И тени земные, и свет вечный

Высокий Совет собирался два раза за спокойное царствование. Алессио, который присутствовал на этом собрании уже в третий раз, два из которых были экстраординарными, мысленно решил, что его царствование, очевидно, к таковым не относится. Окинув глазами собравшихся сановников, он в который раз поздравил себя с решением попросить мужчин не брать с собой жен и наследников. Ничего хорошего от собрания Высокого Совета, которого потребовали представители северной державы в Олларии, ждать не приходилось. Справа от возвышения, на котором был установлен трон под развивающимся Победителем Дракона, у пастырской кафедры застыл кардинал Дионисий. Он благословил короля при вступлении в залу и теперь, почти по-военному вытянув свое высокое сухое тело, прорезал взглядом пространство. Выступы кафедры, на гладкой поверхности которой лежали костлявые руки прелата, были обиты железом. Сверху мрачно и холодно поблескивали хрустальные подвески люстры, от острых граней которых тонкими иглами отскакивали лучи света. Интересно было бы знать, о чем думал сейчас духовный пастырь Талига, в то время как светский глава его церкви заставлял себя не сжиматься в предчувствии катастрофы. Все-таки катастрофа эта была их общей: кардинал разделял взгляды короля на амбиции дриксенского кесаря и короля Гаунау, кардинал желал сделать Алеанну королевой, кардинал, как и король, должен был придумать ход, который позволит с наименьшими потерями выйти из создающейся ситуации. Придворный церемонеймейстер Геркарт Капельрадо вышел на середину залы, в которой традиционно собирался Высокий совет. В наступившей тишине на него устремились глаза всех мужчин – представителей большей части аристократических домов Талига – черные глаза короля и темно-карие глаза кардинала. И даже, казалось, гневные очи Победителя, попирающего копьем изогнувшегося в последних конвульсиях дракона. Капельрадо ударил об пол церемониальным посохом. Дракон издал неслышный торжествующий рев: угроза тем, кто горделиво носил на знамени его Победителя, должна была в ближайшие мгновения обрести плоть. - Дуайен посольской палаты, полномочный представитель его величества Фридриха V, кесаря Дриксен, короля Гаунау и прочая, граф Вальтер фок Мессерер. По-военному печатая шаг, красавец посол вступил в залу Совета. Он был один, но за его спиной, покрытой церемониальным плащом с гербом кесарии, на котором расправлял белые крылья огромный лебедь, поднималась вся мощь Севера. Седина в темных волосах графа фок Мессерер отливала металлом, о до блеска натертый паркет позвякивали его шпоры, металлические нашивки на мундире соперничали с ощерившимися острыми гранями подвесками люстры. Он походил на тонкий, холодный клинок дриксенской стали, извлеченный из ножен. Мессерер, замерев на середине, где всего несколько мгновений назад стоял Геркарт Капельрадо, отдал короткий поклон, лишь быстро наклонив голову. Это, как и титул дуайена, осталось еще от времен дипломатического лидерства Гайифской империи в Золотых землях. Начало было ужасным. Почти катастрофическим. Полномочный представитель кесарии надевал церемониальный плащ всего в двух случаях. Однако времени на догадки, какой из них был причиной в этот раз, не оставалось. - Ваше величество и Лучшие Люди Талига! – Мессерер говорил громко. Прекрасная акустика круглого зала только упрощала ему задачу. – С глубокой скорбью, порожденной разногласиями вашего величества и моего сюзерена его величества Фридриха V, кесаря Дриксен, короля Гаунау и прочее, я передаю послание моего короля. Его величество Фридрих, возмущенный упорством королей Талига, вероломно оккупировавших Кадану и незаконно владеющих ею, в то время как прошли любые сроки, подсказанные его величеству милосердием истинно верующего, требует, чтобы все талигойские войска были выведены с территории Каданы через два месяца после оглашения его требований. В противном случае его величество Фридрих считает себя в праве ввести на территорию Талига подвластные ему войска Дриксен и Гаунау. Последнее слово было сказано, и наступила тишина. Однако это был еще не конец. - Кроме того, - уже тоном ниже прибавил Вальтер фок Мессерер, - как дуайен посольской палаты я уполномочен передать следующее. В том случае, если его величество король Талига будет достойным прискорбия образом упорствовать в желании контролировать Кадану военными методами, господа дожи Бордона и его императорское величество Юстин XII введут свои войска на территорию Талига. Алессио поймал предостерегающий взгляд Дионисия и ответил на него преувеличенно спокойной улыбкой. - Мы благодарим вас, господин посол, за исполнение нелегкой миссии человека, озвучивающего ультиматум, - голос короля легко разлетелся по зале. – Однако мы не уверены, что брат наш его величество кесарь Фридрих в полной мере понимает ситуацию. Короли Талига никогда, - с нажимом произнес Алессио, - не владели Каданой на тех же правах, на которых они осуществляют свою власть на территории своего королевства. Короли Талига являются лишь местоблюстителями трона Каданы. Ее высочество Алеанна, единственная наследница каданского королевства, недавно счастливо найденная, находится здесь, под нашим покровительством. В ближайшее время ее высочество будет готова принять нелегкое бремя правления и стать королевой Каданы. Вальтер фок Мессерер чуть наклонил голову, слушая ответ короля. Он был маститым дипломатом и знал, что ультиматумы такого рода редко принимают или отвергают сразу. И он был готов к ответу, как опытный фехтовальщик, никогда не раскрывающий сразу весь свой потенциал. - Его величество король-кесарь Фридрих предвидел подобное возражение со стороны вашего величества. Поэтому я имею инструкции в отношении того, что отвечать в данном случае. Его величество Фридрих объявляет так называемую принцессу Алеанну самозванкой, не имеющей никаких прав на трон Каданы. И заявляет о разрыве дипломатических отношений с любым государем, который будет оказывать помощь и покровительство означенной самозванке. Его величество король-кесарь печется о памяти покойного короля Хайнрика и его супруги королевы Этери, короля Адольфа и принца Густава и объявляет о своей готовности защищать чистоту и неприкосновенность этой памяти. Итак, в Эйнрехте победила партия войны. Фридрих решил не ждать, каким образом Талиг разыграет столь удачно оказавшуюся в его руках карту, и ударить первым. Алессио подал незаметный знак Жирому, застывшему за балдахином трона. И тот безмолвно выступил вперед. - Его величеству Фридриху, нашему брату, кесарю Дриксен и королю Гаунау, безусловно, не известно о том, что у нас есть доказательство истинности происхождения ее высочества Алеанны, которую его величество устами своего посла называет самозванкой. Если вы, господин фок Мессерер, приблизитесь, вы сможете его увидеть. Это дарственная грамота на земли в прибрежной части Каданы, скрепленная собственноручной подписью покойного короля Хайнрика и большой королевской печатью, которая, увы, не сохранилась. По залу пронесся легкий гул. И стих. В абсолютной тишине Вальтер фок Мессерер подошел к Жирому, державшему на подносе развернутую грамоту. Дуайен был поглощен ее зрелищем настолько, что, казалось, потемневший пергамент сам поглотит его. Алессио с сожалением подумал о том, что если его догадка была верна, и Мессерер принадлежал к партии мира, то в этот момент он должен был очень жалеть о малости своего влияния на кесаря. Вальтер фок Мессерер распрямился и, вернувшись обратно на середину зала, снова отверз уста: - Ваше величество, я ошеломлен фактом существования этого документа, равно как и тем, что вы изволили ранее его скрывать. - Мы полагали, - Алессио сдул с рукава несуществующую пушинку, разыгрывая беспечность, - что слова короля Талига будет достаточно. - Безусловно, ваше величество, - обескуражено ответил посол. – Однако стоит вернуться к посланию моего короля. Я напишу его величеству о возникших обстоятельствах и приложу все усилия к тому, чтобы письмо дошло как можно раньше. Однако я не в силах приостановить приказ его величества. Войска Талига должны через два месяца покинуть территорию Каданы. Что касается ее высочества, полагаю, его величество Фридрих будет настаивать на публичном процессе, на котором она сможет доказать подлинность своего происхождения. - Мы благодарим вас, господин посол, - поднимаясь на ноги, ответил Алессио. Вслед за ним волной поднялся Высокий Совет. – И предлагаем явиться к нам на аудиенцию завтра после полудня. Мы изложим более полный и продуманный ответ нашему брату Фридриху. Вальтер фок Мессерер сдержанно поклонился.