И тени земные, и свет вечный

- Прошу вас, графиня! – Алессио галантно пропустил даму вперед, провожая ее к установленному у камина столу с вином и сластями. – Благодарю за то, что вы столь любезно откликнулись на мою просьбу об этой встрече. Графиня Савиньяк, изящно шурша юбками, последовала королевскому приглашению. Она все еще, несмотря на свои неполные шестьдесят лет, была очень красива. Седина только подчеркивала вороной цвет волос, кожа не выглядела дряблой, а стан – располневшим. Зеленое платье не могло соперничать яркостью с глазами графини. Алессио улыбался, не скрывая, что любуется ею. Создатель, какая это была история! Ее брак с графом Рене Савиньяком. Юная красавица, дочь графа Курпотая, перешедшего на службу к королю Талига из Кагеты, притягивала все взгляды. Она затмевала всех дам пожилой королевы, фрейлиной которой стала. Конечно, ее не мог не заметить только что получивший наследство Рене Савиньяк – блестящий полковник кавалерии, дуэлянт, один из самых заметных кавалеров и личный друг наследника престола. По истечении месяца со дня знакомства с Анриеттой он явился к ее отцу со сватами. Граф Курпотай отказал, сославшись на юный возраст дочери. Тогда граф Савиньяк повел осаду по всем правилам: он засыпал девушку цветами, неотступно следовал за ней, носил только ее цвета и совершал безумства, такие как пение серенад под окнами избранницы. И не уставал присылать к враждебно настроенному отцу просьбы о руке его дочери. Раз в месяц, ровно в полдень после двенадцатого удара часов на пороге особняка, приобретенного кагетом в Олларии, появлялся человек со знаменем, на котором красовался олень. Курпотай был вне себя от бешенства. Он, возводивший свой род к первым императорам Гайифы, считал недостойным выдавать свою дочь за человека, происходившего от слуг каких-то потомков язычников. Породниться с графами Савиньяк – надо же! Все закончилось тем, что кипящий от возмущения Курпотай повелел закрыть перед очередным, уже четвертым по счету свадебным посольством ворота и более не впускать. Но Савиньяк был упрям, как Леворукий: началось полугодовое бдение посланцев графа Рене у особняка кагетского вельможи. Все это изрядно забавляло двор, на глазах у которого, фактически, и происходило. Что творилось в это время в сердце его дочери, граф Курпотай, видимо, не удосужился узнать. Зато это весьма интересовало Савиньяка. В разгар его терзаний умер старый король Максимилиан и на престол взошел двадцатилетний Карл VI. Во время церемонии его знакомства с посольской палатой, на которой послы Гайифы объявили талигойцам об изгнании мориссков и восстановлении своего государства, Рене Савиньяк, нарушая все предписания этикета, пересек залу, взял за руку Анриетту Курпотай и вместе с ней упал в ноги королю. Он заявил, а Анриетта горячо подтвердила, что не встанет с колен прежде, чем его величество благословит их брак. Юный Карл, хохоча от восторга, немедленно дал свое благословение. Курпотаю осталось только потрясать кулаками, глядя, как после тут же осуществленного венчания граф Савиньяк увозит свою жену в Эпинэ. С тех пор прошло сорок лет. Анриетта родила мужу троих сыновей, старший из которых уже стал генералом, и дочь, выданную за Эрвина Ноймаринена и ставшую матерью той Аглаи, которую прочили в супруги Алессио. Чуть менее пяти лет назад, через несколько месяцев после осуществленного Алвой и Савиньяком переворота, графиня проводила мужа в могилу. История же заключения их брака давно стала придворной легендой. - Графиня, - отвлекшись от своих мыслей, Алессио решил приступить к разговору, ради которого вдова Рене Савиньяка проделала путь из Шато-де-Сёриз, - я безмерно рад вашему посещению. Могу ли я спросить, как ваше здоровье? И как идут дела в том замке, где вы теперь обитаете? - Ваше величество как всегда безмерно любезен, - графиня улыбнулась, показывая зубы, которые когда-то сравнивали с жемчуженами. – Здоровье не устает напоминать, что его обладательница более не юная девушка, однако ничем не докучает. Дела же идут с помощью Создателя и так, как угодно вашему величеству. Безупречный ответ. Алеанна получила в лице Анриетты Савиньяк превосходную наставницу. - Сердечно рад это слышать, - Алессио поцеловал графине руку. – Однако, признаться, я пригласил вас сюда именно для того, чтобы поговорить о делах Шато-де-Сёриз, поэтому вы не сможете ограничиться столь коротким ответом. Анриетта улыбнулась в ответ на взгляд короля: - Полагаю, ваше величество желает говорить о моей воспитаннице. Не знаю только, в каком ключе. Она взяла из вазочки горсть засахаренных орешков и, изящно обхватив пальцами один из них, отправила его в рот. - Вы, безусловно, весьма проницательны, эрэа, - Алессио приподнял бокал, давая понять, что желает выпить за мудрость своей гостьи. – И это не может не делать вам честь. Я хочу попросить вас, вооружившись всей вашей проницательностью и отбросив недоверие, рассказать мне, как живется в Шато-де-Сёриз вашей подопечной. Графиня чуть откинулась на спинку кресла, не сводя с короля своих изумрудных глаз. У Алессио мелькнула мысль, что, возможно, Анриетте очень хотелось бы отвести взгляд, однако она слишком хорошо знает, что подобное вызывает недоверие, поэтому не сделает этого. - Возможно, - медленно произнесла графиня, - я не вполне понимаю, что вы имеете виду, ваше величество. Ее высочество Алеанна прекрасно устроена, содержания нам хватает с лихвой, гардероб принцессы соответствует ее статусу. Кроме того, ее высочество – девушка покладистого нрава, поэтому никаких сцен и конфликтов нет и не может произойти. Алессио улыбнулся, скрывая досадливую гримасу. Графиня, сознательно делая вид, что не поняла его вопроса, старалась защитить девушку. Это было приятно, но на уговоры уходило слишком много времени. - Это прекрасно, госпожа графиня, - продолжил он, - однако меня интересует несколько другое. Что думает и о чем переживает ее высочество? Как относится к переменам в своей судьбе? И как справляется с ними? - Ее высочество, - осторожно ответила Арлетта Савиньяк, - прекрасно воспитанная девица. Она с честью выдерживает испытания, которые ей преподносит судьба, и прекрасно владеет собой. Чего же больше? - Эрэа, - голос Алессио звучал терпеливо и почти ласково, - прошу, поймите меня правильно. Я не побуждаю вас шпионить за вашей воспитанницей, которая, я вижу, пришлась вам очень по сердцу. Я только хочу с вашей помощью лучше узнать ее высочество, понять, что происходит в ее душе. - Позвольте, однако, - графиня смело подняла глаза на короля, - выразить некоторое недоверие, ваше величество. Судьба этой девушки всецело находится в ваших руках, а вы, очевидно, не вполне уверены в том, что она – настоящая принцесса Алеанна. И я, и она это понимаем. Поэтому слишком высока вероятность сказать что-то такое, что дискредитирует ее в ваших глазах. Выигрывая время для ответа, Алессио сделал еще один небольшой глоток вина. Девичья слеза, столь любимая дамами, против обыкновения горчила. - Госпожа графиня, я клянусь вам памятью моей матери, что никогда не причиню вреда Алеанне. Даже, - король чуть повысил голос, предупреждая возражения, - если этого будет требовать государственная необходимость. Поэтому я все же прошу вас стать чуть более откровенной, раз уж на полную открытость я не могу рассчитывать. - Хорошо, ваше величество, - графиня согласно наклонила голову. Клятва именем Инесс Алва произвела на нее впечатление. – Вот то, что я могу ответить на ваши вопросы. Ее высочество страшно обеспокоена тем, какое будущее ее ожидает, однако скрывает это. Ее высочество с пристальным вниманием относится к посещениям вашего величества. Ее высочество страшно тяготится мыслью о том, что может не угодить вам. Ее высочество абсолютно счастлива тем, что оказалась вне досягаемости Жильсона Морнэ, хотя до сих пор опасается, что ее могут вернуть под его власть. Алессио изогнул бровь. Он забыл о существовании этого человека. Жильсона Морнэ было необходимо разыскать и наказать по всей строгости закона за торговлю и владение живыми людьми. Прежде, однако, постаравшись узнать от него как можно больше о девушке, проведшей почти два года в его труппе, как бы больно и тягостно это ни было. - Пожалуй, это все, что я могу сказать, ваше величество. - Благодарю вас, - Алессио протянул гостье вазочку с багряноземельным щербетом. – Скажите еще, не проявляет ли ваша подопечная признаков беспокойства? Нет ли внезапных слез, кругов или припухлости под глазами? Не кажется ли, что она не находит себе места от размышлений на темы, которые вы только что перечислили? - Нет, ваше величество, - подумав, ответила графиня. – Ее высочество скорее ведет себя достаточно спокойно. - Как складывается ваше с нею общение? - Как нельзя лучше, - Анриетта улыбнулась, - благодарю вас. Все мои дети давно выросли, поэтому мне приятно с ней вспомнить, что это такое, когда они еще живут в том же доме и нуждаются в любви и внимании. - Я рад, что ваши обязанности доставляют удовольствие как вам, так и ее высочеству, - теперь уже улыбнулся Алессио. – Я благодарю вас за этот разговор и теперь готов отпустить обратно. Однако осталась еще одна тема, которой необходимо коснуться. Вчера на заседании Малого совета его высокопреосвященство кардинал Дионисий любезно напомнил мне, что уже давно планировалась поездка по монастырям и замкам Кольца Эрнани, которую можно было бы, ради спасения нашей души, приурочить к пятилетней годовщине со дня трагической смерти короля Франциска. В эту поездку, участие в которой будет принимать весь двор, его высокопреосвященство предложил пригласить принцессу Алеанну с ее приближенными. Выезд состоится через неделю, чтобы мы смогли достигнуть аббатства святого Фотия точно в день кончины нашего брата Франциска. Я нахожу этот план превосходным и прошу передать ее высочеству наше официальное приглашение, а также наилучшие пожелания. - Благодарю вас, ваше величество.