И тени земные, и свет вечный

На исходе Весенних Молний Кольцо Эрнани тонуло в цветах. Вишни уже кое-где отцвели и на смену им пришли черемухи, источавшие почти нестерпимый аромат. В отдельных и пока еще очень редких местах, на залитых солнцем возвышенностях открывали первые цветы яблоневые рощи. Чисто вымытое голубое небо смотрело с высоты на эту землю и эти цветы и обещало миру все радости скорого лета. Королевская поездка превратилась в непрерывный праздник, изредка прерываемый торжественными богослужениями, а для Алессио – донесениями, летевшими ему вслед из Олларии. Придворные службы продолжали работать, дела не замирали ни на минуту. А вокруг леса сменялись полями, рощи – аккуратными садами, мрачные аббатства в стиле последних Раканов – пышными дворцами Круга Скал и очаровательными замками, возведенными в годы царствования Максимилиана и Карла. Круговорот красок и возродившейся весной жизни пьянил и захватывал своей притягательной прелестью. Поднимая глаза к небу, Алессио видел преломленные лучи вечного Света, творящего этот мир. Алеанна была почти неотступно рядом. На торжественных обедах, устраиваемых бургомистрами немногочисленных городов, хозяевами замков и настоятелями монастырей она сидела по правую руку от него. Во время длинных и немного мрачноватых богослужений в эсператистских храмах и подчеркнуто простых – в олларианских она молилась бок о бок с ним. Охоты сменялись очаровательными прогулками на лодках, театральные действия – назидательными живыми картинами, и неизменно на чуть согнутой руке короля лежала тонкая ладонь его спутницы. Алессио научился не обращать внимание на неизменные шепотки придворных, а может быть – они просто стихли: на приволье все были слишком заняты собственными романами, чтобы уделять прежнее внимание королевскому. Весна, вытянувшись ласточкой под высокими облаками, нырнула в лето. Ночи наполнились теплом и ароматами трав. В пересохшем рву замка Сюлли, чей владелец готовился несколько дней принимать королевский поезд, стрекотали кузнечики. Застыв перед столом над чистым листком бумаги, Алессио старался отвлечься и перестать их слышать. Он вспоминал другую ночь, заполненную ароматом первых распустившихся в розарии цветов. Ее они провели в маленьком имении по дороге в Сюлли два дня назад. Было легко и ясно, в голове, не задерживаясь надолго, блуждали не слишком отчетливые мысли, хотелось чего-то невыразимого, и в напряжении ночных струн слышался неумолчный зов куда-то вдаль. Поняв, что не в состоянии заснуть, Алессио вышел на балкон и нашел там закутанную в плащ фигуру. - Вам не спится? Алеанна не ответила и только тихо улыбнулась при свете луны. - Всем ли вы довольны? - Да, ваше величество, - ее голос звучал в согласии с ритмом пения ночных струн. - Нет ли у вас жалоб? - Нет, ваше величество. - Может быть, вам хотелось бы чего-нибудь? - Только того, что будет угодно вашему величеству. - Прекратите! – Алессио шутливо и полушепотом прикрикнул на нее, однако этот тон в самом деле смутил его. Ему казалось, она уже давно оставила эту вежливую уклончивость в ответ на его вопросы. – И, прошу вас, ответьте. - Если настанет такой миг, - Алеанна едва заметно вздохнула, - когда я больше не буду нужна, я хотела бы, чтобы все осталось, как есть. – Он поднял на ее удивленный взгляд. - Я хотела бы остаться с графиней Савиньяк. - Почему? - Это лучшее, что было в моей жизни, - просто сказала она. - И лучшее, на что может надеяться девушка без прошлого и без будущего. Нужно было сказать что-то, что разрушило бы всю печаль этой фразы, и Алессио корил себя за то, что спросил тогда не об этом. - Как тебя зовут? – выдохнул он. - Алеанна, - медленно ответила девушка. И повторила, делая ударение на каждом слове. – Алеанна Мария Луиза Доротея Милена, принцесса Каданы. Наконец, оторвавшись от воспоминаний, Алессио обмакнул перо в угольные чернила и вывел: «Свет. Свет и его кристальная чистота – вот то, что лежит в основе всего прекрасного. Темнота не может дать начало красоте. Только Свет, озаривший ее, породит стремящееся к совершенству». В этот момент в дверь постучали. Король привычным жестом спрятал в книгах листок и повернулся на звук. На пороге смущенно стоял Жиром. - Ваше величество, к вам граф Дорак. Он нижайше просит простить его за столь позднее вторжение и напомнить вам о разрешении впускать его в любое время. Кровь, мгновенно прилив к вискам, застучала в них тревожным набатом. Подавив недоброе предчувствие, Алессио разрешил впустить графа. Арман Дорак, вошедший в полупоклоне, был одет в запыленное платье. На его шпорах запеклась кровь, а от каблуков отставала засохшая грязь. Граф был похож на человека, который загнал нескольких лошадей и собирался извести еще столько же. - Не томите, - Алессио поднялся ему навстречу. – Что случилось? - Ваше величество, - Дорак едва заметно задыхался, - знаю, не так давно я уже говорил вам это, однако пришла пора принести весть, которая перечеркнет предыдущую. Ваше величество, мы нашли ее. В наступившем молчании за окном надрывались кузнечики. Алессио сел обратно в кресло и, поискав глазами стул, знаком приказал Дораку сесть. - Почему я должен вам верить, господин граф? – пытаясь придать голосу зловещие ноты, спросил король. – Не далее как в день святого Фабиана вы говорили мне то же самое. - Прошу обратить ваше внимание, ваше величество, на то, что тогда я был уверен «почти» и не скрывал это от вас, - Арман Дорак не изменил себе: он прекрасно владел собой. – Теперь же сомнений быть не может. Сходится все до мельчайших деталей. И кроме того – есть документ, подтверждающий ее права. Алессио невидящими глазами смотрел на пламя, плясавшее на кончике фитиля свечи. В его прихотливых изгибах чудилась насмешка стихии над всею тщетой существования людей, которые возомнили, будто сумели ее укротить. - Что это за документ? – глухо спросил он. - Грамота дарения. Подписанная лично Хайнриком и скрепленная большой королевской печатью. Алессио поднес руку к глазам и не смог удержаться от искушения накрыть подушечками пальцев вдруг запылавшие веки. - Почему же вы не обнаружили ее раньше? - Потому что она оказалась там, где ее никто не искал, - Дорак не мог скрыть торжества. – Люди, которым было поручено вывести маленькую принцессу в Талиг, не пересекали границу. Их перебили до этого, а девочка исчезла. Ее искали в Кадане и в Гаунау, куда ее могли вывести. А она сама – кто бы мог подумать, шестилетний ребенок! – перешла границу и оказалась в Надорах. - Вы хотите сказать, что сейчас она там? – с усилием выговорил Алессио. - Да, ваше величество. И я умоляю вас съездить со мной туда, чтобы во всем убедиться самостоятельно.