И тени земные, и свет вечный

- Его величество Алессио I и ее высочество принцесса Алеанна! Королевский двор Олларии склонился в молчаливом поклоне и занял свои места: венценосец открывал торжественный полонез и его двор следовал за ним в медленных куртуазных па. Сверкали огни свечей на высоко поднятой люстре. Сверкали ее подвески бергмаркского хрусталя. Сверкали драгоценности на костюмах придворных. И ярко светились глаза дам, для которых наконец был устроен настоящий бал. - Они все смотрят на вас. Алеанна подняла на него глаза. По приказу короля ей сшили новое платье: на светло-кремовой основе из шелка по всей длине лежали холодные серо-синие кружева, шитые серебром. Из пены многочисленных юбок показывалась ножка в изящной светлой туфельке. - Мне кажется, их скорее интересуете вы, ваше величество. Алессио улыбнулся. Может быть, фразе не достает придворного изящества, но зато сколько осторожности! - Я думаю, вы заблуждаетесь. Именно на вас. Вы не боитесь? Алеанна опустила ресницы, присаживаясь в небольшом реверансе, заданном танцевальными фигурами. - Чего я могу бояться рядом с вашим величеством? Король тряхнул головой. - Это место не настолько безопасное, как вам кажется. - Отчего же? – вопрос был задан быстро, на плавном взлете из поклона. - В сражениях под неуязвимыми маршалами убивают лошадей, а рядом – оруженосцев. – Алессио ловко протянул партнерше руку, чтобы принять воображаемый цветок. – Вы не боитесь? Алеанна молчала, заканчивая финальные па. Первый полонез подходил к концу. Наконец, прежде, чем отойти для последнего поклона, она ответила: - Возможно, они счастливы умереть так. Алессио не успел ответить: рядом оказался Мишель Эпинэ. Седеющий герцог ласково поздравил принцессу с ее первым балом и пожелал приятного вечера. Его партнерша, маленькая пухленькая герцогиня Аделина, принялась рассыпаться в похвалах платью и вкусу Алеанны, а также его величества, приготовившего ей такой очаровательный подарок. Издалека за группой, в центре которой находился король, наблюдали двое. Герцог Альфред Окделл, взяв у пажа бокал алатского стекла, воздавал должное Чистой слезе. Рядом с ним почтительно молчал граф Эндрю Рокслей, один из самых влиятельных клиентов герцога. - Я не могу понять, что столь многие в ней находят, - Окделл не сводил глаз с улыбавшейся Алеанны. – Худая, низкорослая, бесцветная, с маленькими и наверняка злыми глазками, с белесыми волосами. И кроме того – гордячка. Посмотрите, как высоко она поднимает свой курносый нос. - Я слышал, - заметил Рокслей, - ее высочество очень похожа на свою мать, королеву Этери. - Кошка или лисица, какая разница? – бросил королевский супрем. Граф не ответил, внимательно рассматривая пряжки на своих бальных туфлях. - А это платье! Девица ее возраста должна появляться в таком обществе в белом или голубом, или в платье геральдических цветов. Это кружево выглядит так, как будто под ним ничего нет. «Создатель, - тоскливо подумал Рокслей, - если бы такое же платье без кружев было на любой другой девице, вы бы не обратили внимания». - Я считаю, - продолжал герцог, все же понизив голос, - его величество должен жениться на настоящей талигойке. Зачем ему иноземная принцесса? - Кроме того, - бросил проходивший мимо Линар Манрик, - принцесса без состояния. Но тише, умоляю вас, господа, тише. Окделл проводил его взглядом. - Этот брак не принесет ничего, кроме убытков. - Полностью с вами согласен, - сказал за его спиной Джон Берхайм, еще один вассал Скал. – Брак с любой из дочерей кесаря гораздо более выгодный. - И все-таки я настаиваю, - герцог залпом допил бокал, - только на истинной талигойке! И только на девушке с крепкими бедрами, осанистой. Она сможет выносить и родить королю здоровых детей. А эта замухрышка… Рокслей возвел очи горе, впрочем, постаравшись, чтобы герцог этого не заметил. Действительно, пусть слышат все, что королевский супрем и Повелитель Скал думает о способности к деторождению девицы, которую ко двору представил лично король. После короля Алеанну пригласил на танец Альфонсо Алва. Герцог с седыми нитями в угольно-черных волосах двигался с мальчишеской ловкостью. Такое изящество не часто встречалось у военных, всю жизнь проведших в казармах. После она танцевала контрданс с маркизом Эсташем Эр-При и гавот с молодым Жермоном Савиньяком, младшим братом генерала Луи. Алессио, все это время не терявший ее из вида и не пропускавший доносящиеся со всех сторон шепотки придворных, вновь пригласил Алеанну на следующий танец – изящный, немного легкомысленный и манерный минуэт. - Там, где вы росли, вас не предупреждали, что двор полон яда? – вопрос тоже был задан коварно, Алессио не собирался это скрывать. Алеанна в ответ незаметно пожала плечами: - Там меня готовили к роли супруги одного из тех господ, которые щедро льют этот яд. - И что же должна делать супруга? – Алессио наклонился к ее руке, отчасти выполняя фигуру танца, отчасти – по мгновенному побуждению. - Быть щитом от тех, кто пытается поразить ее мужа. - Я полагал, - Алессио не смог сдержать улыбки. Какое она очаровательное дитя, когда становится серьезной! – что это мужчины должны защищать. - Вы правы, ваше величество, - теперь улыбнулась Алеанна. - Но иногда и они нуждаются в защите. Кто защитит их? Алессио собирался ответить, но в этот миг за его спиной возник вездесущий Жиром: - Ваше величество, вас умоляет о внимании Мефодий Хониат. Король галантно поклонился и оставил Алеанну на попечение герцога Эпинэ и его жены. Мефодий Хониат был полномочным послом Бордона в Олларии, а Бордон – маленькой собачкой, которая умела очень больно кусать. После последнего Излома, разгрома Агариса и падения Гайифы от мечей воинов морисских шадов Бордон лишился важнейшего союзника в Померанцевом море и всех надежд на заключение торгового договора с Багряными землями. Наиболее безопасным было искать союза с Талигом, но бордонские дожи не были новичками в политике – они делали это весьма осторожно. Бордон демонстрировал добрую волю, не уставая напоминать и подчеркивать, что может в любой момент сменить курс. Мефодий Хониат, ровесник короля, склонился в витиеватом поклоне: бордоны позиционировали себя как естественных наследников блеска и славы Гайифской империи. Алессио нетерпеливо, но доброжелательно, прервал длинную куртуазную тираду, готовую сорваться с губ посла. Король считал необходимым сохранять в своем общении с этим человеком атмосферу некоторой непринужденности. Равенство лет располагало к этому. Кроме того, вокруг шумел бал, и внимание Алессио все еще было приковано к оставленной им группе, в центре которой была Алеанна. - Прошу вас, Мефодий, переходите сразу к делу. Что так встревожило вас, что вы не хотите ждать официальной аудиенции? - Ваше величество, - Хониат изящно прижал руку к сердцу, - я займу у вас всего несколько мгновений. Алессио кивнул, наблюдая за тем, как Алеанна улыбается в ответ на какую-то историю, срываюшуюся с губ Аделины Эпинэ. - Буквально несколько часов назад, - продолжал посол, - я получил почту из Бордона. Ваше величество, в республике готовится переворот. Враги дожей, представители цехов, которые лишь недавно получили, собственно, этот статус, хотят свергнуть консисторию и установить свое правление. Сложно сказать, к чему это приведет. Они активно призывают за собой чернь, а когда бедный народ берет в руки ножи и выходит на улицу, не рождается ничего хорошего. Хониат выжидательно замолчал. Алеанна протянула руку в ответ на приглашение Альберто Салины – начинался новый, еще только входивший в придворные привычки танец. Вальс. Алессио сделал дипломату знак продолжать. - Ваше величество, я не ручаюсь за то, какой оборот может принять политика Бордона, если произойдет внутренний переворот, - посол решил пустить в ход ставшую уже традиционной осторожную угрозу. – Я уполномочен спросить вас, окажет ли Талиг помощь консистории, если события примут критический оборот? Легко кружась в очередной фигуре танца, чуть разрумянившаяся Алеанна была очень хороша собой. Мефодий Хониат перехватил взгляд короля и мысленно поздравил себя с решением обратиться со своим предложением немедленно, не дожидаясь окончания бала. - Передайте высоким дожам, - ответил Алессио, - что они, безусловно, могут рассчитывать на вмешательство Талига. Это я говорю вам как король. Но просто как человек искренне советую консистории не терять контроля над ситуацией и не допустить открытого кровопролития. Посол Бордона поклонился и исчез в толпе танцующих. Алессио, не спуская глаз с пары, в которой Альберто Салина вел новоявленную принцессу, знаком подозвал к себе Жирома: - Вальс завершает бал. Прошу вас, передайте графине Савиньяк, что она со своей подопечной может остаться во дворце на ночь. Сейчас уже слишком поздний час, чтобы возвращаться в Шато-де-Сёриз.