасете заглянул в столицу Талига. - Тем скорее я собрался обратиться к вам с нижайшей просьбой. - Я умоляю вас говорить, господин фок Мессерер, - улыбка Алессио, насколько это было возможно при существовавшей разнице в возрасте, приобрела почти отцовский оттенок. - Ваше величество, позвольте мне навестить ее высочество принцессу Алеанну. Я писал к ней, однако ваши слуги любезно вернули мне мое письмо нераспечатанным, пояснив, что вы запретили это делать. Итак, его величество король-кесарь обязали вас действовать, и немедленно. Алессио понимающе кивнул, безмолвно указывая дриксенцу на фрукты и вино, стараниями Жирома появившиеся на столе. Какая очаровательная невинность! Ничего не поделать, в общении с дипломатами следовало соблюдать множество условий и играть в их дипломатические игры. Вальтер фок Мессерер прекрасно понимал, почему так тщательно сторожат Алеанну, и, безусловно, знал, что королю Талига известны его неоднократные попытки пробить брешь в этой защите. Но форму следовало соблюсти все равно – правила игры были священны, поскольку только форма и игра отличала этих людей, занимающихся высокой политикой, от контрабандистов, убирающих конкурентов. - Сожалею, господин посол, но я вынужден пока отказать в исполнении вашей просьбы. Прошу вас понять, что этот отказ носит исключительно временный характер. Фок Мессерер вежливо наклонил голову. - Ваше величество, позвольте хотя бы поинтересоваться, чем продиктован ваш временный отказ. Естественно, старый дипломат не сдавался. Эту фразу ни в коем случае не следовало воспринимать, как покорное согласие с вежливым королевским «нет». - Безусловно, - Алессио не менее вежливо улыбнулся. – Мы исходим исключительно из соображений блага ее высочества. Она, хоть и получила достойное образование, росла вдали от света, поэтому слишком живое общение с его представителями может ее напугать. Кроме того, несмотря на свой весьма юный возраст, ее высочество многое пережила. Я думаю, было бы милосердно дать ей возможность собраться с силами перед тем, как она приступит к исполнению той ответственной роли, которая ей уготована происхождением. - Однако, ваше величество, - Мессерер забеспокоился и даже подался вперед, - в такой ситуации ей просто необходим наставник, который сумеет подготовить ее к неизбежному общению с высшим светом. - Вы, как всегда, правы, господин посол, - немного лести, решил Алессио, совсем немного лести. – Поэтому рядом с ее высочеством сейчас находится госпожа Савиньяк. Графиня долгое время занимала положение второй дамы двора после королевы, кроме того, она вдова, воспитавшая троих сыновей и дочь. Она сумеет не только научить ее высочество всему необходимому, но и оказать ей материнское участие, что сможет сделать только женщина. - Однако, ваше величество, - посол возражал со всей мыслимой почтительностью, - в этой ситуации ее высочество, безусловно, нуждается в поддержке родных. Я уверен, что в скором времени получу письмо от ее величества, адресованное ее вновь обретенной сестре. - Я уверен, что ее величество поймет меня, - Алессио в который раз сбился с властного королевского «мы», - в заботе о принцессе Алеанне. В последнее время на ее высочество обрушилось слишком много впечатлений, слишком много эмоций. Кроме того, еще и сознание того, что ей надлежит заново познакомится со своей страной, ее прошлым и настоящим и исполнить действительно непростую миссию. Мы должны дать ей время разобраться во всем этом и в себе. Вмешательство тех, кого она пока еще не может воспринимать как родственников, только внесет смятение, а не поддержит. Вы же, как официальное лицо, сможете ее даже испугать. И потом, - Алессио произнес это с нажимом, опережая возражения посла, - поставьте себя на ее место. Она совсем одна, среди чужих людей, которым, в сущности, нужна не она как личность, а лишь персона, обладающая ее уникальным статусом. Она одинока и, несмотря на то, что, я верю, намерения его величества короля-кесаря самые благие, ваше и его вмешательство лишь увеличит ее одиночество. Алессио замолчал, внезапно осознав, что сказал больше, чем собирался, и больше, чем от него ожидали. Вальтер фок Мессерер улыбнулся. - Я вижу, ваше величество, что ее высочество принцесса Алеанна не ошиблась в выборе покровителя, - посол, поднявшись на ноги, куртуазно поклонился. – Я напишу его величеству Фридриху, что она находится в надежных руках. - Передайте, прошу вас, мои пожелания долгих лет его величеству, его прекрасной супруге, его высочеству наследнику Руперту и их высочествам Фредерике и Ингунде, а также мои заверения в неизменной дружбе. - Всенепременно, ваше величество. Могу ли я просить у вашего величества разрешения удалиться? - Да, безусловно, - Алессио улыбнулся и наклонил голову чуть ниже, чем имел обыкновение. Пусть Вальтер фок Мессерер чувствует себя польщенным. – И прошу вас помнить, что мой отказ лишь временный. Скоро, я надеюсь, ее высочество сможет вас принять. За дуайеном посольской палаты закрылась дверь, и в королевском кабинете воцарилась тишина. Опустившийся обратно в кресло Алессио нарушил ее постукиванием пальцев по резному подлокотнику. На колокольне святого Франциска пробили половину пятого. - Жиром! Камердинер бесшумно возник на пороге в разверстом проеме двери. - Отдайте приказ запрягать лошадей. Мы едем в Шато-де-Сёриз.