И тени земные, и свет вечный

Быстро пересекая залитый солнцем двор королевского дворца, Алессио видел далеко впереди карету со спешно набитыми гербами Каданы. Она была окружена придворными: вчера состоялось фактически второе представление ко двору принцессы Алеанны. Все, кто находился рядом, хотели еще раз взглянуть на нее, прежде чем она снова отправится в Шато-де-Сёриз. Многие из них полагали, что это начало активного участия ее высочества в жизни двора, которое логично завершится свадьбой. Однако были и скептики, полагавшие, что король просто находит необходимым изредка демонстрировать обществу принцессу – живую, здоровую и всецело находящуюся в его руках. В сущности, марионетку Талига, которую тот может с легкостью использовать или уничтожить, если это будет в его интересах. Придворные склонялись перед ним в поклонах, но Алессио отвечал им на этот раз только мимолетными кивками. Увидев из окна готовящуюся отправиться карету, он внезапно решил, что вполне может попрощаться с Алеанной. Он успел как раз вовремя: лакей распахнул перед девушкой резную дверцу, когда король оказался рядом с отъезжающими дамами. Обе присели в низком реверансе. Алессио подал подопечной графини Савиньяк руку, чтобы самому подсадить ее в карету. Алеанна обратилась к нему с благодарной улыбкой. - Вы больше ничего не помните из своего детства, кроме того, о чем уже рассказывали? – быстро шепнул он. - Почти ничего, ваше величество. - И все же? – Алессио наклонил голову ниже, и перья его шляпы почти касались поднятого лица девушки. - Большой дом, где было много света, женщину, от которой исходили любовь и тепло, и мужчин, которые часто приходили в этот дом. Я не помню лиц, ваше величество. Только расплывчатые образы. Не помню деталей – только некоторые эмоции. - Вы помните только мать? - Да, я не могу сказать, кто из этих мужчин был моим отцом. Но мы уже говорили об этом, ваше величество. - Вы знаете, - почти с болью прошептал Алессио, - как много зависит от того, что вы сможете вспомнить. - Я знаю, - согласилась Алеанна, прикусывая зубами нижнюю губу. – Но я ничего не могу поделать, ваше величество. Выпущенная королем, девушка скрылась в затененной бархатными занавесками глубине. Алессио галантно подсадил в карету графиню Савиньяк – и экипаж, подрагивая на неровной булыжной мостовой, покатился к воротам. Алессио остался в середине двора, там, откуда отъехала карета, возвращавшая дам в Шато-де-Сёриз. Вокруг него суетились придворные, перешептываясь рядом и переговариваясь в полный голос в отдалении. Он не слышал их. Он сжимал в ладони перчатку, которую Алеанна, поспешно завершившая их разговор, оставила в его руке. От этой перчатки исходил тонкий аромат смеси морисских масел, главными из которых были тонкие нотки фрезии и туберозы. Однако Алессио, когда-то посвятивший достаточное время науке различения запахов, был к этому глух. Того, что таков был запах, выбранный Алеанной, ему было достаточно. Была только одна мысль, безостановочно вращавшаяся в его голове со скоростью упавшего в осажденном городе пушечного ядра. Кто она? Как понять, кто она?