И тени земные, и свет вечный

Эскорт, послушно отъехавший на полхорны вперед, ожидал на краю дороги между двумя полями. Лошади мирно щипали скудную траву, а люди с беспокойством поглядывали на небо, уже потемневшее в преддверии бури. На западе, с закатной стороны, собрались густые, почти фиолетовые тучи. От удушливого покоя в воздухе не осталось и следа: порывами налетал пробирающий до костей ветер, играючи легко гнувший березы на дальней холме. Молний пока не было видно, но вскорости они должны были последовать. Чуть поодаль от Дорака и его людей расположился Жиром, не сводивший глаз с дороги, на которой должен был появиться его король. Однако когда на ней замаячил одинокий всадник, камергер ничем не выдал своей радости и не изменил положения тела. Только когда Алессио подъехал так близко, что до ушей собравшихся на обочине стал долетать звук перестука копыт, Жиром поднялся на ноги, оборачиваясь, чтобы увидеть, как присоединяются к нему остальные. - Господа, - голос Алессио был неожиданно звонким, - я благодарю вас за терпеливое ожидание. Жиром и Арман Дорак изящно поклонились, их спутники отдали короткие военные поклоны. - Надеюсь, - продолжал король, - вы все успели отдохнуть, поскольку нам необходимо двигаться дальше. Время не ждет, равно как и стихия, приготовления которой прекрасно видны в небе. Поэтому надо спешить. По коням, господа! Пока свита ловила и седлала коней, Алессио сделал Дораку, не отпускавшему Пьера от себя, знак приблизиться. - Граф, я получил необходимое время, чтобы все обдумать, и теперь перехожу к дальнейшим указаниям. Сейчас вы ненадолго оставите нас и вернетесь назад, в ту деревню, которую мы недавно покинули. Вы выкупите у известной вам молодой женщины тот документ, который она хранит. И привезете его мне. Постарайтесь заплатить за него такую сумму, которая будет достаточной, но не вызовет подозрений. Ее вам по возвращении возместят в геренции. По дороге вы найдете способ связаться с вашими людьми, действующими в этой местности. Составьте из них группу, которая будет постоянно наблюдать за деревней и обитателями известного нам дома. При малейшем намеке на то, что кто-то еще, кроме нас, заинтересовался тем крестьянином и его супругой, их вместе с детьми следует вывезти в Эпинэ и устроить на новом месте. Арман Дорак кивнул и сделал жест, имитирующий придворный поклон настолько, насколько это возможно было сделать в седле. - Запомните, - Алессио, глядя поверх головы графа, попытался придать голосу железные нотки, - если вы не справитесь с этой задачей, или не привезете мне документ, или намеренно сделаете так, что у женщины возникнут подозрения – вы лишитесь места. Я не хочу позволить вам еще раз повернуть события в угодное вам русло. - Ваше величество может всецело на меня рассчитывать, - Дорак был несколько обескуражен суровостью короля, но с успехом это скрывал. Единственным, что его выдавало, был тон, мгновенно ставший придворным. – Осмелюсь заметить, ваше величество не справедливы ко мне. Не я был автором интриги, приведшей к представлению ко двору той самозваной принцессы. Ответственность за это всецело лежит на его высокопреосвященстве кардинале Дионисии и его светлости герцоге Придде. Алессио не ответил, и в этом молчании граф увидел поощрение к дальнейшим излияниям. - Осмелюсь заметить, ваше величество, его высокопреосвященство и господин кансилльер полагали, что необходимо вынудить вас жениться на этой девушке, чтобы воспрепятствовать возможному браку с одной из дриксенских принцесс или дочерей сеньоров Севера. Они говорили о том, что в этом случае королева не сможет быстро набрать влияние при дворе, потому что у нее не будет своих людей. Алессио нетерпеливо поднял руку. Ему было мерзко смотреть, как яд, капавший с языка графа Дорака, попадает под копыта лошадей и с шипением уходит в сероватую пыль. Этот человек оговаривал своих благодетелей. Алессио не слишком хотел, чтобы его придворные во что бы то ни стало держались глав тех или иных кланов, но то, что делал Дорак, было гадко. Как знать, не лгал ли он… Однако на это было не похоже. Дионисий никогда не любил Дриксен и Ноймариненов, а Окделла считал не слишком умным. Что касается кансилльера, то его взгляды читались гораздо хуже. Однако он тоже вряд ли хотел усиления Севера. Как знать, может быть, король должен был быть им благодарен за то, что они вынудили его представить Алеанну ко двору. Прерывая эти размышления мерным дробным перестукиванием подков по остаткам каменного покрытия дороги, им навстречу, со стороны Олдсбриджа, мчался всадник в цветах королевских курьеров. Его черно-белый мундир был снабжен темно-синими полосами. Обычно они были цветов герба королевы, но поскольку его величество был холост, для этого избрали цвета его матери, покойной Инесс Алва. Арман Дорак, радуясь, что может прервать свои излияния, явно не слишком заинтересовавшие короля, выехал ему наперерез. Курьер, молодой человек, прекрасно державшийся в седле, ловко подняв коня на дыбы, попытался его развернуть и объехать неожиданное препятствие, но рядом возник Жиром, и вестнику пришлось опустить передние ноги коня на землю. - Вы не имеете права! – услышал подъехавший к группе Алессио. – Я везу королевскую почту. И пользуюсь правом полной неприкосновенности. - Кому адресовано то известие, которое вы так торопитесь доставить? – тихо и значительно спросил путешествующий инкогнито король. Курьер, впечатленный его внешностью кэналлийца, потрясенно молчал. - Ну, так кому же? – с ударением повторил Алессио. - Его величеству королю Талига и его светлости кансилльеру герцогу Придду. - Я понимаю, что не могу попросить у вас эти письма, - задумчиво сказал король, не сводя глаз с лица молодого человека, - поскольку вы имеете полное право, и даже обязанность, мне не верить. Однако я прошу сообщить мне устно, чего касаются те письма, которые вы везете. - Монсеньор должен понимать, - осторожно сказал курьер, - что я не посланник, а всего лишь тот, кто доставляет почту по месту назначения. - Я понимаю, - Алессио жестом пресек попытку Дорака схватить поводья пляшущего под молодым человеком коня. – Однако с трудом могу поверить, что хотя бы в общих чертах вы не знаете, что заключается в этих письмах. Курьер, резко натянув поводья, заставил коня встать ровно. Было видно, как он колеблется, пытаясь при этом понять, зачем знатному путешественнику могла понадобиться его информация. - Я мог бы обеспечить вас средствами для хорошего обеда в трактире, если вы окажете мне любезность, - Алессио выдвинул последний аргумент. - Рысьи дети опять начали волнения, - наконец, решившись, ответил курьер. – Только говорят, что в этот раз что-то более серьезное, чем обычно. Говорят, гуси теперь помогают им не только оружием, но и людьми. Еще говорят, что они захватили Хёгреде. Алессио тряхнул головой и бросил молодому человеку маленький мешочек, в котором приятно звякнули крупные монеты. - Благодарю! Отсалютовав, курьер проехал между Дораком и одним из королевских путников и вывел коня в кентер. Глядя на его удаляющуюся фигуру, Алессио думал о том, как не вовремя каданские партизаны перешли к решительным действиям. Как не вовремя Дорак увез его в Надоры. Как не вовремя собирается буря, из-за которой они могут потерять неопределенно долгое время, и не смогут прибыть даже с дневным опозданием после курьера. И о том, что все эти «не вовремя» сошлись вместе настолько, что не могли быть чьим-то умыслом. Или могли?