И тени земные, и свет вечный

Парадный будуар замка Сюлли, отданный хозяйкой в распоряжение высоких гостей, был отделан шпалерами во вкусе предыдущего царствования. На фоне цвета свежей зелени были набиты золотом силуэты животных. В раскрытое окно заглядывало начавшее уже припекать солнце. Свежий ветер колыхал белый гипюр занавесей. Алессио остановился на пороге, наблюдая за очаровательной сценкой. Одетая в снежно-белое платье Алеанна играла с пушистым щенком хозяйки, Габриэллы Сюлли. Тот лежал на спинке и забавно поднимал коротенькие, толстые лапки, стараясь коснуться ими тонких рук девушки. Чуть поодаль у окна сама Габриэлла и графиня Савиньяк рассматривали вышивки, зачем-то проверяя их на свет. - Прекрасные эрэа, - негромко окликнул король, решившись, наконец, обозначить свое присутствие. Алеанна поспешно поднялась на ноги, и дамы присели в низком реверансе. Алессио поблагодарил их кивком и подошел к руке госпожи Сюлли. Потом он повернулся к самозваной принцессе, которая лишь три дня назад сама назвала себя этим титулом. Перевел взгляд на графиню Савиньяк. Обе они показались ему настороженными, однако, в сущности, это как будто не имело значения. - Ваше высочество, госпожа графиня, госпожа Сюлли, - Алессио смотрел только на Алеанну, - я пришел к вам, чтобы попрощаться. К сожалению, дела срочно отзывают меня обратно. Наше очаровательное путешествие подходит к концу. Я попросил его высокопреосвященство принести извинения от нашего имени перед лицом почтенных отцов настоятелей, которых мы теперь не посетим. Однако извинения, приносимые прекрасным дамам, не следует перелагать на кого-либо другого. Я прошу отпустить меня и пожелать счастливого пути. – Он набрал в грудь побольше воздуха. – Я выезжаю немедленно. - Ваше величество, - графиня Савиньяк, безусловно, была самой светской дамой из всех троих, - мы безмерно огорчены вашим скорым отъездом. Однако королевство превыше всего. Нам же остается лишь молить Создателя о здоровье вашего величества. Алессио благодарно кивнул и подошел к руке графини. - Ваше величество, - нарушивший молчание голос Алеанны показался ему несколько глухим, - найдется ли у вас еще несколько минут? Король взглядом попросил ее продолжать. - Я хотела бы сделать вашему величеству прощальный подарок. Вы позволите? - Конечно, - слово упало мертвым камнем. Алеанна быстро пересекла будуар и извлекла из футляра лютню, которую заботливо возила с собой, но еще ни разу не использовала по назначению за всю эту поездку. Удобно устроившись на низкой тахте, Алеанна обняла ее изгиб и подняла голову: - Я спою вам песню Эрхарта Геерооде, великого шпильмана Севера. Поскольку ваше величество владеет языком варитов, я смогу сделать это на языке оригинала. Надеюсь, она внесет немного поэзии в ваши поиски, ваше величество. Тонкие пальцы побежали по струнам, и от них к королю устремилась неуловимая, богатая переливами мелодия. Алеанна прикрыла глаза, отдаваясь в ее власть. Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах; Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы. Но вот уже год, как он улетел - его унесла колдовская метель, Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель . Алеанна растягивала слова на конце строк, и быстро, надрывным речитативом произносила начальные. Он никогда не слышал, чтобы пели так. И не думал, что это может быть настолько красиво. А мелодия лилась, обволакивая, заговаривая, подчиняя. И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки; В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки; Ах, видеть бы мне глазами сокола, в воздух бы мне на крыльях сокола, В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около: Она вздохнула, отдавая дань изгибу мелодии, набирая воздух для следующей партии – и Алессио вздохнул вместе с ней. Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья, Каждую ночь полет мне снится - холодные фьорды, миля за милей; Шелком – твои рукава, королевна, белым вереском вышиты горы, Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе; Перед глазами вставали извивы фьордов и крылья птицы, летящей между холодных скал. Эта песня не пахла Севером – она была им. Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною, Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя; Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой; В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны… … ты краше весны… … ты краше весны и пьянее лета. В голосе Алеанны плескалась замерзшая и отогревающаяся боль. Между ее бровей залегла скорбная складочка, и казалось, что она не расправится никогда. Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье, Полетим с тобой в ненастье – тонок лед твоих запястий; Шелком – твои рукава, королевна, ясным золотом вышиты перья; Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам в себя не верю. Темп возрастал, боль заструилась плотным потоком, выбравшимся из-подо льда, который ранее прикинулся равнодушием. Подойди ко мне поближе, дай коснуться оперенья, Каждую ночь я горы вижу, каждое утро теряю зренье; Шелком - твои рукава, королевна, ясным месяцем вышито небо, Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль; Как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Время не остановилось, чтоб взглянуть в окно резное; О тебе, моя радость, я мечтал ночами, но ты печали плащом одета, Я, конечно, еще спою на прощанье, но покину твой дом …но покину твой дом… …но покину твой дом я с лучом рассвета. Накал миновал, Алеанна замолчала, и теперь говорила только мелодия, исходившая из-под ее быстро перебиравших струны пальцев. Наконец, она неуловимо изменилась, и девушка вновь разомкнула губы. Где-то бродят твои сны, королевна; Далеко ли до весны к травам древним... Только повторять осталось – пара слов, какая малость – Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье... И снова – боль, и снова – тоска. И полотно с роскошными княжескими чертогами, подернутое пеленой безнадежности. Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Больно ранит твоя милость, как стрела над тетивою; Ты платишь за песню луною, как иные платят монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя… …но, может, тебя… …но, может, тебя и на свете нету... Ты платишь за песню луною, как иные монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету... - Королевна, - медленно, почти по слогам выдохнула Алеанна. И положила ладонь на струны лютни, обрывая трепещущий на них звук. Ощущая всей кожей лица сопротивление похолодевшего воздуха, Алессио подошел к ней и поцеловал длинные тонкие пальцы. На миг задержав ее ладонь в своей, он попытался заглянуть ей в глаза, но Алеанна подняла голову лишь затем, чтобы сразу же опустить ее. Только сверкнула холодная молния ее серо-синего взгляда. - Пусть вас хранит Создатель, ваше величество. Алессио коротко, по-военному поклонился, и вышел вон.