И тени земные, и свет вечный

Полуденное солнце ярко блистало на кончиках шпаг караула. Фернан Колиньяр низко склонился в изящном придворном поклоне перед проходящим мимо Алессио. Капитан королевской стражи мог позволить себе иногда быть более придворным, чем военным. Более того, именно это подчас было важнее. - Ваше величество, - за спиной короля, пересекающего залы по пути с заседания Малого совета, бесшумно возник Жиром. – Вас ожидает герцог Окделл. Он умоляет об аудиенции. Утверждает, что ему настоятельно необходимо испросить вашего совета на тему ситуации на пограничье Надоров и Каданы. Алессио досадливо поморщился. Этот человек полчаса назад сидел с ним за одним столом в зале Малого совета. Что успело произойти за столь короткое время, что он вновь жаждет видеть монарха? Скорее всего, не произошло ничего, но короля ожидает докучливый разговор, в котором все уже было сказано пять лет назад, в вечер перед коронацией Алессио. Альфред Окделл был облачен в фамильные цвета – далеко не лучшее начало. Этот человек, все же не столь бдительно относившийся к соблюдению всех правил приличия, как герцоги Дома Волн, надевал багрянец Скал только в исключительных случаях. Окделлы никогда не умели притворяться. Все, что не было написано у них на лице, выдавал костюм. - Прошу вас, герцог, - Алессио указал на те два кресла у камина, в которых еще несколько дней назад он принимал дуайена посольской палаты. – Как поживает ваше семейство? - Как нельзя лучше, благодарю, ваше величество, - глухо ответил герцог. - Мы весьма довольны вашим сыном Гарольдом. Герцог Алва уверяет, что со временем из него получится один из лучших полковников нашей армии, - фамильная ненависть Окделлов к Алва утратила былой накал, поэтому король мог не опасаться ее вспышек, передавая похвалу главы Дома Ветра. И все же во фразе был скрыт шип: никем большим, чем полковником, молодой Окделл стать не был способен. - Это отрадно слышать, ваше величество. - Как здоровье вашей супруги? – Алессио с интересом наблюдал за собеседником. Интересно, что победит: прямодушие или благопристойность? Иными словами, перейдет ли герцог сам к цели своего прихода, или не сделает этого до тех пор, пока у него не спросят напрямую. - Прекрасно, ваше величество. Мы очень надеемся, что она в скором времени сможет подарить мне еще одно сына, а вашему величеству – еще одного солдата. - Долгие лета герцогине Окделл, - Алессио улыбнулся. - Я безмерно счастлив тем, что ваше величество оказывает столь большое внимание моей семье, - сказал Альфред Окделл, знаменуя тем самым победу прямодушия. – Именно о семейных делах я и хотел бы поговорить с вашим величеством. - Вы не шутите, герцог? – король решил разыграть простодушие. – Жиром передал мне, что цель вашего визита – обсуждение ситуации каданского пограничья. - Ваш камердинер все правильно передал, ваше величество. Однако не секрет, что каданское пограничье входит в сферу семейных интересов вашего величества, равно как и моих. Я имею честь предложить вашему величеству возможное решение каданского вопроса. Алессио поудобнее откинулся на спинку кресла, пристально вглядываясь в лицо собеседника. Создатель, возможно, он ошибся насчет этого человека и цели его прихода не столь близки к личной выгоде герцога Окделла, как он подумал? - Ваше величество, недавно скончался один из тех людей, которые были в великом множестве облагодетельствованы моим отцом. За эти годы он стал преуспевающим торговцем и, поскольку умирал бездетным, отписал все свое немалое состояние в мою пользу. С непременной, однако, оговоркой, чтобы я использовал эти деньги на благо Надоров и Талига. Имеющейся у меня суммы будет достаточно, чтобы выкупить у Каданского королевства, то есть у вас, ваше величество, ту землю между границей и руинами Хёгреде, где действуют партизаны. Эту землю я могу включить в приданное моей дочери Эйнслинн, которое отойдет к вам, ваше величество, если вы окажете нам честь, женившись на ней. В воцарившейся тишине Алессио вспоминал все титулы Леворукого и его свиты. Багрянец Скал в туалете их повелителя был совершенно оправдан. - Альфред, - Алессио решил перейти на тот далекий от официальности тон, свойственный их общению до памятного утра, в которое на голову бастрада Инесс Алва опустилась корона Талига, - вы предлагаете мне сделку, страшно невыгодную для вас материально. Вы хотите купить у меня землю, чтобы в конечном счете подарить ее мне же. Кроме того, партизан это не успокоит. - Почему же? – герцог не смог скрыть разочарования. – Этих людей не устраивает то, что вы владеете их страной по праву завоевания, которое они правом не признают. Но если вы будете владеть этой землей как приданным вашей жены, у них уже не будет этого аргумента. - Однако вы забываете, что землю продам вам я же. То есть законность этой сделки в глазах смутьянов будет более чем спорной. Но даже не это важно. Каданские партизаны не будут разбираться во всех тонкостях передачи их земли. Им нужно, к сожалении, совершенно другое. - И вы собрались дать им это «другое», женившись на новоявленной каданской принцессе? Алессио с трудом сдержал вздох. Нужно быть благодарным, что он не сказал «самозваной» или «кошачьей». Герцог Окделл чутко откликнулся на перемену тона разговора и решил, что ему теперь позволено гораздо больше. - Ваше величество, мне больно смотреть на то, к чему может привести этот брак. Вам нужно думать о государстве и укреплении династии! Алессио натянуто улыбнулся. Он постоянно думает о государстве. О государстве и о том Свете, который, преломляясь на бесчисленное количество лучей, творит этот мир. И этому Свету нет дела до Талига, его короля и фанаберий герцога Окделла. - Вам и Талигу нужна женщина, которая подарит вам множество детей. Она должна быть кроткой, набожной, покорной и плодовитой. Эта женщина должна обеспечить судьбу династии и явить пример чистого благочестивого союза. Если она будет кротка, набожна и покорна, она сможет остаться целомудренной. А ведь только это может гарантировать законнорожденность тех детей, которые она родит вам. Тех, кто сменит вас потом на престоле. Моя дочь Эйслинн сможет дать вам все это. Мы с моей супругой воспитали ее наилучшим образом. Теперь она вошла в самый возраст… - Я не сомневаюсь в добродетелях вашей дочери, - прервал Алессио, все еще с успехом скрывая раздражение. – Однако боюсь, славные времена королев, не выходящих из родильных покоев, безвозвратно ушли. - Почему же, ваше величество? Времена всегда одинаковы. И женская честь, заключающаяся в целомудрии, всегда ценнее золота. Кроме того, происхождение Эйслинн кристально чисто. А ваша супруга должна принадлежать к одному из лучших родов Золотых земель. Алессио медленно досчитал до семи, отметил последовавший за ними один удар сердца и только после этого ответил: - Альфред, мне кажется, все, что можно было сказать в рамках этого разговора, прозвучало в этой самой комнате пять лет назад. С тех пор ничего не изменилось. - Нет, ваше величество! – король предпочел не услышать в этом восклицании дерзости. – Теперь появилась эта самозваная («Ну вот, - подумал Алессио, - слово сказано») принцесса. Вертлявая штучка, как можно полагать, что она сумеет сохранить верность? Кроме того, у нее, должно быть, узкие бедра. Сумеет ли она доносить ребенка до положенного срока, не говоря уже о том, чтобы родить его? И ваше величество, не нужно забывать о том, что в браке должна быть супружеская любовь. Она требует от женщины покорности и принятия своего жребия, со всеми достоинствами и недостатками мужа. Моя дочь Эйслинн сможет дать вам ее. А сможет ли эта? Без любви, без надлежащей верности, с постоянным риском потерять плод – нужна ли вам такая королева, ваше величество? И что будет, если, да не допустит этого Создатель, вы не оставите наследников? - Не драматизируйте, герцог, - бросил Алессио. - У моего отца были еще бастарды. Вполне достаточно, чтобы выбрать из них, если возникнет необходимость. Окделл хотел сказать что-то еще, но король нетерпеливо поднял ладонь. - Ни слова больше. Я запрещаю вам впредь возвращаться к этому разговору. Потрудитесь заставить себя не называть ее высочество Алеанну «самозваной принцессой». И не провоцировать сцен, когда она появится на следующей неделе на балу в честь дня святого Франциска. Ступайте. Герцог Окделл вышел, отдав чуть более поспешный, чем обычно, поклон. Алессио несколько раз быстро пересек комнату, стараясь успокоиться, потом замер у письменного стола. Нужно было написать господину Давенпорту, чтобы тот выяснил, кто стоит за этим демаршем королевского супрема. Комбинация с приданным Эйслинн Окделл была слишком хитрой, чтобы принадлежать только ее заботливому отцу.